Глава 46

Рихард повернулся к своей тележке и принялся по одному брать нужные ему предметы и применять на мне. – Это пробка, – он показал мне первый аксессуар. Предмет оказался не таким большим, как прошлый подарок Рихарда, и я вздохнула спокойно. Тем временем мужчина обнял меня за талию и перенес вес тела моего тела на свою руку. При этом он следил, чтобы ни одна палочка, которую он установил на мне, не коснулись его тела. Он медленно провел заострённой частью пробки по моей промежности. Затем зарылся ею в складочки и обвел по кругу лоно. Когда он ввел в меня пробку, я рвано выдохнула через приоткрытые губы, но не выронила палочку. Рихарду этого показалось мало. Он снова нашел во мне пробку, но будто невзначай прошел мимо и потёр мои складочки, а затем снова взялся за основание аксессуара. Мужчина принялся вводить и выводить из меня аксессуар, менял угол его входа и намеренно касался меня пальцами. Я жалобно застонала от удовольствия, но понимала, что Рихард не позволит мне сейчас получить разрядку. В этот момент палочка на моих вершинках пошатнулась и скривилась на один бок. Я испугалась и постаралась удержать ее на себе, но она все же упала. – Ты получишь за это пять ударов, – спокойно сообщил Рихард и вновь поставил палочку на мои вершинки. О, боже! Рихард снова будет меня шлёпать? От осознания этой мысли, я почувствовала ещё более сильное возбуждение. Мне хотелось получить наказание немедленно, но я распята не в том положении, когда можно отшлепать. Мужчина взял ещё одну пробку. Нанес на нее и на свои пальцы побольше интимного геля и подошёл ко мне. На этом моменте я напряглась. Если «там» у меня пробочка уже есть, то куда он вставит эту? Рихард коснулся прохладными пальцами моей попки, и я испуганно замотала головой, но тут вспомнила про палочку. – Не надо, господин Рихард, – невнятно попросила я из-за палочки во рту. – Пожалуйста! – Я не разрешал тебе болтать, – холодно отреагировал он. – Ни одного слова. Молчи и принимай свои наказания. Расслабься. Как тут расслабиться?! Рихард не дал мне даже вдохнуть, а сразу после своих слов ткнулся концом пробки мне в попку. – Давай, – он обвел пробкой по кругу, – нужно постепенно растянуть тебя и там тоже. Я поскуливала от стыда и страха, но все же понимала, что Рихард в любом случае сделает это. Поэтому я закрыла глаза и крепче сжала зубами палочку. На удивление, пробка вошла очень легко. Ощущения, конечно, были странные и тянущие, но хотя бы не было больно. Некоторое время я висела и боялась дышать, чтобы ничего не выронить и не потерять баланс. Но очень быстро силы покинули меня, и я уже просто терпела. Рихард же все это время изучал мое тело широкой ладонью. Он гладил мою талию, животик, внутреннюю поверхность бедер, и часто при этом задевал обе мои пробочки. Это заводило до предела, и я снова начинала скулить. В какой-то момент я опять не удержала палочку, и она скользнула вниз. – Десять ударов, – сообщил Рихард, – и немного усложним задачу. Он подкрутил зажимы на моих вершинках и теперь они ещё сильнее сжали меня. Грудь одновременно жгло и щекотало изнутри, а вершинки, несмотря на полноценную чувствительность, внешне совсем занемели. Я глухо стонала не переставая, не знала куда себя деть от этой слишком пряной боли. Это очень возбуждало, но казалось, будто Рихард закрепил зажимы не на вершинках, а на оголенных нервах. Палочку Рихард пока не вставлял, давая мне время успокоить дыхание и перестать метаться головой. Но успокоиться было невозможно. Как я выдержу так ещё сорок минут?! Тем временем Рихард взял следующий предмет с тележки. – Это флоггер, – он показал мне небольшую плётку с очень тонкой и мягкой кожаной бахромой. Затем он провел бахромой по моему животику вверх и поднялся к груди. Погладив каждое полушарие тем же флоггером, Рихард внезапно шлепнул меня по вершинкам. Я дернулась и вскрикнула, и выронила палочку изо рта. – Пятнадцать ударов, – сообщил Рихард, протер палочку влажной салфеткой и вновь вставил мне ее в зубы. Этот момент заставил меня осознать, что я делаю. Как бы мне ни нравилось, когда Рихард шлёпает меня, но пятнадцать ударов было уже много. Я не должна больше ронять палочку. Теперь Рихард принялся гладить меня флоггером, не забывая резко и неожиданно шлёпать меня по телу. Досталось внутренней поверхности бедер, животу и моим бедным вершинкам. Прикосновения к вершинкам я выносила с трудом и каждый раз вскрикивала, но при этом крепко сжимала зубами палочку как спасительную соломинку. Когда же мужчина вновь прошёлся по внутренней поверхности бедра и шлепнул меня по промежности, я чуть с ума не сошла от острых ощущений. Рихард прекрасно понял это и продолжил пытки. Пробравшись пальцами к моей шее, он одним движением натянул на мне цепочку с зажимами и тут же шлепнул флоггером по промежности. Это было выше моих сил. Мне казалось, что Рихард сейчас наизнанку меня вывернет и вытащит из меня всю душу. У меня горело все тело. Все нервы звенели и кололи иголочками. Даже мозг и то будто весь был утыкан острыми иглами. Я скулила и рыдала, не разбирая эмоций. Больше не могла себя контролировать. А Рихард не останавливался и продолжал мягко дергать за цепочку и шлёпать меня по промежности. Только когда бахрома флоггера пропиталась моими соками, Рихард дал мне передохнуть. Я тяжело дышала в голос, не то рыдая, не то просто всхлипывая как после долгого бега. Оставалось всего десять минут, но я искренне боялась того, что можно сделать ещё за это время. Рихард вновь повернулся к тележке и взял с нее кожаный пояс с двумя свисающими ремешками. Он застегнул его у меня на талии и взял один из ремешков в руки. Я устало мотнула головой, уже догадавшись что это, но Рихард лишь коварно улыбнулся уголками губ. Раскрыв зажим на свисающем ремешке, он оттянул в сторону одну мою нижнюю губку и закрепил на ней зажим. Ловко и быстро он проделал тоже самое со вторым зажимом и на мгновенье накрыл их ладонью. – Десять минут, – озвучил он мой приговор и убрал ладонь. Я была настолько обессилена, что больше не могла сопротивляться. Все тело горело заживо изнутри, но я уже мало что соображала. Тогда Рихард вновь поставил вторую палочку на мои вершинки. Затем расстегнул две верхние пуговицы на своей рубашке и очень медленно закатал рукава. Я же горела на распятье в костре возбуждения, понимая, что это ещё не конец…