27 глава

Игнат

Встреча с крупным заказчиком прошла отлично. Мы обсудили поставки и гонорар. Подписали документы и разъехались.

Вован позвонил, сказал, что он забрал Вику и они едут в наш город. Я думал, что мне станет спокойнее, если передам её в надёжные руки друга. Не стало! Только хуже! Как представлю, что он её обнимает, целует. Прибить хочется не только его, но и её, за то, что позволяет.

Я подъехал к онкологии и завис. Зачем я к ней приехал? Хочу ли увидеть больной? Как она отреагирует на мой приезд?

Что бы ни случилось, я должен. Просто знаю, что не прощу себе, если не попрощаюсь с ней.

Последний вдох и открываю дверь в палату. Вхожу и наблюдаю не самую приятную картину. Исхудавшая, потемневшая кожа, чернота под глазами. Ужасный контраст с белыми простынями. Она тихо спит.

Бесшумно закрываю дверь, подхожу к кровати, беру стул и сажусь рядом. Её руки все исколоты, катетер, капельница рядом с кроватью.

Сдерживаю свою боль. Тяжело смотреть на неё, даже ненависть схлынула, будто и не было совсем. Касаюсь её руки своей, и она открывает глаза.

Сначала страх я вижу в них, а потом тепло и робкую улыбку. Она сжимает мою руку, и в её глазах появляются слёзы.

– Сынок... ты пришёл. – надежда сквозит в её словах.

Будто ждала, будто знала, что приду.

Я уже забыл, как это приятно, слышать от матери слово "сынок". Поэтому сейчас это слово бьёт больнее всего.

– Пришёл, только не знаю зачем. – опустил голову, собираясь с мыслями.

– Спасибо. – тихо шепчет.

Поднимаю голову и вглядываюсь в её глаза. Смотрят с той же любовью, что и раньше. Так, что мешало быть рядом? Обида снова будоражит сознание. Сдерживаю себя, ей и без моих претензий хреново.

– Вике надо рассказать. – прошу её.

Зная бешеный характер сестры, она не простит. И плевать она хотела на обстоятельства.

– Я не хочу, чтобы она видела меня такой. Если узнает, то будет в больнице жить, а она молода, ей надо радоваться каждому дню. – убеждает меня.

– Ей надо побыть с матерью, если всё настолько плохо. Чёрт! Ты опять думаешь только о себе! – эмоционирую я беззлобно.

– Я всегда думала только о вас, не говори так. – хмурится и выдаёт то, во что хочет верить.

– А когда бросила меня, тоже обо мне думала? – всё-таки вылетают из меня претензии.

Она отворачивается, закрывает глаза, поджимает губы и снова поворачивается ко мне:

– Я не могла забрать тебя от родного отца, а он запретил с тобой общаться, чтобы ты поскорее забыл меня. – выдаёт какую-то чушь.

– Объясни, что значат твои слова? – недоумеваю и сильнее сжимаю её руку.

– Отец так и не решился рассказать тебе всю правду? А ведь он обещал. – её глаза тускнеют.

– О чём ты говоришь? – спрашиваю в нетерпении.

– Очень давно, тебе тогда пять лет было. – начала она. – Мой муж и твой отец были партнёрами по бизнесу. Более того, мы жили по соседству, дружили семьями. Я тогда беременная Викой ходила, когда мы узнали, что они любовники. – она отвела взгляд и погрузилась в воспоминания. – Совершенно случайно, мы узнали о связи наших любимых супругов. Твоя родная мать и мой муж ехали вместе с очередной тайной встречи и попали в смертельную аварию. После похорон, мы с твоим отцом сплотились и решили попробовать вырастить вас вместе.

– Но я не помню! – меня будто прибили к месту.

Я не знал, верить ей или нет. Если это правда, я же должен помнить хоть что-то?

– Ты тогда замкнулся в себе, долго не разговаривал, но когда родилась Вика, ты вдруг ожил. Много времени проводил с ней, заботился. Да и пять лет, это не тот возраст для воспоминаний. – объяснила она мне.

– А, фотографии, видео, не знаю, хоть что-то же должно было мне напоминать о матери? – я всё ещё не верил ей.

– Твой отец был очень зол на жену, как и я на мужа, и мы избавились от всего, что напоминало нам о жизни с ними. – продолжала рассказывать факты.

Я молча смотрел в одну точку и переваривал сказанное Ниной. Она мне не мать! Она просто женщина, которая вырастила меня. Она заботилась обо мне всё детство. Даже за это я ей благодарен. Она заменила мне мать. А дальше случилось то, что случилось. Они не могли вечно жить вместе, если не любили друг друга.

Мать оказалась гулящей. Жить с отцом и изменять с его же другом! Это за гранью моего понимания! Но, теперь я хочу послушать историю отца, чтобы сложить все пазлы.

– Значит, мы с Викой не родные?! – мне стало так легко, будто тяжёлый груз упал с плеч.

– Нет, Игнат, но я хочу попросить тебя не бросать её, после... Сам понимаешь. У неё никого нет, кроме вас с отцом. – её глаза снова увлажнились.

– Не переживай, я всегда буду с ней рядом. – пообещал ей.

Буду! И не отпущу больше от себя ни на шаг! Моя она! Я сразу это почувствовал! Чёрт! Вован. Сука! Поговорю с ним, объясню, он поймёт!

– Спасибо. – тепло в её глазах и нежность руки обволакивают заботой, как в детстве.

– Вика должна знать, что с тобой, я привезу её. – решил я не тянуть.

– Игнат. – беспокойство взгляда. – Я позвоню, когда буду готова.

Я обнял её на прощание, поцеловал в щёку, сдерживая жалость при себе. Ей и так тяжело, пусть остаётся с лёгким сердцем.

Всю дорогу домой я топил на полной скорости. Мне не терпелось рассказать Вике, что мы не родные. Что нам больше не нужно мучиться, мы можем быть вместе! Представлял её счастливое лицо, и как прижму к себе, как буду целовать и любить ночи напролёт. Меня сжигало изнутри, а улыбка не спадала с лица.

Омрачало состояние Нины, и помочь я ничем не мог, последняя стадия рака, никто ещё не выбирался. Я буду рядом с Викой, вместе мы справимся!

Ближе к вечеру, я уже был возле дома отца. Первым делом нашёл его, и мы уединились в кабинете.

– Кто моя мать? – огорошил отца вопросом.

Сначала он удивился, а потом взял ключ, открыл шкафчик, взял оттуда альбом и протянул его мне:

– Я знал, что рано или поздно этот разговор состоится.

Я открыл альбом и увидел невероятно красивые небесные глаза. Они смотрели в душу. Её волосы трепал ветер, а на губах сияла обворожительная улыбка. В глаза бросилось моё сходство с ней. От отца мне достались глаза и цвет волос, остальное всё её: нос, губы, скулы. Она была очень красивой женщиной.

– Твоя мать, она предала меня. – с обидой говорит отец, и я понимаю, что он не забыл её.

– Как её звали? – спросил я, разглядывая фотографии с нашей прошлой семейной жизни. Мы были счастливы.

– Анастасия. – ответил он и замолчал.

– Можешь не рассказывать, что с ней произошло, Нина всё рассказала. Я хочу знать, почему ты скрывал от меня всё это время? – недоумевал я.

– Сначала ты был маленький, переживания из-за ухода Нины тебя подкосили, а если бы я рассказал о настоящей матери, стало бы ещё хуже. А потом всё забылось, и я не хотел рушить твой мир. – спокойно рассказывал он, больше не проявляя эмоций.

– А сейчас? Я уже не маленький, и готов ко всему. – всё ещё не понимал я его решений.

– Сейчас я не хочу, чтобы Вика узнала. Она гордая, она не станет меня слушать, уедет и пропадёт без нас. Нине ведь осталось недолго. А Вике ещё учиться надо. Кто о ней позаботится? Она пойдёт во все тяжкие и неизвестно чем закончит. А так, она будет знать, что у неё есть отец, что она не одна. И всегда может прийти ко мне, и я помогу. – красноречиво рассказывал, а моё настроение падало с каждым словом.

– Что ты несёшь, отец!? – не выдержал я. – Она сейчас-то тебя ни во что не ставит, и ты думаешь, что потом будет слушать? Чушь! Вика должна знать правду! – отстаивал я своё право на неё.

– Нет! И точка! – вспылил отец. – Здесь я сам решу, когда ей сказать. Я не хочу потерять её. Как бы там ни было. Её отец был моим другом детства, а Нина... Я обязан ей, твоим воспитанием, и тем, что мы вместе пережили после той злосчастной аварии! Не лезь не в свои дела! – грозно проговорил.

Я сжал челюсти до боли, сорвался с места, забрал альбом, хлопнул дверью и поехал домой.

Всё! Всё рухнуло! Все мои надежды, мечты. Отец прав, знаю. Но, сука! Как мне с этим жить? Как? Я же сдохну, понимая, что не могу ей открыться! И я должен держаться от неё подальше. Но я не могу! Меня грызёт, пожирает недовольство. Я хочу быть с ней! Хочу, но не могу! Как справиться с этой болью? Как наблюдать за ней со стороны и держать себя в руках?

Добрался до квартиры, и налил бокал виски. Залпом осушил! Мне нужно переварить всю информацию. Нужно принять своё молчание. Но как? Наливаю ещё бокал, сажусь за стол, открываю альбом и листаю, всматриваясь в лицо родной матери.

Я думал, что Нина дрянь, а оказалось, что родная мать. Как всё быстро меняется в этом мире. Каша из многочисленной информации крутится в голове, и никак не может уложиться. Допиваю второй бокал и наливаю ещё. Смотрю в одну точку и отрешаюсь от всего. Прикуриваю сигарету и постоянно затягиваюсь. Тягаю одну за одной, не прекращая заливать в себя спиртное. Телефон сигналит о приходе смс. Смотрю на экран, Прохор зовёт на вечеринку. Почему бы и нет, надо отвлечься. Вызываю такси и еду к Прохору в бар, там всегда весело, лишь бы не думать.

Вискарь совсем слегка бьёт в голову. Видимо, мой напряг даже спиртное не берёт. Не успел зайти, как меня оглушили свисты и крик толпы. Кажется, вечеринка на самом пике. Выхватываю глазами скопление толпы. На барной стойке три девчонки отжигают. Перевожу взгляд и снова возвращаю всё внимание на двух девчонок. Узнавание молниеносное. Машка с Викой устроили грязные танцы. Парни слюнями исходятся. Где, сука, Вован? Почему позволяет!?

Задранное платье Вики переходит все границы дозволенного! Взрыв ревности и дикого обладания! Срываюсь с места, быстрыми шагами преодолеваю толпу.

– Игнат, пусть веселятся! – хватает меня за локоть Вован.

– Да пошёл ты! – вырываю руку и подхожу к барной стойке.

Закидываю Вику на плечо и не думая несу в туалет. Трахнуть бы и увезти домой, или, наоборот, увезти, а потом трахать всю ночь. Нельзя! Она не должна знать! А так получится, что я конченый извращенец! А может, плевать? Пусть я буду извращенцем! Потом узнает правду, простит?!

Вклиниваюсь между бёдер, руки скручиваю за спиной, наклоняюсь так близко, насколько могу себе позволить:

– Ты, маленькая, дерзкая сука! Чего добиваешься? Хочешь, чтоб я трахнул тебя? Этого?! – её глаза горят огнём, и мне этого достаточно.

Цепляю зубами нижнюю губу и пихаю язык в её рот. Она отклоняется, и меня это бесит! Я имею право!