Глава 74

Весь день до вечера я никак не могла собраться. Два урока прошли впустую, и мои преподаватели практически ничего не смогли от меня добиться. Как бы хорошо они ко мне ни относились, но и первый, и второй преподаватель тут же доложили о моей несобранности Рихарду. Они это сделали не с целью наказать меня или приструнить. Они просто выполняли свои обязанности перед человеком, который их нанял. Так что в районе шести, когда Рихард вернулся домой, он уже прекрасно знал о моей отрицательной успеваемости. – Господин Рихард, – я подошла к нему в ванной пока он мыл руки, – я знаю, Вы будете ругать меня. – Ты проголодалась? – неожиданно спросил он. – Нет, – удивилась я. – Но… я сейчас все разогрею, не беспокойтесь. – Нет, я готов подождать, – возразил он. – Просто ты такая взволнованная, очевидно, что ты весь день ничего не ела. – Да… – я только вспомнила об этом, – но мне кусок в горло не полезет. – Хорошо, Юна-тян, – мужчина обнял меня за талию и увлек за собой в гостиную. Он удобно уселся на диван и зажал меня в самый угол, а затем уложил мои ноги на свои колени. – Ну, рассказывай. В его взгляде проскользнула теплота. Я помнила о своем обещании госпоже Токошима самой подумать обо всем, но это было бы мукой. Я понимала, что не смогу принять решение в одиночку даже если у меня будет целая вечность на размышление. Поэтому я как на духу выдала Рихарду все, как было. По ходу моего рассказа лицо Рихарда становилось все суровее, а взгляд наливался все большей тяжестью. Я понимала, что он накажет меня за это по самой строгой форме, но я бы ни за что не скрыла это от него. – Простите меня, – завершила я свой рассказ, – простите, что пытаюсь сбежать от ответственности. Понимаю, я сама виновата, и сама заварила эту кашу, но… – Юна-тян, ты понимаешь вообще что происходит? – прогремел Рихард, угрожающе нависнув надо мной. – Ты понимаешь за что ты просишь прощения? Я испуганно зажалась в угол дивана, понимая, что таким злым я не видела Рихарда еще никогда. В его глазах буквально кипела черная лава с огненными проблесками, а брови слились в одну жесткую линию. – П-простите, – беззвучно зашептала я, и все внутри меня сжалось от страха. – Да как она могла такое предложить?! – взорвался он. – Тебе – юной девчонке! Какое она возымела право решать когда тебе рожать ребенка? Да еще и для чужого человека! Это немыслимо! Как у нее только язык повернулся?! Может она тебе предложила еще в открытую переспать со своим мужем? Чтоб уж наверняка? – Г-господин Рихард, – запнулась я. – Не ругайте ее… Она такая несчастная… Одинокая… – Нет, Юна-тян, – он непроизвольно сжал кулаки. – Она не несчастная. Она бессовестная так манипулировать тобой. Посмотри: ты ведь даже не подумала о себе! Не подумала, что это нарушение твоих прав, открытое давление, принуждение, прямая угроза твоему здоровью физическому и моральному! Ты думаешь это так просто выносить, родить, а потом отдать ребенка? Да ты жить спокойно не сможешь, зная что отдала свое дитя чужой женщине. А если осложнения? Если ты сама больше никогда не сможешь иметь детей после этого? – П-простите меня, – заскулила я, готовая вот-вот расплакаться от такого бешенства моего мужчины. Мне казалось, он меня сейчас разорвет на части, а потом тут же бросит за мою инфантильность. – Юнона, – он обхватил мое лицо руками, а только сейчас заметила, что рыдаю от страха. – Посмотри до чего она тебя довела. Я и представить не мог, что ваше общение может принести такой результат. Она просто задавила тебя. Растоптала. Вселила в тебя чувство вины. Никогда не думал, что столкнусь с такой наглостью. – Но ведь… она предложила это в порыве отчаяния… – теперь я испугалась за госпожу Токошима. Что если Рихард сгоряча наговорит ей всего этого? Да как бы она ни была не права, но она этого не заслуживает. – Это не оправдание, – холодно ответил он. – Пусть идет в соответствующий центр и ищет себе суррогатную мать. Там предостаточно анкет девушек, которые готовы на это пойти. Которые уже сами стали мамами. Это не оправдание. За столько лет уже можно было сто раз обратиться туда за помощью. А нет, так в домах малютки полно брошенных детей. Пошла бы и выбрала кто ей больше понравится. Но ставить тебя перед таким выбором – это верх жестокости. Да и не только тебя. Что если она поставила перед таким выбором свою ученицу? Вспомни девушку, которая к ней ходит. Что если у девочки настолько бедственное финансовое положение, что она согласится на такое? Я вдруг отчетливо вспомнила панику ученицы. «Не забирай у меня госпожу Токошима!» – просила она тогда. Значит ли это, что она готовила ее именно для этого? – Я немедленно поговорю с госпожой Токошима, – сообщил Рихард, но поймав панику в моих глазах, он поспешил меня успокоить. – Не бойся. Я поговорю с ней предельно вежливо. Ничем ее не обижу. Но ясно дам понять, что вы больше не увидитесь. Ты можешь сказать ей несколько слов, но все же я намерен запретить вам видеться. Все понятно? Я закивала, испытав невероятное облегчение. – Простите меня, – снова проговорила я. – Я виновата, что взвалила на Вас такое решение. – Нет, Юна-тян, – Рихард погладил меня по щекам, – ты и не должна была это решать. Я ценю зародившуюся в тебе ответственность, но ты еще слишком юная и не способна увидеть ситуация под всеми углами. Иди, умойся. Тебе нужно успокоиться. И не смей подслушивать, ясно? Не нужно ее жалеть. Ведь она тебя не пожалела. Я снова закивала, исполненная благодарностью и вместе с тем чувством вины. Как же хорошо, что у меня есть Рихард! Не представляю, что бы я сделала без него.