Глава 9. О чужих играх и несказанных словах

Кита я поймала во дворе, он уже почти собрался садиться на лошадь.

— Кит! Что происходит, объясни мне?

Видела, как ему хотелось сбежать, но он остался, насупился, повернулся ко мне.

— Не бойся, — сказал он. — Сейчас я еду домой. Я… — он облизал губы. — Макинтайр прав, тебе не стоит вмешиваться.

— Гордан? Ты говорил с ним?

— Говорил. Мама, я по-прежнему не доверяю ему ни на грош. Но тут он прав. Тебе не стоит…

Кит сжал зубы.

— Что он сказал?

— Не важно, — Кит мотнул головой. — Король отправляет меня в Эларсу, я должен ехать завтра, послезавтра в крайнем случае. Это приказ, и не подчиниться сейчас я никак не могу. Так что не волнуйся, я никуда не влезу.

Кита вывели из игры? Но ведь есть что-то еще. Кит совсем взводе.

— А Майрет? Ты ведь говорил с ней? Она сказала, что произошло?

— Сказала, — лицо Кита нехорошо потемнело. — Ты хочешь знать, да? — почти ярость полыхнула в его словах. Усталость от всего этого, отчаянье и ярость. — Она сама сделала это! Ее тоже прижали, конечно, но это все равно был ее выбор. Сама, понимаешь! — он почти кричал, шепотом, но кричал, у него дрожал голос. — Она пошла к нему, сама его привела…

Кит зажмурился.

Майрет сама подставила Нэта?

— Но ведь ничего не было? — спросила я.

— Было! — глухо рявкнул Кит. — Ты хотела знать… Она позвала, и он пошел с ней!

Зубы заскрипели аж до хруста, Кит отвернулся, дернулся прочь, пошел…

— Кит, подожди!

Я не могу понять…

— Я не знаю, — бросил Кит отчаянно. — Я уже ничего не понимаю, мама. Мне нужно подумать. Не трогай меня…

Вскочил на лошадь.

Кит в ужасе, в растерянности, все это как предательство, любимая девушка отказалась от него сама, и отец не оправдал доверия… Вот почему только я вижу в этом лишь то, как мастерски Кита вывели из игры? Остальное… не знаю…

Сейчас Кит в растерянности, а завтра уедет в Эларсу и никому не станет мешать. Это хорошо и для него тоже, так безопаснее. Но его убрали.

Я могу понять Майрет. Ей тоже могли угрожать… Хотели убрать Нэта? Или тут что-то еще. Но скорее всего, в этой ситуации, ее заставили. Угрожали ее жизни, жизни Нивена, жизни Кита в конце концов. Уж точно не для развлечения она пошла на такое. Не Майрет… Возможно, на ее месте я поступила бы так же.

Если против Джона действительно заговор, если Нивена хотят забрать, то Нэт, скорее всего, очень мешал им.

Как оправдать Нэта я не знаю. Даже если его хотели подставить, он должен был понимать… Возможности провести ночь с девушкой, тем более, если она зовет сама, он бы, конечно, никогда не упустил. Но вот это все слишком, Нэт не идиот… И что-то не вяжется. Я пока не знаю что.

По крайней мере, Кит уедет.

* * *

Меня настойчиво пытались выставить вон, до казни.

Так настойчиво, что я твердо решила остаться.

Да и просто уехать не могла. Мне все казалось — уехать, значит оставить Нэта одного. Я ничем не могу помочь, и он, наверно, сам виноват… но уехать будет неправильно. Если я уеду — потом буду жалеть.

Не знала, что делать. Да, мне нужно подумать тоже.

Благо, силой меня не выставляли, просто советовали. Вещи даже пытались собрать, но под руки не выводили.

Я не спала и эту ночь тоже. Все думала… вспоминала, как мы жили с Нэтом… как же вышло это все…

В какой-то момент, ночью, даже подумала, что возможно Джон прав. Уделяй я хоть немного больше внимания Нэту, такого бы не случилось. Полюбить, конечно, насильно не вышло бы, но хоть… что-то…

Я знаю, что все это пустые разговоры, было как было, и теперь уже не изменить ничего.

Я пыталась быть хорошей женой. Но не умела. Меня учили совсем не так.

В самом начале я боялась его, а он, как это ни смешно, боялся меня. Не понимал.

Наша первая ночь…

Я тогда все же заснула на рассвете. А когда проснулась, моего мужа в спальне не было.

Я не понимала, что мне делать. Пыталась притворяться спящей, дождаться, пока он вернется. Я не могла представить, что буду делать, если кто-то придет и спросит: где мой муж? Я ведь не знаю. Что мне сказать? Он ушел, потому что я вела себя недостойно? Как? Я пряталась под одеяло. Все ногти изгрызла. До обеда.

А в обед заглянула горничная, сказала, что «Надо одеваться, мидели. Вас ждут за столом». Я думала — умру от стыда. Но не умерла, конечно. Оделась, спустилась вниз. Оказалось, что Нэт уже сидит там.

Он улыбнулся мне, поднялся, подал руку, как ни в чем не бывало. Спросил, как я спала, все ли хорошо. Что-то еще спрашивал. Я отвечала тихо, покорно, как меня учили. «Да, милорд. Благодарю вас, милорд. Как пожелаете, милорд». Сейчас понимаю, что у него зубы сводило от таких ответов. В какой-то момент он запнулся и замолчал. И больше не говорил ничего. А потом, после обеда, собрался и уехал в Кетнах. На неделю. Сказал, у него дела. Всю эту неделю я не решалась из своей комнаты выходить. Не знала, как вести себя, в чем я виновата. Да, чувствовала, что именно я виновата во всем, как всегда была виновата моя мать.

Зато его мать была совсем другой. Если б не Беатрис Муррей, не знаю, выжила бы я вообще. Это она меня всему научила, и, как ни странно, заигрывать с мужчинами тоже. Это она сказала: «Роди ему сына, и живи, как хочешь». Она знала, о чем говорит, они с мужем жили примерно так же, как и мы с Нэтом сейчас. И Беатрис ни о чем не жалела…

Она приходила ко мне по утрам, мы пили чай, говорили. Она не настаивала ни на чем, ни в чем не пыталась меня убедить, не пыталась учить меня, и уж тем более осуждать. Мы просто говорили о разном, о погоде, цветах в саду, книгах. Так, словно подруги. Я смущалась вначале, потом привыкла.

Беатрис всегда была женщиной широких взглядов.

И сейчас, после смерти мужа, несмотря на почтенный возраст, она нашла себе молодого любовника и уехала с ним в Альду, а материк. Думаю, она вполне счастлива. Я знаю, что в ее браке никогда не было любви, но также знаю, что они были хорошими друзьями, Беатрис горевала по мужу, но это не помешало ей жить дальше.

Думаю, у меня сейчас так не выйдет. Сэмюэль Муррей умер от старости, в своей постели, ему было за восемьдесят, он многое в жизни повидал. Беатрис была моложе мужа на двадцать лет, это был первый и единственный брак Сэмюэля. Я долго не могла понять, как же так, ведь когда Нэт родился, его отцу было примерно столько же, сколько Нэту сейчас. Но потом все встало на свои места.

Сэмюэль Муррей предпочитал мальчиков.

Он был вторым сыном, не наследником, и его вкусы, по большому счету, мало кого заботили.

Но так вышло, у старшего брата родилось пять дочерей и ни одного сына. А потом, так вышло снова, что старший брат умер. И Сэмюэль, в свои почти сорок, внезапно оказался Арранширским герцогом, и надо было думать, кому потом это герцогство передать.

Встал вопрос о женитьбе. Сэмюэль решался долго, но потом нашел девушку, которая готова была мириться с его вкусами и родить ему мальчика. Да, он договорился с Беатрис обо всем заранее, все честно, ему это тоже далось нелегко. Беатрис говорила, что он очень волновался, что придется… хм, приложить много сил, но она забеременела со второго раза, ко всеобщей радости. А потом, Сэмюэль сказал ей, что отлично понимает: молодая женщина, хочется любви и ласки, которой он не может дать, поэтому, если Беатрис будет вести себя осторожно, он готов даже помогать ей. Сам Сэмюэль вести себя осторожно отлично умел.

За пределами супружеской спальни он был отличным мужем. Я помню, как они сидели зимними вечерами у камина, говорили, смеялись. Помню, как вместе ездили на прогулки. Наверно, как брат с сестрой… у каждого из которых была своя личная жизнь.

Нет, конечно, никакой идиллии там не было. Я видела, как они спорили, ругались, орали друг на друга, было разное и не всегда гладко. Бывало хорошо, бывало плохо. Признаться, когда я впервые увидела, как Беатрис, в запале очередной ссоры, кидается в мужа посудой, я была в шоке. Я не могла представить, чтобы моя мать не то чтобы голос повысить, а просто не согласиться бы попыталась. Это дико. Немыслимо. Недостойно. Я была уверена, что приличная женщина бы никогда не посмела так. Но Беатрис? Приличная ли женщина герцогиня Беатрис Муррей?

А ведь Нэт ждал от меня того же. Он просто привык, что все происходит именно так.

У Нэта было множество женщин до меня. Был опыт.

Но, оглядываясь назад, мне иногда кажется, что то невероятное рвение, с которым он покорял сердца всех встречных девушек, было попыткой всем, да и себе самому, доказать, что он не такой, как отец. Он был похож на Сэмюэля один в один, только рыжий — в мать. Возможно, кто-то в юности говорил ему, возможно какие-то выводы сделал он сам… Но Нэт пытался доказать, что предпочитает девушек. И пользовался успехом. Такой здоровенный лось, не то чтобы красавец, но очень обаятельный, и темперамент — просто огонь… Да, темпераментом — в мать тоже.

Он не привык, что ему отказывают, не привык давить. И если вдруг девушка не желала его, он просто поворачивался и шел дальше, за следующим поворотом ждали новые.

Что делать со мной — Нэт не понимал. Моя подчеркнутая отстраненность пугала его, он пытался сбежать, но совсем сбежать не мог, приходилось возвращаться, и это сводило его с ума.

Наша первая ночь, когда наконец случилось хоть что-то в постели — почти через месяц после свадьбы. И то, полагаю, его прижала Беатрис, сказала, что хватит бегать от жены, она страдает.

Он притащил в спальню бочку вина. Реально бочку. Поставил на стол.

— Давай, напьемся, что ли? — сказал Нэт. — Может, так у нас лучше выйдет.

— Я настолько противна вам, милорд?

О, я была зла на него, обижена. Он месяц от меня бегал!

Да, ему не понравились мои слова, но он сдержался.

— Давай договоримся, — сказал он. — Ты не будешь говорить мне «милорд», хотя бы в спальне.

— Как мне называть вас, милорд? — спросила я, не поднимая глаз.

Меня учили — жена должна быть покорна и почтительна, но вот сейчас все вместе не получалось.

— Можешь называть меня Нэт, — сказал он. — И говори мне «ты». И даже «убери свои лапы, придурок», если что-то не тебе не понравится.

Он попытался улыбнуться, через силу. Но это было лишнее.

Спорить с мужем недопустимо.

Но и говорить подобное я не могла, это недопустимо тоже.

— Как будет угодно, — сказала я тихо.

— Да ты издеваешься?! — его передернуло так явно, ощутимо.

Я видела, у него там вскипало, он пытался держать себя в руках, но это распирало его.

Мой муж мной недоволен.

И мне стало по-настоящему страшно. Я отлично видела, что бывает после таких вспышек, видела синяки на лице матери, видела выломанную дверь, когда она в панике попыталась запереться, а отец выломал… помнила, как она кричала…

Я только сжалась.

— Простите, милорд, — уже жалела, что вообще раскрыла рот, мне хотелось спрятаться от него, провалиться сквозь землю.

Смотреть на него я не могла. Слышала только, как он тяжело шумно дышит. Понимала, что он почти в ярости, но…

Нэт взял кружки, налил. Да, он не бокалы, он прямо кружки принес, большие. Налил мне полную.

— Пей, — сказал строго.

Я взяла, отпила немного.

— Пей все, — сказал он.

Это было непросто. Кружка большая, а я не привыкла столько пить. Я всего чуть-чуть… а тут. Я пыталась, пила, почти давилась. Нэт сидел и смотрел тогда, очень хмуро.

Я так старалась, что даже закашляла, у меня из носа брызнуло это вино. Это было ужасно. Но понимала, что мой муж смотрел и ждал, я попыталась снова, даже сквозь кашель.

— Да подожди ты, — Нэт остановил, взял меня за руку. — Отдышись. Я хотел, чтобы ты немного успокоилась, расслабилась, а не… Прости. Айлин, я понимаю, что ты боишься меня. Но не нужно. Я не сделаю тебе ничего плохого, я не обижу… Не сделаю ничего, чего бы ты не хотела сама. Не буду настаивать. Если хочешь, я сейчас просто уйду, ничего не будет. Может быть, тебе нужно ко мне привыкнуть. Хочешь, завтра, для начала, мы пойдем погулять? Я сам покажу тебе замок и окрестности?

— Ваша мать, милорд, уже показала мне все.

Он нахмурился.

— Хочешь, поедем кататься верхом? Ты ведь умеешь сидеть в седле?

— Да. Но не очень хорошо. Если вам будет угодно.

Он вздохнул.

— Не нужно соглашаться на все. Скажи, как бы тебе самой хотелось.

— Я… не знаю…

Я не знала на самом деле. Меня смущало все это. Меня не учили думать, что хочу я, меня учили делать то, что от меня требуется. Делать как надо. Никаких личных желаний, это неприлично.

— А хочешь, пойдем сейчас на Западную башню? — предложил он. — Солнце садится, оттуда невероятные закаты! Если стоять на самом верху, перед тобой река и вся долина Ована и лес вдали…

Так воодушевленно. И умолк, поджал губы, глядя на меня.

— Не хочешь? — спросил тихо.

— Если пожелаете…

Он провел ладонью по лицу, потер с усилием.

— Пей, — сказал устало. — Выпьешь, я еще налью.

Я пила. Медленно в этот раз, осторожно, не торопясь, стараясь не подавиться снова. Эту кружку, потом еще одну. Нэт терпеливо ждал.

— Посмотри на меня, — попросил он, когда я закончила. — Просто посмотри на меня. Я знаю… моя мать говорила, что ты очень переживаешь, что у нас с тобой до сих пор ничего не было. Мы можем подождать… я не знаю, чего, но вдруг что-то изменится… Но если ты хочешь… — он сглотнул, вздохнул. — Скажи, мне сейчас уйти или остаться?

У меня даже сердце замерло. Страшно. Я должна что-то сказать?

— Остаться, — сказала я шепотом. Хотя в глаза ему все равно смотреть страшно.

— Ты уверена?

Мне все силы пришлось собрать.

— Да, — сказала я. — Мы ведь женаты, и это должно случиться рано или поздно. Лучше сейчас. Сделать это, и уже не бояться.

Он усмехнулся, почти отчаянно.

— Хочешь еще вина? — предложил тихо.

— Нет, у меня и так голова кружится.

— Хорошо… — какое-то время он сидел тихо и неподвижно, я слышала только его дыхание, не решалась посмотреть. — Встань, — сказал он. — Дай мне руку.

Я встала, но руку… Он потянулся, взял меня за руку сам.

— Ой, какие у тебя пальцы холодные… — и чуть сжал мою ладонь в своих, поднес к губам, подышал немного, пытаясь согреть.

Я замерла окончательно. Это было так неожиданно, непосредственно, что я не понимала, как реагировать. У меня губы дрогнули. И тут Нэт осознал, что делает, и что я не из тех девушек, с кем он привык так…

— Прости, — сказал тихо, почти отпустил, но потом передумал. — Подожди, не бойся, я… Я понимаю, что ты очень волнуешься. Но я тоже волнуюсь. Вот… — он все еще держал меня за руку, и вдруг приложил мою ладонь к своей груди. — Я тоже волнуюсь, — сказал он. — Сердце колотится.

Я чувствовала да, как колотится его сердце. Еще быстрее, чем мое. А еще я понимала, что впервые стою вот так, дотрагиваясь до него. Его дыхание под моими пальцами, вдох-выдох. И легкая нервная дрожь, сквозь всю одежду я чувствую…

Он смотрит на меня. Закусив губу, замерев, ожидая чего-то.

А я… ничего не знаю. Не знаю даже, что сказать.

Понимаю только, как щеки начинают нестерпимо гореть.

— Айлин, — тихо, немного глухо сказал он, шагнул ближе так, что теперь я чувствовала его дыхание на своем лбу. — Все хорошо. Я не сделаю тебе ничего плохого. Ты мне очень нравишься, честно. Ты красивая и… Когда я в первый раз увидел тебя, ты стояла у окна, с цветами… ты поправляла в вазе цветы, и солнце так… — он судорожно вздохнул. — Не важно. Я хочу сказать, что ты нравишься мне, и очень надеюсь, когда-нибудь у нас с тобой все будет хорошо. Ты перестанешь меня бояться. Меня не нужно бояться, правда. Я понимаю, что тебе нелегко. Я сам сейчас не знаю, что мне делать, как вести себя с тобой. Очень надеюсь, мы как-нибудь разберемся и… — он запнулся. — Может быть, и правильно не тянуть, и сейчас… И ты поймешь, что ничего страшного нет.

Он замолчал.

Потом наклонился ко мне, осторожно коснулся моего лба губами. Совсем осторожно. Я стояла замерев, не понимая, как себя вести и что сейчас от меня требуется. Нет, я понимала в целом, что делаю люди в постели, и даже видела однажды, как горничная обнималась с лакеем за лестницей, и как она стонала, ей точно нравилось… но я… я ведь не горничная. Моей матери точно не приходилось делать ничего. Если отец хотел, он просто приходил и все брал сам, не интересуясь, хочет моя мать или не хочет.

А Нэт явно ждал чего-то. Я не понимала.

Он попытался поцеловать меня в губы, но тут я замерла еще больше. Потому что совсем не понимала, как целоваться… и можно ли мне, ведь я леди… и… Мне было неловко. Единственное, о чем я думала, так это о том, как бы поскорее все это закончилось. К чему все эти странные действия и слова, когда можно просто…

Нэт понял.

Он положил ладони на мою талию. Потом развернул меня к себе спиной, принялся расшнуровывать мое платье. По тому, как он делал это, было отлично понятно, что делал не в первый раз, у него опыт.

Он снял мое платье, нижнюю юбку. Я думала, он и сорочку мою попытается снять, но он принялся раздеваться сам. Сердито, сосредоточенно сопя. Сапоги бросил в сторону…

Без одежды он казался еще больше. Такие широкие плечи, крепкие руки… У меня в ушах шумело от всего этого, от выпитого вина. И все равно, кроме жуткой неловкости я не чувствовала ничего.

Он снял с меня сорочку, повел на кровать, уложил.

Он честно очень старался быть нежным, пытался поцеловать меня, погладить по волосам, сделать хоть что-то, что не напугает меня и может понравиться. Но от любого его прикосновения меня била нервная дрожь. Я лежала зажмурившись. Неловко, неудобно, странно… немного больно… мне нужно что-то делать или нет?

Не понимаю, как Нэт не сломался тогда и не сбежал.

Но после той, первой ночи, я забеременела и родила Кита. Вот так сразу.

Нэт не сбежал. Остался со мной до утра.

Я помню, как проснулась, поняла, что он на меня смотрит.

Внимательно так смотрит, чуть улыбается.

А я лежу и смотрю на него. У него широкий свежий шрам под ключицей, он недавно вернулся из похода с Джоном, был ранен… У него зеленые глаза, веснушки, брови совсем светлые… и видя, что я рассматриваю его, он улыбается так тепло.

— С добрым утром, — сказал он. — Ну, как ты?

— С добрым утром, милорд… все хорошо.

Я не могла. Все, что я должна делать и говорить, слишком глубоко во мне сидело, от этого не избавиться так просто.

Нэт вздрогнул.

— Айлин… давай не будем, ладно.

И вот он уже недоволен — я чувствовала по голосу. И мне было не по себе. Все воспоминания прошлой ночи навалились разом. Я понимала, что мой муж ожидал от меня чего-то другого, я должна была вести себя как-то не так… И теперь он недоволен.

Мой муж… ему было-то едва двадцать лет.

— Простите, милорд… — шепнула я.

Он зажмурился.

И как-то вдруг резко сел. Потом спрыгнул с постели. Подошел к столику, взял вчерашнюю кружку. Он вчера заставил выпить меня, но не пил сам. Теперь вял и выпил. Потом налил и выпил еще.

— Ну вот, — сказал, почти неестественно бодро. — Теперь законность нашего брака не будет вызывать сомнений. Все как надо.

Принялся одеваться.