Глава 40. Антон

— Я привезла вам ужин, ликуйте, голодная смерть вам не грозит, — радостно сообщает сестра вместо «здравствуйте», как только вваливается в Ирину квартиру.

— А неотложка уже дежурит у подъезда? — отликаюсь я траурно. — Мучача, ты так отчаялась ждать, когда я скончаюсь естественным способом, что решила меня все-таки отравить, чтоб получить вожделенное наследство?

— Ой, ну не начинай, Антош, — Вика машет на меня ладонью, — ужин вам прислал Андреас, просил тебе передать, что из-за тебя не меняет сезонное меню, чтобы ты попробовал его новую пасту, а ты все никак не приедешь.

— Вика, это почти неприлично, передавать мне привет от твоего любовника, ты сама-то не ревнуешь? — фыркаю я, кошусь на Иру и любуюсь бесценным выражением её лица. Ну, я предупреждал.

«Мы — такие долбоебы» — это на самом деле слабо сказано.

— Андреас — шеф-повар в Викином ресторане, — поясняю я, протягиваю Ире руку, а после притягиваю свою госпожу к себе, — итак, это Вика — моя младшенькая мучача, а это Ира — моя девушка. И главный бухгалтер мой же.

— Бывший главный бухгалтер, — педантично замечает Ира. Вика приподнимает бровь, смотрит на меня. Я развожу руками и подмигиваю сестре, пользуясь тем, что Ира этого не видит.

Это пока «бывший».

Я же еще не сдался. И не все свои планы по коварному возвращению Ирины в нашу фирму использовал.

Сестра понимающе улыбается, всем своим видом демонстрируя «да, мы девочки такие, бегайте за нами, уговаривайте», а потом с интересом оглядывается по сторонам.

— У тебя хороший вкус, Ира, — невозмутимо и слету переходя на «ты» замечает Вика. Впрочем, она у меня девочка открытая, долго кокетничать и принюхиваться не будет. Тем более, я в первый раз знакомлю её хоть с кем-то из своей личной жизни. Для неё это событие. Есть ощущение, что Викуля бы обрадовалась, даже если бы я решил жениться на своей домработнице, по принципу «ну хоть на ком-то». Согласно твердому убеждению Виктории Верещагиной — иметь неженатого старшего брата — это ужасно неприлично. Ну, по крайней мере, ей приходится выдерживать расспросы про меня от своих неженатых подружек. И отговаривать их со мной встречаться. Уж моя-то сестра знает, что я не тот фрукт, который стоит рекомендовать хорошим подругам. Плохим разве что, заклятым…

Хотя, на мой личный вкус, тут проще было бы «встретиться» с парочкой, глядишь бы и оставили бы они мою мучача в покое. Хотя…

Хотя нет, девочки могли же и впечатлиться и стать еще назойливей. Все-таки конченой сволочью быть иногда вредно. Многие находят это «очень интересным».

Впрочем, сейчас — уже поздно, на мне можно ставить клеймо и списывать меня со склада «очень интересных холостяков». Я по уши в той невозможной женщине, которая сейчас с невозмутимым видом рассказывает Вике о каком-то своем светильнике, который привезла с блошиного рынка в Праге. А сестрица моя слушает, открыв рот.

— Ты ресторатор, Вика? — спрашивает Ира, когда тема светильника и дизайна в принципе исчерпывается.

— Ну, немного, — мучача бросает косой взгляд, — меня, можно сказать, некогда заставили этим заниматься. Подарил мне кое-кто ресторан и сказал: «Танцуй как хочешь, но чтоб к концу года начала отбивать вложенные деньги».

— Можно подумать, никто не ныл мне три года к ряду, как её задолбало администрировать чужие рестораны и как она хочет свой, — фыркаю я, — и не скромничай, ты же отбиваешь.

— Случается такое, — Вика делает такое удивленное лицо, будто это от неё совершенно не зависит.

Да-да, не она каждый сезон ездит по всяким выставкам кухонной техники, а не по модным распродажам.

Не она объехала половину Италии в «гастрономических турах», а после — три месяца торчала в Неаполе, уламывая заносчивого Андреаса Мальдини переехать в Россию. И ведь смогла же, хотя позже. Андреас сам удивлялся, что согласился.

Я уже не говорю, что Вика за первый год «в большом бизнесе» не то похудела, не то высохла, но за два последующих года она уже сама открыла две дополнительных точки, разыскав себе спонсоров.

Наш с ней успех был сделан только нашими руками. Больше ничьими.

Ужин проходит настолько хорошо, что мне даже не верится. Отличный кофе, сваренный Ирой, отличная еда, приготовленная шефом Вики лично. Ну, и наш с Викой незатыкающийся тандем, который скрасит досуг даже самому лютому интроверту.

Впрочем, Ира умеет заставлять меня затыкаться. Пара слов её негромким тоном, и у меня будто что-то щелкает внутри. У Иры с Викой внезапно находятся парочка общих знакомых, и, судя по тонкой, едва заметной улыбке на губах Иры, мне лучше не спрашивать, откуда она их знает. А то список моих врагов придется срочно пересматривать и расширять.

— Слушай, ты же говорила Андреасу, что путь к моему сердцу лежит не через желудок? — угораю я во время ужина. Андреас постарался. И с пастой, и с пастьерой, которую он один единственный сейчас в Москве делает так, как делают на юге Италии.

— Говорила. Но он не отчаивается, — ухмыляется Вика.

Она ведет себя непринужденно и открыто. Но даже Ира, наблюдающая её в первый раз, в какой-то момент начинает хмуриться и вглядываться в лицо Вики пристальнее, будто пытаясь разглядеть там что-то, что моя сестра скрывает.

А она скрывает — это становится очевиднее с каждой минутой, когда в жестах Вики проскальзывает все большее напряженное ожидание. В какой-то момент я просто замечаю, что в отличии от меня, смакующего пастьеру пополам с кофе, Вика сидит напротив пустой тарелки и выжидающе постукивает пальцами по предплечью, поглядывая на меня.

— Пойдем поговорим, мучача, — вздыхаю я, уже после ужина, и Вика с готовностью вскакивает на ноги, забирая свой бирюзовый жакет с дивана в гостиной.

— Я скоро, — обещаю я, оборачиваясь к Ире, больше для себя, чем для нее. Она-то никаких обещаний не требует. Но сейчас — мягко улыбается и кивает.

— Было очень приятно познакомиться, Вика, — произносит моя госпожа на прощанье.

— Это очень взаимно, — сестрица и Ира обмениваются вежливыми улыбками. И никто никого не убил. А мне казалось, что без этого не обойдется.

Мы выходим на улицу, и там останавливаемся у стильного белого «ягуара» Вики.

— Необычная она у тебя, — задумчиво произносит Вика, поглядывая на дверь подъезда, — вроде такая милая, но чувствуется двойное дно.

— Она охуенная, — поправляю я и уже серьезно смотрю на сестру, — а теперь рассказывай, мучача, что у тебя случилось?

В конце концов, мы здесь собрались не только для знакомства моей сестры и моей госпожи. У Вики имеются проблемы. Вот только какого рода проблемы?

Вика молчит, скрестив руки на груди, смотрит в окно на лестничной клетке.

— Вик, я не телепат, — поторапливаю я. Будто сам себя поторапливаю побыстрее вернуться к Ире.

— Позавчера ночью в моей точке на Смоленской был поджог, — Вика ежится, будто от холода, и смотрит куда-то в сторону.

Охуенные новости, ничего не скажешь…

— И почему я узнаю об этом только сегодня?

Вика смотрит на меня и на её лице проступает та тотальная усталость, которую легко заметить на лицах людей, внезапно отхвативших слишком большой кусок неприятностей.

— Ты не представляешь, что за трэш у меня творится последние пятьдесят часов, — хрипло откликается сестра, — полиция, пожарники, страховая… Я огребла штраф за просроченные огнетушители и трех гастарбайтеров на кухне, будто мне и так веселья не хватает. Я давала показания столько раз, что уже сама заебалась пересказывать, сколько народу было в ресторане на момент поджога. И почему не работали камеры? Хотя мне вот лично тоже интересно знать, какого хрена они не работали, и в какую жопу потерялся мой сисадмин, который следит за системой видеонаблюдения.

— Ущерба много? — практично уточняю я, потому что да, это практически основное.

— Не очень, — Вика морщится, — у меня вовремя сработала система пожаротушения, ремонт займет недели три, но…

— Но? — я поднимаю бровь.

— Мне угрожали после, — тихо откликается сестра, — обещают, что повторят заход, но в этот раз я малым ущербом не отделаюсь. Требуют отступные.

— А полиция? — если честно, в эффективность этих ребят я верю не очень. Но вдруг?

— Они пока разводят руками, типа «ищем», — Вика кривится, будто отражая и мои сомнения по поводу эффективности этих ребят, — но у меня ощущение, что меня пытаются выдоить какие-то бандиты, которые с полицией на короткой ноге. Ума не приложу, кому я перешла дорогу.

— Траванула кого-нибудь из местных авторитетов?

— Да не было вроде таких скандалов в последнее время, — Вика качает головой, — я бы запомнила. Ты же знаешь, как в этом бизнесе паршиво портить репутацию предприятия. Один раз траванешь кого-то — будешь полгода отмываться от одного негативного отзыва.

— Я могу попробовать поискать по своим связям, — негромко предлагаю я. Есть у меня знакомые, среди завязавших «авторитетов». Ну, как завязавших. Сделавших себе условно честное имя, имеющие «чистый бизнес», но все равно нет-нет, но проворачивающих какие-то темные делишки, типа той же контрабанды черной икры. Детский сад, по криминальным меркам, но и законным это все не пахло даже издалека.

— Вообще, мне уже предложили помощь, — спохватывается Вика, — один мой клиент со связями. Он часто ходил ко мне в последний месяц, ему нравился ресторан именно на Смоленской. Только…

— Только что? — терпеливо уточняю я. Вика будто мнется, не решаясь мне сказать. И что-то стискивает в кармане своего бирюзового пиджачка.

— Он просил, чтобы именно ты ему перезвонил, — вздыхает Вика, — типа не женское это дело обсуждать детали криминальных разборок, и если у меня есть брат, то пусть он, мол, этим и занимается. Ты можешь позвонить? Если что, я сама его помощь проспонсирую, только обсудите там ваши мальчуковые вопросы. Ты знаешь, если бы я могла сама, я бы не дергала тебя, но он очень настаивал… Странный немного.

— Забей, мучача, — я отмахиваюсь, доставая телефон из кармана брюк, — мир полон странных на голову людей с возможностями. Я позвоню. Мы все обсудим.

А потом я напрягу еще и своих людей, чтобы они тоже поискали тех мудозвонов, что мешают жить Вике. И мы очень популярно пообщаемся на тему того, кого трогать не стоит

— Спасибо, — Вика облегченно улыбается и вытаскивает из кармана визитку.

Визитка черная, ровная. Просто номер набит по центру белым шрифтом. И больше ничего. Бля, будто в шпионские игры играем.

— Ты вообще уверена, что этот человек стоит доверия? — задумчиво интересуюсь я, рассматривая этот кусок картона со всех сторон. Детский сад какой-то.

Вика тихонько вздыхает и кивает.

— Я же говорю, мой клиент, — объясняет она, — ходит к нам около месяца, у него охренительные связи. Но он прям потребовал, чтобы ему позвонил ты. Я не хотела тебя беспокоить.

— Говорил же, чтобы беспокоила без оправданий, мучача, — я недовольно морщусь, набирая номер, — тебе можно. Сейчас только помолчи чуть-чуть.

Вика послушно затыкается.

Трубку берут после четвертого гудка. Берут и молчат, будто ожидая чего-то.

— Здравствуйте, я брат Виктории, — произношу я, — звоню, чтобы обсудить условия вашей помощи моей сестре.

— Ну, здравствуй, Антон Викторович, — снисходительно отзывается мне голос с той стороны трубки.

Вроде негромко, вроде ничего такого мне не сказали, а эффект все равно — будто мне разбили об голову стеклянную бутылку. До звона в ушах. До пальцев, которые отчаянно хотят сжаться на шее этого ублюдка.

И только одно удерживает от того, чтобы сразу послать его нахер — бледное лицо моей сестры.

И почему я, долбоеб, сразу не догадался, кто из «сильных мира сего» может потребовать у моей сестры, чтобы я, именно я, ему позвонил. Ведь это выглядело настолько странно и непонятно, что даже Вика напряглась.

А вот если поставить на место нашего неведомого «покровителя» вот этого мудака, с которым у меня свои счеты — все сразу становится понятней некуда.

— Сходи погуляй, Вик, — тихо произношу я, — я тебе скажу, о чем мы договоримся.

Сестра кивает и шагает по дорожке куда-то в сторону магазина. Без понятия, что она там купит, это кондитерская, а Вика ничего кроме пирожных своего Андреаса не жрет, но все хорошо, что она не слышит.

— Ты? — хрипло произношу я. Без имен, без отчеств, но с одной только характерной жаждой крови, которую у меня вызывает лишь один человек во вселенной.

Месяц, говорите, в ресторане Вики обретается? Ну, ну…

— А ты думал, что мы с тобой закончили, мажор? — насмешливо уточняет Зарецкий.