Глава 49
Эрика
– Здравствуй, до…– властным и хорошо поставленным голосом начинает мама.
– …ча, – папа заканчивает начало фразы, и они оба буквально сверлят глазами экран мобильного. Хмурятся, подносят и отдаляют телефон и продолжают гипнотизировать меня, как удав свою жертву.
– Привет, мам, пап, – начинаю я бодро, стараясь изобразить радость от звонка родителей, когда внутри всю потряхивает от эмоций и предчувствия неминуемой беды. – Как де…
– Что это такое, Эрика?!
Голос отца рокочет и даже через динамики бьет по барабанным перепонкам. Кровь отливает от лица, хочется сжаться в комок, лишь бы только не били. Хоть и словесно.
Не могу понять, что папа имеет в виду, и хлопаю ресницами, ожидая хоть каких-то пояснений. И они не заставляют себя ждать.
– Я тебя спрашиваю, что это, за нахрен такое?!
– Это что, мужчина?!
Родители кричат в унисон, мама так вообще переходит на ультразвук, и я напрягаюсь всем телом.
Лишь ладонь Влада, что ложится мне на спину и успокаивающе поглаживает, приводит в чувство.
А еще я понимаю, о каком мужчине идет речь.
О моем.
Я настолько напряглась от внезапного звонка родителей, что напрочь забыла о присутствии Влада. О том, что сижу у него на коленях. А он, оказывается, успел расстегнуть рубашку, и теперь в кадр четко попадают его офигительные кубики пресса.
Которые, ожидаемо, не понравились моим родителям.
Мои родители не то, чтобы строгие, они – гестапо. Всю жизнь, с самого детства, они контролировали каждый мой шаг. Заставляли жить по их правилам. По их указке. Что носить, что надевать, с кем дружить, в какую школу ходить, на какие предметы сделать упор…Абсолютно все сферы моей жизни были подконтрольны родителям. Я не имела права на свое мнение и право голоса. Я – пластилин в руках двух взрослых людей, и из меня лепили то, что хотели. Через меня реализовывали то, чего не достигли в своей жизни.
Но в один прекрасный миг я поняла, что не хочу так жить. Хотела свою жизнь. Посмотрела на отношения с матерью у своей одноклассницы, и поняла, что хочу свободы. Ждать родительской любви не приходится, а вот жить своей головой, принимать решения – да.
И так я взбрыкнула, заявив, что не пойду ни на какие курсы повара, а еду получать образование в столицу, в университет. Скандал длился две недели, родители грозились меня запереть в доме, и я просто уехала тайно, позвонив им уже потом, по факту, когда заселилась в общагу.
И все три курса длится наша война: я стою насмерть на своем и продолжаю учиться, а родители сыпят угрозами и не теряют надежды сломить меня и вернуть в отчий дом.
Но сейчас я, сама того не зная, подлила масла в огонь. Потому что я не просто учусь. Я посмела завести отношения. Без их ведома и не по их указке.
Пока я судорожно пытаюсь придумать достойное объяснение, Влад мягко отнимает телефон из рук и широко улыбается одной из самых ослепительных своих улыбок. В надежде очаровать моих родителей. Эх, мой хороший, знал бы ты, что это из области фантастики…
– Добрый вечер, меня зовут Влад Бесстужев…
– Меня не интересует, как тебя звать, я спрашиваю, что ты делаешь рядом с моей дочерью?!
– Папа…
– А я отвечаю, – тон Влада меняется и становится жестким, бескомпромиссным. Он сжимает меня крепче в своих объятиях, не позволяя сползти с колен. – Я нахожусь рядом с вашей дочерью, потому что я – ее мужчина.
Немая сцена. Родители замирают по ту сторону экрана, шокированно разглядывая Влада во все глаза. Мы пялимся друг на друга, пытаясь осознать произошедшее. Я сижу не жива, не мертва, просто в ожидании, когда бомба рванет.
Долго ждать не приходится.
– Дрянь! – мама голосит, как потерпевшая, и мне даже приходится зажать уши руками. Кажется, если я и дальше буду слушать эти оскорбления, то у меня кровь пойдет из ушей.
Но мне плевать на это все. Я давно привыкла. Больше всего мне стыдно перед Владом, что он стал свидетелем этой сцены. А, учитывая, какая у него мама, и как она относится к сыну…Для него все это дико.
Но даже если это и так, он не подает и виду.
– А как складно врала: я поехала учиться, мне нужно высшее образование, я работаю…А кем ты работаешь, дочь?! Проституткой?!
– Прекратите немедленно оскорблять Эрику.
Влад не повышает голоса, не рычит, говорит ровно и спокойно. Но таким тоном, что у меня мороз по коже и хочется если не исчезнуть, то, как минимум, виновато опустить голову.
Вот только, жаль, моих родителей это не останавливает.
– Ты щенок еще, чтобы мне указывать! – папа багровеет, того и гляди, сейчас гипертонический криз схватит. – Ну, спасибо, дочь, за подарок на юбилей. Хотя, о чем это я? Забыла уже наверно про день рождения папы.
– Не забыла и собиралась приехать, поздравить!
Я молчу, что родители сами не поздравили меня с моим днем рождения по причине их обиды на меня за своеволие. Молчу, что каждый наш разговор переходит в скандал. Молчу, что три года родители продолжают меня терроризировать, пытаясь склонить на свою сторону.
– Послушала бы нас, жила бы нормальной хорошей жизнью: работала бы в кафе поваром, помогала нам по хозяйству, вышла бы замуж за Витю. А не вот это вот все!
При упоминании «жениха», которого мне родители подобрали еще когда я училась в школе, у меня сводит зубы.
И не у меня одной.
Влад сжимает мою талию, взглядом спрашивая, о ком речь. Опять заливаюсь краской, видя, как ревнует Бесстужев.
– Не переживай, – одними губами, чтобы не слышали родители, – Витя тебе точно не конкурент.
Хихикаю, вспомнив «бывшего».
Он вообще никому не конкурент. Маменькин сынок, который всегда смотрит в пол и поддакивает мамочке. Слова против не скажет, мнения собственного не имеет. Смотрит в пол, сутулясь и поддакивая мамочке. Всегда ходит в одежде, которая велика ему на пару размеров, висит на нем, как на вешалке. У него сальные волосы, подростковые прыщи и очки в роговой оправе. Ни о какой спортивной фигуре речи не идет. Такого парня легко соплей перешибет любая первоклашка. И перспектива жизни с Витей – я выйду не замуж, а усыновлю его. И к сыночку прилагается грымза-свекровь, которая везде будет совать свой нос на пару с моими родителями.
Не самый завидный жених. И желания бежать вприпрыжку в ЗАГС у меня точно не возникает.
– Мама, я миллион раз говорила, что не выйду замуж за Витю! – завожусь, сцепив зубы. Эта извечная тема, и мама, которая каждый раз прикидывается дурочкой, доводят меня до белого каления.
– Почему это?!
Я открываю рот, чтобы если не проматериться, то популярно объяснить в миллионный раз, почему. Но не успеваю.
Инициативу перехватывает Влад. Он вновь появляется на экране крупным планом, чтобы побесить моих родителей своей широкой и довольной улыбкой.
– Потому что Эрика выйдет замуж за меня. Не могу сказать, что мне приятно познакомиться с тещей и тестем, но я не обижаюсь на сирых, убогих и… на вас.
Немая сцена номер два. Только теперь я смотрю не на родителей, а на Влада. А он сохраняет невозмутимость и хладнокровие и даже подмигивает мне!
Сердце затапливает радостью и гордостью0 глаза щиплет от слез счастья, что собираются в уголках глаз. Он не испугался, соврал ради того, чтобы защитить меня…Никто никогда раньше не решался идти против моих родителей. А Влад не испугался.
– Ах, ты…да ты…
Мать задыхается, обмахивается, прикладывая пальцы к вискам. А отец ударяет кулаком по столу, отчего я вздрагиваю.
– Мы для чего тебя растили?! Чтобы нас оскорблял кто-то вроде этого?! Мы надеялись, что ты вырастешь, помогать будешь нам, содержать…
Речь отца злит Влада, и он, не стесняясь, поднимает ладонь, заставляя папу замолчать.
– Вы растили ребенка, чтобы сделать ее своей пожизненной сиделкой?
Мать открывает рот, но отец не позволяет ей и слова вставить.
– Вот что, дочь, приезжай-ка домой, отпразднуем мой юбилей, поговорим. Но приедешь одна. Без этого своего, – кивает головой в сторону Влада, но на него не смотрит. Как будто Бесстужев рядом со мной не сидит. – Поигралась с хахалем столичным, и хватит. Перед Витей и его родителями неудобно, мне стыдно. Я поговорю с ним, он – парень понятливый, простит тебе твое блядство. Но приедешь насовсем. Иначе я отрекусь от тебя.
Повисает тишина. Нехорошая такая. Давящая.
Молчит и Влад. Смотрит спокойно, выжидающе, не торопя меня и ни к чему не принуждая.
Я знаю, чувствую, что он делает это специально.
Я должна сделать выбор сама.
Родители или любимый мужчина. Сама должна решить, что для меня важнее.
Набираю полную грудь воздуха и выпаливаю:
– Хоть двести раз, папа, отрекайся. Я не приеду. Любящие родители не стали бы шантажировать своего ребенка его личным счастьем. Не стали бы прогибать его под свои эгоистичные желания. Не стали бы унижать перед человеком, который ей не безразличен. Я выбираю Влада. С наступающим днем рождения. До свидания.
И пока в меня не полетели ошметки грязи, нажимаю красную клавишу отбоя.
И не могу сдержать слез. Они тихо катятся по мои щекам, обжигая.
Влад бережно обнимает и подушечкой большого пальца поглаживает щеку, насухо стирая слезы.
– Обещаю, ведьма, ты не пожалеешь.
Прижимаюсь к его груди, обвивая талию обеими руками.
– Спасибо, что защитил перед родителями. Что соврал…
– Кто тебе, ведьма моя, сказал, что я соврал?