Глава 1

Две недели спустя

«Купи хлеба и бутылку минералки», — присылает мне муж сообщение.

Ничего не ответив, откладываю телефон. Очень романтично. Опять все воскресенье «веселился», а в понедельник у него трещит голова, и он не в состоянии вести сына на секцию.

— Здравствуйте. — Заходит в кабинет один из студентов.

Не обращаю внимания, думая о предстоящем занятии. Махнув головой в приветствие, продолжаю записывать задачи на сегодняшнюю пару: обучение основам построения живописной композиции, знакомство студентов с основами цветоведения в живописи, развитие чувства цвета и умение смешивать краски, получать сложные оттенки основных цветов.

— Я новенький.

Не смотрю на него, мне некогда. Не отрывая глаз от журнала, пишу еще быстрее, мне нужно закончить.

Сижу за преподавательским столом, который стоит на подиуме и расположен чуть выше уровня пола, поэтому я вижу только белоснежные кеды и черные брюки.

— Меня зовут Андрей Волков, я перевелся из первой группы, до этого учился у Светланы Алексеевны.

Быстро черкаю ручкой, отмечая, что у него приятный голос. Не писклявый и не грубый, что-то идеально среднее и совсем не детское. Впрочем, мне нужно обязательно дописать сейчас, потому что после пары на это не будет времени. Отвлекаться на приятный голос ученика, как и на него самого, некогда.

— Понятно, — отвечаю скорее журналу, чем студенту. — Сообщите старосте ваше имя, пусть внесет вас в список. Берите мольберт и табуретку, занимайте любое место. Скоро придут все остальные, и тут станет многолюдно. Сейчас у вас есть выбор и возможность сесть у доски.

Парень молчит.

На этой паре у меня первый курс, и это самое сложное. Нужно все начинать заново. Объяснять азы.

Закончив с писаниной, наклоняюсь к ящикам, копаюсь в поисках кнопок и магнитов. Затем поднимаюсь со стула и подхожу к доске, развешиваю схемы цветоведения и репродукции знаменитых художников.

— Почему вы, Андрей, решили перейти во вторую группу? Обычно студенты предпочитают учиться у старшего преподавателя. Светлана Алексеевна очень хороший учитель. Я впервые сталкиваюсь с тем, что кто-то переводится от нее ко мне, обычно наоборот. — Прикладываю листик, надавливаю на кнопку.

— Я перевелся из-за вас, Жанна Кирилловна.

На мгновение замираю, затем оборачиваюсь, что-то в его фразе неправильно. Ученик не должен говорить подобным тоном с учителем.

И вот я смотрю прямо на него: высокий, стройный, крепкий, волосы короткие, обесцвеченные. Он одет в черные штаны и такого же цвета толстовку, на ногах белоснежные кеды, на плече — лямка рюкзака, тоже черная. Взгляд у парня острый и проницательный. У него необычно яркие синие глаза. Это невозможно не заметить.

А еще он ни капли меня не боится и не стесняется. Так не должно быть. Пацан безусловно привлекательный и прекрасно об этом знает, но я его преподаватель. И я здесь главная!

Его надо немедленно поставить на место, пока он не обнаглел окончательно. Только этого мне и не хватало. Молодежь сейчас ушлая, что угодно могло прийти ему в голову. Вполне вероятно, что он на меня поспорил.

Нарочно отвожу взгляд и приподымаю подбородок, соблюдая систему строгих взаимоотношений учеников с преподавателями.

— Рада, что слухи о моей компетенции расползлись по всему университету и студенты переводятся ради меня в другие группы. Но это лишнее.

Снова возвращаюсь к нему. Он смотрит не отрываясь.

— Вы меня не помните?

— Почему я должна вас помнить, Андрей? — нахмурившись, пожимаю плечами, усаживаюсь за стол, начинаю складывать бумаги, убираю волосы за уши. — Если вы не учились у меня раньше, то я и не должна вас помнить. Откуда?

Ошибка.

Зря назвала его по имени. А еще я его вспомнила. Хотя и выпила тогда много шампанского. Но этот взгляд запал мне в душу. Сто лет на меня никто не смотрел так жарко.

Отлично.

Как это могло произойти? В нашем городе десятки учебных заведений. Сотни студентов.

— День учителя, трактир на Парковой. На вас было красное платье. Я вот помню.

— Так, займите свое место, и давайте не будем доводить подобные разговоры до деканата. — Зачем-то снова встаю, опираясь на столешницу, выбираю самый ледяной командный тон из всех возможных.

— Извините, Жанна Кирилловна. — Усмехнувшись, этот Волков бросает рюкзак на пол и идет за мольбертом, устанавливает его. — Я просто запомнил вас на линейке первого сентября, а потом видел в столовой, несколько раз в коридорах универа. И вот, поднял голову, а там вдруг снова вы, на балконе, на Парковой. Я недалеко живу. Интересное совпадение.

— Просто займите свое место.

— Да, — еще одна усмешка.

Что значит, увидел первого сентября?! От мысли, что он заметил меня среди преподавателей и как-то отметил для себя, сердце само собой, непроизвольно пускается вскачь.

Но я ведь не наивная дурочка, а еще терпеть не могу наглую современную молодежь. Думают только о своих правах и совершенно не беспокоятся об обязанностях. Он может и врать. Откуда мне знать, что все это правда? И самое главное, на фиг мне, замужней женщине, матери десятилетнего мальчишки, эта информация?

Несколько раз перекладываю бумаги. То сажусь, то встаю. Студенты медленно заполняют аудиторию. Здороваются, болтают о своем, разбирают мольберты, садятся за них, вытаскивают принадлежности, готовятся к паре.

И только «крашеный» смотрит из-за деревянной подставки прямо на меня.