25 глава

Игнат

Я слышу, как Вика крадётся по дому. Слышу, как входит в комнату, но делаю вид, что сплю. Меня раздирает противоречие. Светлая часть моей души хочет, чтобы она ушла, а тёмная наоборот. Хочет провести эту ночь в диком сексе, отдаваясь по полной и получая взамен троекратно больше возможного!

Матрас слегка качнулся, Вика улеглась рядом со мной. Она не касается меня, но я чувствую, как жаром пылает её тело. Такое манящее и притягательное.

Не проходит и минуты, как она прижимается к моей спине, проскальзывая рукой на оголённую кожу груди. Нежность шёлка её сорочки, пальцы, скользящие по моей коже... Сука! Я уже хочу её! Быстрый трах с соседкой не удовлетворил мою жажду по Вике.

Сердце бьётся как бешеное! Жажда нарастает, хоть я и пытаюсь её сдерживать. Безучастным оставаться невозможно. Рука сама тянется к её руке. Пальцы к пальцам в замок. Рвано целую каждый палец. Почему не могу остановиться? Почему именно с ней так сложно?

– Зачем ты пришла? – с горечью выдыхаю вопрос.

Я знаю на него ответ. Нам нельзя! Пульсирует в висках молниеносная реакция.

– Не знаю. – шепчет и целует спину, прижимаясь так сильно, что кожей чувствую каждый изгиб её порочного тела.

– Уходи. – прошу её устало.

Мне так надоело бороться с собой. С желаниями, которые пожирают меня изнутри. С зависимостью, которую вызывает во мне её присутствие. Я как бомба замедленного действия, один намёк и взорвусь к чертям, разнося всё на своём пути!

– Не хочу. – целует спину. – Не прогоняй. – лёгкий укус. – Повернись, пожалуйста, ко мне. – просит несмело.

Её завлекательный голос действует гипнотически. Хочу повернуться по первому зову, но понимаю, что мой стояк сложно скрыть.

– Уходи, Вика, не яри зверя. – предупреждаю в последний раз, надеясь на её сознательность.

– Прошу, повернись. – трётся нежной щекой о спину.

Отпускаю её руку и поворачиваюсь лицом. Она сразу же утыкается в мою грудь щекой, закидывает ногу на бедро, а рукой обнимает за спину.

Подкладываю свою руку ей под голову и крепко обнимаю. Какое это наслаждение, чувствовать её податливое тело! Чувствовать аромат цитрусов и подыхать от желания быть с ней ещё ближе.

– Знаешь, когда родители развелись, я осталась совсем одна. Мама развивала свой бизнес, сутками пропадала в офисе. Подруг здесь не было, а ты не хотел со мной общаться. Я скучала по тебе тогда. – по тёплому, рассказывала она свои воспоминания.

А у меня сердце сжималось от тоски, проскользнувшей в её словах.

– А сейчас? – тихо спросил я.

Что она сейчас чувствует мне неведомо. Воспринимает меня как брата или иначе?

– Сейчас... – глубоко вздохнула. – Сейчас я бы предпочла потерять память и не знать, что ты мой брат. – А ты? – задала встречный вопрос.

– Когда вы уехали, я был зол на мать, за то, что не боролась за меня. На тебя, за то, что оказалась её любимицей. Поэтому и с тобой не хотел общаться, чтобы не вспоминать. – погрузился я в детские воспоминания, чуть отвлекаясь от пошлых мыслей.

– А сейчас? – повторила мои слова.

И я завис. А что сейчас? Я сам не знаю.

– Вик, сейчас всё, чего я хочу, не чувствовать того, что чувствую к тебе. Хочу, чтобы ты снова была для меня сестрой. Забыть ту ночь и ...

Я не успеваю договорить, губы Вики, покрывающие поцелуями мою грудь, перекрывают все мысли.

– Вик, не надо... – хочу вернуть её к реальности.

Она прокладывает дорожку из поцелуев к шее. Это нереальное чувство охренительного возбуждения отключает предохранители.

– Один раз, Игнат. – шепчет в шею, как в оголённые провода. – Последний раз, поцелуй меня...последний. И я больше не притронусь к тебе. – впивается острыми ногтями в спину. – Даже не взгляну, не уколю словом. – бухтит на ухо и прикусывает мочку.

– Викааа... – жмурюсь от дикого желания. – Что мы творим!?

Её губы уже блуждают по моей щеке, подбираются к губам, чувствую её дыхание и облизываюсь:

– Последний... – на выдохе припадаю к её губам.

Пью её дыхание, она как оазис среди пустыни. Сладкие, сочные, мягкие, такие, какими я их запомнил и желал всё это время. Языком ныряю глубоко внутрь и сплетаюсь с её языком. Этот поцелуй он одержимый, бешеный, страстный! Мы сами одержимы друг другом! Запрет, который витает над нами с первых дней, он доводит до крайности! Он будит самые низменные желания! Наша связь она как проклятье, с которым мы не в силах справиться!

Я не хочу останавливаться, хочу продлить поцелуй так долго, чтобы никогда не забыть, чтобы насытиться её страстью ко мне.

Рука сама скользит по её телу, сминает грудь, не ощущая шёлковой преграды. Маленький возбуждённый комочек впивается в ладонь. Её соски, предатели, они сдают её с потрохами. Хочу почувствовать их вживую. Кожа к коже! Спускаю лямку по нежной коже и выпускаю грудь наружу. Нежно тру ладонью по соску и ласкаю грудь. Ловлю стон губами и продолжаю бешено терзать её губы. Член борется с моими мозгами. Он даёт мне иллюзию, что разок можно. Совсем чуть-чуть ощутить себя внутри неё. Это не страшно, ведь всё уже было. Ментально сражаюсь с бесячим желанием. Вика берёт мою руку и тянет вниз. Сама жаждет чего-то большего, но я не могу! Нельзя! И сражаться с её рукой тоже не получается. Она кладёт её на свои влажные от возбуждения трусики и я погибаю. Я делаю ей приятно, ласкаю через ткань и дохну от похоти. Хочу её почувствовать! Хочу услышать, как она стонет подо мной! Всё хочу! Но, сука! Не могу!

– Нельзя, Вика, нельзя! – шепчу ей в губы и не могу от них отказаться.

– Последний раз, Игнат, последний... – её рваный шёпот и влажные губы впиваются в мои.

Отодвигаю трусики и размазываю влагу по половинкам губ. Она медленно касается члена через трусы. И я выдыхаю ей в губы рваный стон. Как мне этого не хватало. К чертям всё! Мы не будем трахаться! Мы только сделаем друг другу приятно! Я не буду в неё входить...

Пока я наслаждаюсь обилием соков между её ног, она ныряет в мои трусы и обхватывает член рукой. Медленно двигает вверх и вниз, оголяя головку до самого конца. Её неумелые действия бьют в голову посильнее любого спиртного.

Мы как два подростка, которые хотят секса, но им нельзя, и довольствуются диким петтингом.

Уделяю внимание горошине, которая с каждым движением становится больше, заставляя Вику двигаться в такт моим действиям.

Я также двигаю тазом, создавая быстрые движения в её руке. Это безумие! Но нам в кайф творить такое! Большего нам не дано!

Мои пальцы сами движутся к дырочке, останавливаясь на входе, делая круговые движения. Я не имею права входить, но резкий выпад от Вики и я слегка погружаюсь внутрь неё. Чувствую мягкие стенки и ловлю стон губами. Медленно погружаю сначала один, а потом и два пальца внутрь Вики. Чувствую дрожь её тела и срываюсь окончательно. Я повторяю пальцами движения своего члена в её руке. Я представляю, что я в ней! Что член трётся о стенки её влагалища. Трахаю её пальцами, а влага течёт по моей руке.

Наш поцелуй, он бесконечно долгий! Последний! Мы не можем оторваться от губ и доставляем удовольствие как можем. Понимаем, что стоит завершить поцелуй, и всё, вся магия испарится. Больше мы не коснёмся друг друга. Так, пусть он продлится настолько долго, насколько возможно!

Пальцы выныривают, оглаживая клитор, и снова ныряют в уютное, возбуждающее лоно. Хочу почувствовать пальцами, как она кончает, хочу запомнить...

Член как поршень ходит в её ладони, получая столько безумства, что с лихвой хватит на весь мир. Пальцы трахают её дырочку. Мы стонем друг другу в губы, дрожим и умираем от блаженства.

Сколько порока, похоти и дикого желания в нас! Сколько жажды обладания! И всё это мы выражаем в страстном петтинге, который делает нас зверьём! Действующем на одном лишь инстинкте!

Я чувствую, как приближается разрядка, как топят ощущения с головой. Пальцы ускоряются вместе с членом, долбят по стенкам и прижимают клитор. Двойное действие доводит Вику до взрывного оргазма. Я чувствую, как сокращаются стенки влагалища, как они пульсируют и выделяют ещё больше соков. Пальцы не вытаскиваю, жду до полного успокоения. Продолжаю целовать и долбиться в её руку. Вытаскиваю пальцы, растираю её смазку по головке члена, по её пальцам. Кладу свою руку на её и двигаю в своём темпе. Ускоряю движения, насколько это возможно, и бурно кончаю со стоном в её губы.

Дикое желание спадает, остаётся нежность момента. На всё ради неё готов! Даже сгореть в аду! А он мне светит, ещё как светит!

Наши губы медленно, лениво смакуют друг друга. Языки играют только в им понятную игру. Мы растягиваем момент, мы знаем, что он последний. Мы сумасшедшие, если решили, что можно целоваться ночь на пролёт. И я первым решаю прекратить это безумство. Дать свободу нам обоим.

Нежно прикусываю нижнюю губу и упираюсь лбом в её.

Она снова тянется к губам:

– Ты обещала, последний... – шепчу в них и трусь носом.

Она обнимает меня за шею, вжимается лицом:

– Обещай, что не будешь при мне встречаться с девушками. Обещай, Игнат! Мне больно, когда я вижу тебя с другой. – тараторит не переставая. – Недолго, совсем недолго. Скоро вернётся мама, и мы больше не увидимся. Обещай!

Столько мольбы в её словах, столько горечи!

– Обещаю. – и целую её в волосы.

Обнимаю её за талию ,лёжа на спине. Она сползает на мою грудь, обнимает рукой и прижавшись, затихает.

Мы больше не проронили ни слова, думая каждый о своём. Я знаю, что эта ночь останется со мной навсегда, знаю, что ещё сто раз пожалею о том, что мы сотворили. Но сейчас, когда она сопит на моей груди, самый лучший момент, который только может быть.

Вика заснула, а я вышел на кухню. Прикурил в распахнутое окно и набрал Вована. Он ответил заспанным голосом.

– Приедь утром, забери Вику и отвези домой. – я не смогу с ней находиться в одном периметре, нет сил бороться.

– Поругались? – спросил Вован.

– Да. – ответил и отключил вызов.