Глава 54

Сестры были так рады увидеть меня, что не отпускали из объятий минут пять – не меньше. Раньше, до их замужества мы были очень дружны. Моя старшая сестра Гая была для меня истинной мамой. Я доверяла ей все-все, а она всегда была готова выслушать меня и помочь всем, чем могла. Когда же они обе вышли замуж три года назад, я почувствовала себя ужасно одинокой. Рядом со мной больше не было людей, которые готовы были меня понять. Мне кажется, именно после этого момента я и потерялась по жизни. Я просто разом лишилась всякой опоры и в моей голове образовался сумбур. Мама, оставшись со мной в одной квартире, начала давить, чтобы я поскорее определилась и занялась подготовкой к поступлению. Сестры тоже все больше стали соглашаться с мамой. Поэтому я свела общение с семьей на ничего не значащие темы, чтобы не нарваться лишний раз на упрек. Я старалась делать все домашние дела по дому и к приходу мамы уходила на улицу, лишь бы избежать разговоров с ней. Приходила домой в десять-одиннадцать вечера и тут же ложилась спать. В этот период я случайно познакомилась с Сычом, и он стал для меня отдушиной. Он ничего не спрашивал. Никогда. От него не было никаких упреков. Он принимал меня такой, какая я была. И рядом с ним я научилась молчать. Научилась выбрасывать все мысли из головы. С ним я чувствовала себя свободной. В тот момент я поняла, что мне больше не нужна ничья любовь. Ни мамы, ни сестер. Конечно, они хотели для меня только хорошего, но вынести любовь с упреками гораздо сложнее, чем нелюбовь. Этим мне и нравился и Сыч. Он не проявлял никаких знаков внимания. Даже как друг. Да, он защищал меня, когда в этом была необходимость, но ровно так же, как он защищал любого своего друга. Мне нравилось безразличие Сыча. Мне нравилось мое обезличенное прозвище «Рыба». Я еще всегда прибавляла к этому «ни рыба ни мясо». Но все же в тот период был человек, который меня во всем поддерживал – Рихард. Конечно, он тоже только ругал меня и напирал, но я считала, что достойна этого. Это и есть тот уровень нелюбви, к которому я стремилась. Его холодность словно каждый раз указывала мне на мое место. Но Рихард меня этим не обижал. Общение с Сычом научило меня принимать настоящее без всякого анализа. Лев убивает свою жертву не потому, что испытывает ненависть к ней, а потому что голоден. Близкие люди вытравливают любовь тоже не от ненависти, а от еще большей любви. Нужна ли тогда любовь в принципе, если все значительно легче без нее? Я научилась принимать новую реальность, где мне легче, когда меня не любят. И сейчас я уже не испытывала никакой обиды на сестер или маму. – Ты такая красивая, – Гая чуть отстранила меня от себя, чтобы полюбоваться моим платьем. – Тебе очень идет. Господин Никель сделал из тебя настоящую девушку. – Да, – улыбнулась я, восприняв слова сестры как очередной упрек. Значит, раньше я выглядела как не пойми что. – Как проходит твоя учеба? – с такой же улыбкой спрашивала моя вторая сестра Афина. – Хорошо, – с лёгкостью ответила я, хотя на душе у меня образовался ком. Мне хотелось обратно к Рихарду. Лучше его холодная строгость, чем скрытые упреки, завернутые в любовь. – Тебе все нравится? – снова спросила Афина. – Да, – еще шире улыбнулась я. Мне хотелось расплакаться от напряжения. Все чувства и мысли разом навалились на меня. Я почувствовала жуткую усталость и апатию. Как случилось, что нахождение в компании самых близких мне людей превратилось в пытку? Почему мне так плохо? Может быть я завидую своим сестрам? – Юнона, – Гая ласково погладила меня по голове. – А господин Никель не позволяет себе лишнего? Он не заставляет тебя делать что-то такое, чего бы ты не хотела? – Он заставляет меня учиться, – усмехнулась я. – Это считается? – Нет, – напряженно рассмеялась в ответ Гая. – Просто он запретил нам с тобой общаться. Да, он сказал, что это во избежание срывов в дисциплине. Что ты должна сначала привыкнуть. Но все равно. Мы все очень волнуемся. – Волнуетесь за что? – в моей улыбке появилась горечь. – Я учусь с утра до ночи, готовлю господину Никелю, убираюсь, глажу и стираю его одежду, занимаюсь домом, никуда не выхожу. Разве не этого все от меня хотели? – Юнона, – Гая с тревогой заглянула мне в глаза. – Что случилось? Мы все хотим только того, чтобы ты была счастлива. Да, а счастье без высшего образования уж никак не получить. Оно выдается автоматически вместе с дипломом, желательно красным. А то счастье будет неполным. Я чуть встряхнула головой, прогоняя внезапную язвительность, и ответила уже с прежней легкостью и беззаботностью. – Я знаю. Поэтому я и стараюсь. Учусь. Все в порядке. – Гая, Афина, – внезапно позади меня появился Рихард, – прошу прощения, мне нужно кое-что сказать Юноне. Я уведу ее ненадолго? – Конечно, господин Никель, – кивнула Гая. – И я хотела лично вас поблагодарить за Юнону. Она стала такой… спокойной и красивой. А можно… мне как-нибудь навестить сестру? – Да, – холодно ответил он. – Она будет ждать тебя в любой день. А сейчас извините меня. Рихард подставил мне локоть, чтобы я схватилась, и молча повел меня к выходу из ресторана.