Глава 20

Игорь

Мне бы не сойти с ума. Я звоню Свете, но мне отвечает лишь электронный секретарь. Записываю ей сообщения до тех пор, пока память не заканчивается. Призываю её во всех мессенджерах, но такое ощущение, что девочка просто исчезла, растворилась в воздухе.

После бессонной ночи, на протяжении которой не сомкнул глаз, чувствую себя совершенно вымотанным и разбитым.

Нервы ни к чёрту: кружка с кофе трясётся в моих руках, словно с жёсткого перепоя. А ещё не оставляет ощущение странной холодной пустоты в области сердца, словно вдруг лишился части себя.

К чёрту, пора признаться самому себе, что после того, как Света ушла, я потерял себя. Мне казалось, что девочка для меня лишь одна из многих, короткое яркое увлечение. По крайней мере, старался себя в этом убедить. Но вот теперь осознание пришло ко мне, будто удар под дых, от которого буквально потемнело в глазах.

В деканат влетаю так, что едва не сбиваю с ног Натэллу.

— Отмените на сегодня все встречи, у меня срочное дело! — заявляю с ходу и поспешно направляюсь к сейфу с личными делами студентов. Сейчас мне нужно узнать домашний адрес моей потеряшки.

— Но у вас сегодня встреча с ректором, а ещё… — недовольно зудит секретарша, словно комар, но сама аж на месте приплясывает от любопытства. — А что у вас случилось? А что вы ищете? Игорь Андреевич, если вам нужно с кем-то поговорить, то можете всегда открыться мне.

Ага, как же, открыться… Чтобы весь институт был в курсе происходящего уже через пять минут.

Не трачу время на ответ и, резко развернувшись, сваливаю, сжимая в руке заветный файл.

Даже не помню, как добираюсь по нужному адресу в пригороде, нарушая все скоростные ограничения. Но понимаю, что оно того стоило, когда вижу её…

Моя девочка стоит в воротах забора, за которым виднеется небольшой, но аккуратный дом. Когда она замечает меня, то вздрагивает всем телом и, кажется, даже дышать перестаёт.

Бледное лицо искажается, словно от боли, а в глазах столько смешанных чувств, которые накрывают лавиной.

— Зачем ты пришёл? — произносит она, делая шаг назад, словно желая спрятаться от меня за забором.

Какая же она красивая, даже в старом пальто, с растрёпанными волосами. Глаза красные, но не сломленные.

— Вернуть тебя… — отвечаю шёпотом, с трудом заставляя себя сорваться с места и не сгрести в объятия Свету, похожую на маленькую испуганную птичку.

— Поздно! — выдыхает она безжизненно.

Сжимаю кулаки до хруста суставов.

— Я боялся. Ты слишком много значишь.

— А я? Я не боялась? Я голой встала перед тобой — не только телом, но душой. Но тебе это не было нужно.

— Я не знал, как любить честно. По-настоящему…

Света смеётся, но с такой горечью, что мне становится больно.

— Значит, не люби. Всё просто.

Только вот нихера сейчас не просто! Хотя…

Я достаю телефон, открываю почту и пишу на адрес ректора:

Прошу снять с меня полномочия декана по собственному желанию.

Нажимаю кнопку оправить и показываю экран замершей Свете, смотрящей то на меня, то на телефон расширенными зрачками.

Она замирает.

— Ты... серьёзно?

— Я не хочу быть тем, кем был раньше.

— И что теперь?

Я подхожу ближе. Беру ледяные ладошки в свои, стараюсь согреть дыханием.

— Теперь — или ты простишь меня. Или всё потеряет смысл.

Девочка дрожит всем телом, пробует отступить, но я не выдерживаю, прижимаю её к себе, глажу по спине, чувствуя, как Света трясётся от рыданий, но при этом счастливо смеётся.

Кладу пальцы на её подбородок и заставляю взглянуть на меня. Пожираю взглядом заплаканное лицо, на котором расцветает улыбка, а затем целую свою девочку, зная, что теперь всё будет правильно.

— Ты вся дрожишь! — произношу, с трудом разрывая поцелуй и ловя себя на том, что запускаю ладони под лёгкое пальтишко такой манящей и желанной Светы. — Садись в машину и поехали!

Просто невозможно держать себя в руках, когда она так близко, слишком и опасно близко, хочется её прямо здесь и сейчас, всю без остатка.

— Куда? — спрашивает, словно пьяная, еле шевеля губами, чуть покачиваясь.

— Ко мне! Я хочу, чтобы ты поселилась в моей квартире. Десять минут на сбор вещей!

Малышка смотрит на меня ошалевше, пытается что-то сказать.

— Но... — начинает она, но накрываю её губы своими, не давая договорить.

Больше никаких но!