Глава 55

Влад

Пытаюсь открыть глаза, но получается это у меня только раза с пятого. Первое, что вижу, – девственно белый потолок. Вдруг в фокусе появляется… лицо Давида.

– Воскрес? Сейчас врача позову.

Врача? Что за нахрен тут происходит?!

Давид исчезает, и через пару минут в помещение врываются доктор и медсестры, и воцаряется самый настоящий хаос. Меня расспрашивают, осматривают, а я чувствую себя идиотом – совершенно не понимаю, что происходит. Ощущаю укол в предплечье, и засыпаю.

В следующий раз пробуждение проходит куда проще. Не знаю, сколько проспал, но в помещении царит полумрак. Оглядываюсь и понимаю, что я в палате больницы. Вот только как я тут оказался?! Я же ехал в аэропорт!

Мне дико хочется пить, и я пытаюсь поднять руку, но все тело прошивает острой болью, и я не в силах сдержать стона.

– С возвращением, братишка, – заспанный Давид поднимается с дивана и направляется в мою сторону. Потирает лицо ладонями и наблюдает за моими потугами поднять руку. Когда зрелище надоедает, наливает воду и дает мне попить. – Никогда бы не думал, что это я буду подносить тебе стакан воды.

– Да пошел ты, – беззлобно огрызаюсь, чувствуя дикую слабость и откидываясь обратно на подушку. – Я помирать еще не собираюсь.

– Вот и отлично, – Дава подтягивает стул и садится напротив. – А то тебя тут все уже заранее похоронили.

– Все? Где я вообще? И что случилось?

Брат сощуривается и сканирует меня темным взглядом.

– Как тебя зовут?

– Что за идиотский вопрос? Кончай так шутить.

– И все же? – Дава давит голосом, начиная меня бесить.

– Я, Бесстужев Влад Сергеевич, в здравом…

– Достаточно. Верю. Вот только насчет здравия я бы поспорил.

Хмурюсь, снова пытаюсь пошевелиться, но ни черта не выходит. Скашиваю взгляд, но вижу лишь перетянутую бинтами грудь и кусок гипса на ноге.

– Какого х..?! Быстро рассказывай, что случилось?! Какого хера я валяюсь здесь?! И помоги мне сесть уже!

Брат хмурится сильнее. Только сейчас замечаю, насколько сильно он выглядит уставшим. Под глазами круги, на лице – щетина, которая, еще чуть-чуть, и ее смело можно будет назвать бородой.

– Лишний раз шевелиться тебе пока нежелательно. У тебя перелом двух ребер. И очень неудачный двойной перелом левой ноги. Еле собрали. Думали, что отрезать придется, но я сказал, что сам отпилю ноги этим чудо-докторам, если не сохранят. Так что у тебя там тот еще конструктор. Советую обвести этот день в красный кружок и отмечать, как второй день рождения.

В шоке пялюсь на брата. Что он там несет?! Какой перелом ребер?! Какой конструктор?! Какой второй день рождения?!

– Как себя чувствуешь?

– Как будто меня пропустили через мясорубку, а потом склеили скотчем, как пришлось.

– Ну, примерно так оно и было.

В который раз пытаюсь сесть самостоятельно и ору от боли, откидываясь обратно на подушку.

– Я предупреждал! – рявкает братец, потирая переносицу. – Лежи спокойно! Иначе позову медсестричку, и снова ляжешь спать.

– Нет уж, спасибо. Выспался за эти сутки.

– Сутки? – Давид криво усмехается, а у меня начинает шевелиться в груди тревога. Что-то тут не так. И Хакимов выдает то, отчего у меня волосы на затылке шевелятся. – Ты неделю в коме пролежал.

Что? Какого хуя простите?! Как такое вообще возможно?!

– Ты мне лучше скажи, – брат подается вперед, упираясь локтями в колени, – почему никто не в курсе, что у тебя аллергия на наркоз? Даже твоя невеста?

Невеста? Бля, в голове такая каша, что я и про Эрику не сразу вспомнил.

– Аллергия? Что за херь ты несешь? Да и Эрика не могла о ней знать, потому что я и сам впервые от тебя о ней слышу! Ты, блять, можешь нормально рассказать, что случилось?!

– Эрики рядом с тобой не было. Злата утверждает, что она – твоя невеста.

Шок. Ярость. Непонимание. Тревога. Этот коктейль из чувств ураганом проносится внутри и пригвождает к кровати.

– Какого х..?!

– Вот и я так подумал, когда она мне позвонила спустя шесть часов после аварии. Когда тебя чуть не угробили. Поэтому извини, если что, но я запретил персоналу и близко ее к тебе подпускать.

Авария…

Прикрываю глаза, и память отрывками подкидывает мне воспоминания. Утром я проспал. Не успел позвонить Эрике. Вызвал такси и попросил притопить, чтобы не опоздать в аэропорт. Помню, какой-то внедорожник ехал прямо на нас, но мне казалось, что водитель успел увернуться…

Значит, показалось…

Давид отпивает воды прямо из бутылки, откидывается на стуле, немного съезжая.

– В твое такси врезался пьяный мудак. У тебя сложный перелом ноги и двух ребер. Сотрясение. Тебя привезли в больницу, и нужно было делать срочную операцию на ногу. Во время которой ты дал сильнейшую реакцию на наркоз. С того света еле вытащили. А потом впал в кому. Из которой никто не надеялся, что ты выкарабкаешься. Обо всем этом я узнал от врача, который нашел мои контакты в твоем телефоне и связался со мной. Хотя Злата утверждала, что у тебя никого нет.

Давид поигрывает бровями, криво ухмыляясь, а у меня наружу рвутся одни ругательства. В голове сплошная каша, мозг совершенно отказывается соображать.

– Причем тут Злата?! Как она вообще оказалась на месте аварии?! И где Эрика?

– Это лучше ты мне расскажи, как так вышло, что Злата оказалась с тобой рядом?

– В душе не чаю, веришь?! Она была на конференции, я видел издалека ее пару раз, но мы даже не общались! Как она оказалась на месте аварии?

– Я ее слегка…прижал, в общем, и она сказала, что просто ехала за тобой в аэропорт, потому что у нее тот же рейс. Случайность. Стечение обстоятельств.

– С ней не может быть никаких случайностей! Сука! – стучу кулаком по матрасу. Ярость раздирает изнутри, но она ничто по сравнению с тревогой за Эрику, которая нарастает с каждой минутой. – Я же сделал ей внушение еще в Казани, а эта зарвавшаяся стерва ни черта не поняла!

Давид усмехается, разводя руками.

– Я бы сказал, что сам виноват, но…нет. Там такой экземпляр…Без комментариев. Где ты только откопал эту чокнутую?

Прикрываю глаза, выдыхая сквозь сцепленные зубы. Похоже, эта стерва понимает только силовые методы. Что ж, Злата, подожди, дай только мне встать… (3303c)

– Где Эрика? Она отдыхать ушла, наверно? Ночь же. Сейчас не звони, пусть спит. Утром сообщишь, что я пришел в себя.

Выражение лица Давида неуловимо меняется, и мне оно совершенно не нравится. Как и его следующие слова.

– Эрика не приходила, брат. Я звонил, но ее телефон недоступен всю неделю.