Глава 8

Звуки разбивающихся о камни волн и бриз, приносящий мелкие капли морской воды на мое лицо, заставили открыть глаза. Паренья воды Лионского залива – редкое зрелище, но сегодня над морем был густой туман, скрывающий лучи восходящего солнца. Все вокруг будто не настаящее, мой замок в волшебной дымке почтине виден за густыми зарослями давно заброшенного парка. Сон или бред? Всё равно.

Я полулежу в крепких объятьях пожарного, укутанная в плед, на его коленях, положив голову на широкое плечо. А должна была уже задохнуться в запертой камере на кровати моего пленника. Я не сомневалась, что он убьёт меня, прежде чем покинуть остров. Ему жизненно важен шанс убраться из Франции, оставь он меня в живых, Медведь не успел бы, тем более, если бы оставил меня незапертую. Тогда бы его и вовсе встретили уже на берегу.

Военный с его богатым прошлым, незаконно находящийся на территории Франции, обречен на пожизненное тюремное заключение, и в сказку о том, что его похитила Эвелин Бертран, не поверит никто, даже в Российском посольстве. Поэтому я была готова, что он будет уходить, как привык, как писал о нем папа: «вырвется из плена, вырвется из лап. Разорваны оковы, уничтожен враг».

– Давно ты его ищешь? – тихий, мягкий голос успокаивал, хотя куда уж больше. С той минуты, когда Сладкий закрыл за собой дверь, у меня опустело в душе. Последняя отчаянная попытка, далеко за гранью разумного, провалилась, уничтожив и последние искры надежды. И всё. Не было больше ни тревог, ни сил, ни желания бороться.

– Папу? – так же тихо переспросила я. – Да, очень давно.

Глупо это, конечно, его наверняка уже нет в живых. Но попробуйте сами похоронить единственного родного, любимого человека, не увидев его тела. Это сложнее, чем отрубить себе руку.

– Кто Яустроил пожар? – так же тихо спросил пожарный, поглаживая меня по голове и прижимая её к своему плечу.

Туман над морем на глазах превращался в зависший там дым, сознание же наоборот прояснялось с каждой секундой. Черт! Я не сплю и не брежу!

В голове проносились последние мгновения в комнате, где в дыму уже не было видно собственных коленей. Я задыхалась, но не чувствовала страха. Просто хотела, чтобы это скорее закончилось.

– Никто. Я была одна. В замке проводка старая, – пробормотала я, – Как тебя зовут?

– Илья. Ты помнишь, где потеряла сознание?

В панике думая, что ответить на следующий вопрос, который логично должны были задать: «кто тебя связал и запер», я напряглась, отстраняясь, только сейчас сообразив, что поведение мужчины очень странное для пожарного. Это похоже на романтические посиделки влюбленной парочки, а не на оказание первой помощи пострадавшим при пожаре.

Встретившись взглядом с глазами цвета чистого неба, я не поверила сама себе. Он не мог вернуться! Медведь же не идиот! Это просто галлюцинация на фоне отравления.

– Спи, Булочка, – прошептал мне глюк, и мужественное лицо с цепким взглядом погрузилось в кромешную темноту.

Момент, когда исчез мой запал и уверенность, что Сладкий мне по зубам, я помню отчетливо. Именно поэтому Госса я отправила подальше, чтобы не рисковать его жизнью. Он славный малый и сможет прожить достойную жизнь. Единственное, чего я не учла, что ему первому сообщат о том, что я в госпитале, по той простой причине, что не думала здесь оказаться.

– Эми! – пробасил кузен, наминая мою ладонь в руке.

– Прости, Госс, ничего не вышло, – вместо того чтобы строго отчитать его за то, что он приехал, вопреки моим запретам, я спешила сказать ему самое важное: – ты помнишь месье Понсона Дю Террай? Он поможет тебе…

– Тише, Эми, – округлил глаза братец, – всё будет хорошо!

Дождавшись когда из моей палаты уйдет медбрат, Госс принялся рассказывать мне, что знает о произошедшем:

– Пожар в поместье удалось ликвидировать быстро, выгорела только часть левого крыла. Причина пожара еще устанавливается, но предварительно сказали, что из-за неисправности бытовой техники на кухне. А теперь самое интересное. Сюда тебя доставила машина скорой помощи, которую вызвали пожарные в порт. А вот как ты оказалась в порту, никто не знает. Трусы ты надеть забыла, зато портмоне с документами с собой прихватила, привязав его к кислородному баллону и нацепив маску на нос. Тебя, завернутую в плед, со всем этим барахлом положил на каталку пожарный и сам испарился. Никто из работающего расчета не знает, откуда тебя вытащили и кто доставил с острова в порт. Не знаю, насколько серьезным было мое отравление, но меня буквально заколотило от догадки, чья наглая медвежья морда это слелала!

– Зачем? – вырвался у меня вопрос совсем не к тому адресату.

– Это же он? Больше некому было… – таращил на меня глаза Госс.

Почему он это сделал? У Медведя время идет на минуты, а он потратил его на меня? Это был не бред? Он был со мной на берегу!

Как он это провернул, я не догадываюсь, но, зная его историю, не удивлюсь ничему. От банального подкупа до плавающего где-то трупа настоящего пожарного.

Он ведь уехал, я слышала звук мотора удаляющегося катера! Что заставило его вернуться? Скорее всего, Медведь догадался кто я такая, нашел документы мои и отца, а там и ребенок сообразит что к чему. Или понял, что просто так ему не покинуть даже Марсель… хотя с его способностями не думаю, что он сильно расстроился, увидив свою физиономию на информационной доске порта. Ему, конечно, придется несладко, но это всё вполне по силам и способностям медведю.

– Уезжай обратно в Париж, Госс! – строго приказала я.

Никаких серьезных аргументов, что Сладкий будет искать со мной встречи и выяснять, как я его сюда привезла, у меня нет. Но, почему-то я была уверена, что мы с ним очень скоро встретимся.

Оставшись одна, я пыталась как можно больше вспомнить, что успела разболтать глюку на берегу.

– Илья… – попробовала я произнести то имя, что он назвал.

Красивое. Такое непривычное для русского языка мягкое и тает на языке, как нежный мусс из взбитых сливок и сыра маскарпоне. Мне нравится твое имя, Медведь.

Откровенно осуждающий взгляд моей близкой подруги Люси заставлял меня ерзать на больничной койке, которая мне за неделю порядком надоела.

Я всегда считала себя сильной женщиной, уверенной и способной принимать волевые решения, но как только дело дошло до серьезного разговора со Стивом, я спасовала, за это теперь подруга меня и чихвостит.

– Как интересно, Эми! Мне, значит, ты весь мозг чайной ложкой выгребла, убеждая, что прощать измены нельзя, а как тебя коснулось, так ты по-другому заговорила?

Так легко было рассуждать, когда в такой же ситуации была Люси. Я с пеной у рта ругала ее за отсутствие самоуважения и изводила своими советами, как надо поступать с такими предателями. А сейчас, оказавшись в похожей ситуации, все, что я говорила, казалось настолько идеализированным и далеким от реальности.

– Я… хотела, но не смогла. Стив стал таким внимательным… – бормотала я в свое оправдание. – Подарки носит…

– Да-да, я в курсе! Круассаны, цветы и вранье! – фыркнула Люси. – Даже новый телефон не додумался тебе купить!

Она права на сто процентов. Но только у нас все же разные ситуации получились. У Люси есть колоссальная поддержка семьи. Девушка она обеспеченная и не задумывается о завтрашнем дне. Как говорит ее папа, что от нее требуется только найти достойного спутника жизни, все остальное уже есть. Мы отличаемся тем, что я, будучи дочерью отца-одиночки, к тому же военного аналитика, воспитывалась иначе, чем Люси, чьим воспитанием занималась мама. Такая же «волшебная», как и Люси, неадаптированная к самостоятельной жизни без сильного плеча рядом.

И вот, высокомерно рассуждая когда-то об отношениях Люси, сама я оказалась в ситуации еще хуже. У меня хорошее образование, но я ни дня в жизни не работала и как специалист давно потеряла ценность. Я вхожа в дома самых известных и влиятельных людей Марселя, но раньше я никогда не задумывалась, что без отца я никто. Безусловно, у многих его друзей ко мне хорошее отношение, но сама по себе я не имею какой-либо значимости. Немногие меня поймут, но после того как я с гордо поднятой головой обитала среди представителей высшего привилегированного сословия, теперь не могу перебороть себя и просить у друзей папы помощи, даже с трудоустройством.

– В субботу мы идем на концерт Александра Деспла, потом я поговорю со Стивом, – устало обещаю подруге, лишь бы отвязалась.

Проблемы в отношениях со Стивом для меня сейчас не самое страшное. Я совершила огромную ошибку, когда притащила сюда Сладкого. И до этого у меня жизнь рушилась постепенно, а теперь от нее остались одни воспоминания. Сладкий уничтожил не просто замок, а мои планы на будущее – продать принадлежащую мне квартиру и на вырученные деньги попытаться начать новую жизнь. Содержание замка и до этого было для меня непосильной задачей, а теперь и вовсе никаких денег не хватит на его восстановление.

– Отлично! Я, пожалуй, тоже схожу! – не скрывая сомнений в моих словах, сказала Люси.

Понятно, что будет на банкете после концерта как ястреб следить за мной и Стивом. Видимо, сильно я тогда задела Люси, называя ее слабохарактерной. Опять я расплачиваюсь за свое высокомерие.

– Хорошо, – спокойно согласилась я.

Концерт мне сейчас, конечно, нафиг не нужен, но пока идея, как жить дальше, только одна. Там обязательно будет присутствовать владелец художественных галерей, и я хочу попытаться устроиться к нему на работу. Из всех вариантов, которые я перебрала в голове, этот мне кажется единственным подходящим. Это вызовет меньше вопросов в моем окружении, чем если я пойду кассиром в супермаркет или официанткой в ресторан.

Люси, насколько бы блаженной она ни была, права во всем. Новый телефон и одежду мне привезла она, Стив даже не спрашивал, что мне нужно, тупо покупал цветы и выпечку на первом этаже госпиталя, полчаса рассказывал о себе и уходил.

Можно сказать, теперь мы с ним поменялись местами. Когда-то он был никем, но за годы тусовок со мной обзавелся связями и в отличие от меня много и упорно трудился, чтобы заработать собственное имя и репутацию. А я так и осталась просто дочерью Филиппа Бертрана. Только теперь осознавая, что этого очень мало для того, чтобы стать независимой.

Люси ушла, и я уже привычно пошла к окну. Каждый вечер, когда город погружается в ночную жизнь, я наблюдаю за прохожими, пытаясь угадать, кто они, как живут. Я примеряла на себя их роли, размышляя, смогу ли я стать такой же, как кто-то из них.

Тот последний день на острове с Ильей сломал меня окончательно. Надежда найти отца потухла. Мое настоящее превратилось в кошмар, а будущее такое беспросветное, что желания в него шагать совсем нет.

Дождливый вечер разогнал прохожих, зато в кафе напротив сегодня аншлаг, туда я и устремила взгляд. Кто-то пережидал там дождь, коротая время с коллегами или друзьями, были и влюбленные парочки, и те, кто пил кофе в одиночестве. Наблюдая за посетителями кофейни, я наткнулась взглядом на сидящего у окна мужчину. Сначала у меня перестало биться сердце, остановилось дыхание и только через пару секунд мозг прошила мысль: «Он еще здесь!».

Снова подвергая сомнениям то, что вижу, я пыталась лучше его рассмотреть, убеждая себя, что мне просто показалось. Мерещится на фоне того, что я постоянно о нем думаю. Несмотря на то, что улочка узкая и мне со второго этажа хорошо видно зал кафе за панорамными окнами и при условии яркого там освещения, все же этот мужчина выглядел иначе – немного. Мой пленник был с отросшими волосами и клочками стриженной бородой, а этот гладко выбрит и с коротким ежиком волос. Да и в одежде я его не слишком хорошо запомнила…

Был бы он сейчас в одних сползающих джинсах, узнала бы и с большего расстояния! Но как только мужчина сменил ракурс и посмотрел в окно, меня током прошило, словно я повисла на высоковольтных проводах перед кафе.

Вцепившись в подоконник онемевшими пальцами, я наверняка походила на местное привидение. Кровь схлынула с лица, и только через минуту дурдом в мыслях начал проясняться. Не стал рисковать мой пленник, скорее всего, мутит себе паспорт, визу и прочие бумажки задним числом.

Салют, Мой Сладкий. Неужто не по зубам тебе обмануть систему?

* * *

Еще в больнице я поняла, что чувствую себя хорошо, но с возвращением домой тянула, пытаясь разобраться в себе. Это так низко и глупо – цепляться за мудака Стива, но я усугубила и без того имеющееся чувство вины, изменив ему тоже. И вроде бы пора поставить точку в исчерпавших себя отношениях, но во всем создавшемся вокруг меня дурдоме мне казалось, что пока он рядом, у меня есть призрачное чувство защищенности. Вроде как я не одна.

Люси и кузена я в расчет не беру. У русских есть пословица: «друг познается в беде», но в моей жизни это не работает. Скажи я сейчас Люси, что мне теперь не по карману ужин в ресторане «Серебряная Башня», мигом вылечу из списка тех, с кем она захочет проводить время. И это не потому, что она плохая, а потому, что не принято в нашем обществе водить близкую дружбу с тем, кто тебе не ровня. Ну а с кузеном и так все понятно, не он должен меня вытаскивать из ямы, а я обязана ему помогать, пока он не получит диплом.

– Дорогая, ты же знаешь, что мне не нравится это платье, – отдав мне запонки и протягивая руки, нахмурился Стив.

– Знаю, – холодно ответила я, чувствуя себя гувернанткой кинозвезды, застегивая ему эти запонки.

За последние дни он мне все нервы вымотал с этими навалившимися проблемами из-за пожара. Раньше меня так не раздражало, когда он давал советы, а теперь просто до красных глаз бесит, что он лезет в мою жизнь. Постоянно напоминает мне, что я затянула с продажей квартиры, расспрашивает о том, что произошло на острове, но как только речь заходит о поиске решений, как все восстановить, тут же сливается.

Раньше у нас были очень теплые отношения, теперь – настоящий ледниковый период. Вернувшись вчера домой, я поняла, как он меня раздражает только одним своим присутствием.

– Когда твои месячные закончатся, Эми? Ты невыносима! – в сотый раз за сутки злился на меня Стив.

Отвечать на такое откровенное хамство я не собиралась, поэтому молча продолжила собираться на концерт неоклассической музыки.

Платье ему не нравится из-за слишком глубокого декольте, странно, что только на мне такие ему не нравятся. Но мне сегодня в самый раз. Под подвязкой чулок у меня тонкое лезвие ножа, рукоятка которого – его продолжение. Тогда я потеряла из вида Илью. То ли он проскочил вместе с кем-то под зонтиками, то ли вообще вышел не из парадных дверей. Ничего не боится косолапый! Я ведь запросто могла его сдать, сделав всего один звонок!

Классическая музыка удивительная штука, иногда, слушая ее ты успокаиваешься, удается избавиться от хаотичности мыслей и вычленить главное, а иногда она раздражает, мешает, и сегодня как раз такой день. Сейчас я бы хотела снова оказаться в тот день на острове. Я ненормальная, я знаю. Других причин, почему я скучаю по нашим словесным баталиям и дико-огненной страсти, я не нахожу.

Не представляю, как люди выдерживают целые собеседования! Это же самый настоящий стресс!

– Мадемуазель Эмелин заскучала? – мягко улыбнулся мне месье Буаселье, наплевав на то, что официально это обращение к женщинам во Франции под запретом. А может, он просто не интересуется феминистскими движениями и прочей ерундой, полностью отдавая себя искусству.

– Вы правы, месье, хотелось бы проводить время с пользой для себя и общества, – любезно возвращаю ему улыбку, нечеловеческими усилиями пытаясь унять дрожь в руках.

– Похвально, – цокнул языком пухлый мужчина в расцвете пенсии. – Ну что же, я не против. Можете поучаствовать в подготовке к выставке «Имитация Рая».

Выудив свою визитку из внутреннего кармана пиджака, именитый галерист отчалил, оставив меня в растерянности. Что значит поучаствовать? Бесплатно? Он решил, что я от скуки с жиру бешусь?

Как же тяжело быть такой самонадеянной! Ну что, сложно было проштудировать, как люди на работу утраиваются? Что говорят, какие вопросы им задают!

В расстроенных чувствах мне было уже не до Стива, снова где-то пропадающего в огромном банкетном зале, да и Люси куда-то запропастилась, и я решила выйти подышать на открытую террасу второго этажа. Не думала, что пара фраз разгонит такую агонию нервозности до градуса кипения. Буквально горю вся и не знаю, от чего больше: от стыда, что не справилась с простейшей задачей, или от того, что сильно нервничала, боясь получить отказ.

Чертова жизнь, я как рыба в рыбацкой сети. Вроде нужно всего лишь найти правильный вариант и вырваться из удерживающих нитей, но при движении вперед все больше путаюсь. А назад рыбы не умеют, а мне некуда…

Возвращаясь в зал, я планировала сбежать. Ни с Люси, ни со Стивом я сейчас не хочу говорить. Шла, не глядя на людей. Осточертели все эти светские приемы, ложь и лицемерие. Никто не подаст вам тут руки бескорыстно. Таковы законы этих элитных джунглей.

Внезапно у меня на пути выросла внушительная фигура Медведя. В высокоперфектном костюме, полностью отвечающему дресс-коду мероприятия. Я подсознательно сама ждала этой встречи, но мне и голову не пришло, что он осмелится заявиться сюда. От шока у меня сердце укатилось в пятки, а язык прилип к небу, так что я и слова сказать не могу, будто онемела.

– Вы позволите вас пригласить? – с легкой, но все такой же нахальной улыбкой спросил Илья.

Боже, какое клише! Но мое красноречие закончилось еще на «собеседовании» с галеристом, и в данный момент мной управляли только привычки и воспитание.

– С удовольствием, – несет что попало мой язык, хотя мозг с ним активно не согласен! Хотя… есть одна отмазка, мне дико интересно, почему он еще здесь?

Глаза Медведя сверкают и улыбка становится шире, впрочем, наглой самоуверенности в ней не меньше. Как в старые добрые, Илья чуть склоняет голову, благодаря меня за оказанную честь, и протягивает руку.