Глава 8

Устав как собака, разнервничавшись и передумав все на свете, я выключаю свет и закрываю аудиторию.

Переживаю. А вдруг тот, кто стучал в дверь, пока мы были с Волковым внутри, понял, что я не открыла. И начнет расследование.

А еще камеры… Во всех коридорах университета есть видеонаблюдение, хотя, с другой стороны, ну и что? Это же не значит, что вошедший в мою каморку Волков делал со мной что-то непристойное. Он же не без трусов оттуда вышел.

Голова разрывается. Я изменила мужу! Ну не совсем, это же просто поцелуй.

Иду по темному коридору, вся в своих мыслях.

— Здравствуйте, Жанна Кирилловна!

Вздрагиваю. Испугалась, господи, решила — опять Волков.

— Здравствуйте, — отвечаю студенту пятого курса.

Смеется, заметив мой испуг.

Но я моментом про него забываю.

Поцелуй — это не измена. А что тогда измена? Секс — измена, да, определенно. Поход в ресторан, романтический ужин, ночь в гостинице, ну это однозначно измена.

Спускаюсь по лестнице.

Кого я обманываю? Я, без сомнения, изменила Юре, даже если учесть, что Волков набросился на меня с поцелуями. Потом-то я с удовольствием целовала его в ответ.

Выхожу из стен университета, на улице прохладно. Это немного остужает голову, но я не могу отвлечься. Все размышляю о том, что произошло. Женщин на измену толкает недостаточная эмоциональность в отношениях: стало меньше ласковых слов, цветов, взглядов.

Да какие там цветы? Для меня радость, что Юра не орет и не нажрался в очередные выходные.

И вот такая замужняя, но одинокая женщина ищет обожания на стороне. Все логично.

Однако это не про меня, дальше я не пойду, не хочу обманывать. А о поцелуе никто не узнает. Не думаю, что Волков начнет трепаться направо и налево. Но!

Но что, если он и вправду поспорил? Вдруг тайком снимал нас на видео? Впрочем, вряд ли, его руки все время были заняты.

С другой стороны, кто их знает этих молодых и современных? Может, у него на карман рюкзака пришпандорена какая-нибудь микрокамера?

Сейчас сидит где-нибудь в общаге и ржет с друганами над моей горячей страстью. Я для них милфа — «мамочка, которую я бы с удовольствием трахнул».

Какой ужас! Все это пробирает меня до костей и заставляет трястись всем телом. Не дойдя до остановки, сажусь на лавочку.

У меня сейчас от волнения двести двадцать давление поднимется, отнимется вся правая сторона тела, меня перекосит, и Волков навсегда отстанет.

Ну как же так, а? Я не должна была допустить этого. Просто не имела права! Безусловно, измена начинается с мыслей. Но если уж совсем честно, то первым шагом к измене является поцелуй. И речь идет о настоящем чувственном поцелуе, как у нас с Волковым, а не о легком прикосновении к щеке. Потому что губы в сотни раз чувствительнее кончиков пальцев. Немудрено, что целуясь с Волковым, я ощутила такой стресс для всего организма. Говорить о его невинности попросту не приходится.

В то же время я уверена, что у нас с ним совершенно разное отношение ко всему, что произошло. Он сам это подтвердил. Не зря говорят: «Женщина всегда держит в памяти первый поцелуй, а мужчина не помнит даже последнего». Во время поцелуя происходит определение, мы как бы решаем, хотим сексуальных отношений с человеком или нет. Помню, сколько раз теряла интерес после первого поцелуя. Вспоминаю губы Волкова на своих губах и снова покрываюсь мурашками. Да уж, потеряла, так потеряла.

Надо идти домой. К мужу и сыну! Стирать, гладить, готовить ужин! Обернувшись, вижу стайку студентов первого курса и прибавляю шагу. Вдруг там, среди них, есть Андрей.

В этот момент звонит Саня:

— Ты чего не подождала меня? То же мне подруга.

— Прости, я совсем забыла.

— Небось с Ленкой замутила? С секретаршей нашей? Знаю я тебя. Как пару заменять — так Саня, а как на автобусе ехать — так с Ленкой.

— Да нет, я просто…

Выворачиваю за здание и натыкаюсь на Волкова. В тысячный раз пугаясь. Не могу придумать, что сказать подруге, так и пялюсь на него широко раскрытыми глазами. Машу рукой, чтобы уходил, а он лишь посмеивается и пристраивается рядом.

— Саня, я тебе потом перезвоню.

— Что? Карпенко, не смей! Нашей дружбе конец!

Но я все равно отключаюсь, потому что идущий рядом со мной Волков — проблема номер один.

— Отойди от меня, пожалуйста, нас сейчас половина студентов университета увидит.

— Я просто хочу уточнить у вас некоторые моменты по домашней работе. Не стоит так нервничать, Жанна Кирилловна. — Шепотом добавляет: — Сами себя выдаете.

— Нарисуй дом и деревья с листиками. Все! Этого достаточно!

— Вы на автобусе ездите?

— Я езжу как хочу, Волков. Это никаким образом не касается моих студентов.

— У меня тачка. Могу вас подвезти.

Смеюсь. Мы сворачиваем на пустую дорожку между зданиями. Так проще сократить дорогу, здесь мало кто ходит, я могу скорее отправить Волкова восвояси.

Внутри все закипает от злости.

— Ну почему ты не можешь оставить меня в покое? Мы же договорились, что ничего не было. Просто иди своей дорогой.

Волков останавливается передо мной, смотрит без тени страха. Игриво и даже ласково.

— Такой обмен слюной, как произошел у нас, Жанна Кирилловна, — это шаг навстречу близким отношениям. И неважно, что вышло все внезапно-неожиданно. Это сигнал о готовности изменить мужу, — подмигивает. — И это были не понты, вы были искренни.

Сжимаю и разжимаю ремешок сумки. Так-то он прав, и с Юрой у нас давно только общий сын. Но я не могу в этом признаться. Наверное, жду, что муж одумается и перестанет себе устраивать «разгрузочные» выходные. Ведь была же у нас любовь, и ребенок есть общий, и семья сложилась не просто так, а потому что нам было хорошо вместе. Он ведь умный, воспитанный, интеллигентный, а как выпьет — дурак.

Снова звонит Саня. Сбрасываю, оборачиваясь, смотрю по сторонам. Вроде бы никого нет. Снова на Волкова. Знаю, что безумная страсть между нами будет расти, раздуваться, переходить из одной формы в другую, потянет за собой другие грехи…

— Волков, я признаю свою ошибку, но изменять не собираюсь. Все. Иди домой.

Его взгляд блуждает по мне, словно царапает.

— Жанна Кирилловна, вы дали добро, впустили меня в свое личное пространство. Мысленно вы уже изменили. Получили удовольствие и возбуждение. До этого измена уже была совершена — платонически, вы претесь по мне, а я — по вам! А поцелуй и прочее — это лишь логическое завершение желаемой измены со мной. Зачем хранить верность мужу, если вы неудовлетворенная, нервная, несчастная женщина?

У меня от такой наглости перед глазами бегают черные мурашки, а из груди к горлу поднимается болезненный спазм.

— Как у тебя все просто, Волков. Ты знаешь, что такое ответственность? Вот ты сейчас дамой придешь, рюкзак свой кинешь, а мама тебе ужин на тарелочке и майку на завтра постирала и погладила. А у меня семья. У меня сын, ему нужен отец.

— Я живу сам, Жанна Кирилловна. Бабушки не стало, квартира освободилась, тут же съехал от родителей. Но я вас понял. — Отступает. — Нет так нет. Откланиваюсь. Тратьте и дальше жизнь на своего алкоголика. Но знайте, что это крипово.

И, как обычно, уходит, заставляя меня любоваться на его спину. Психанув, выуживаю из сумки телефон и, несмотря на то что уже опаздываю на автобус, гуглю это отвратительное слово.

Крипово — это значит мерзко. Терпеть не могу эти новомодные словечки.