Эпилог. Саймон

Семь месяцев спустя

Такое чувство, будто я умер и возродился в нежно-розовых небесах. Розовые воздушные шарики, розовые цветы и розовые детские вещички. Больничную палату стошнило розовым.

Для Бриджит выдался нелегкий день. Сначала у нее сидела моя мама, которая специально прилетела из Англии ради такого события. Только она уехала к нам домой, чтобы приготовить кое-что из еды, как на смену ей пришли мать Бриджит и мать Бена, Энн. Сразу за ними объявились Каллиопа и Найджел с огромным розовым зайцем в руках. Наконец все посетители разошлись, и Бриджит смогла немного вздремнуть. Брендан все это время тихонько играл в углу на своем планшете.

Ну а счастливый папочка, то есть я, нянчился с младенцами. Элеонора Блейк спала у меня на левой руке, а Элизабет – на правой. Обеих девочек назвали в честь их бабушек.

Элеонора внезапно распахнула глазки и залилась плачем. Несмотря на то что девочки только что появились на свет, я уже замечал разницу в их характерах. Элеонора больше походила на меня. Спать она не любила и охотно заявляла о себе. Элизабет, спокойная и умиротворенная, напоминала свою мать.

Сам я уже успел показать себя чрезмерно заботливым папашей. Меня едва не выгнали из палаты, когда я принялся давать врачу советы прямо во время родов. А что будет, когда девочки вырастут? Пожалуй, мне не обойтись без помощи.

– Эй, Брендан, могу я заручиться твоей поддержкой? Лет через четырнадцать нам придется как следует потрудиться, чтобы отвадить от дома соседских мальчишек.

– Договорились, – кивнул он, снова возвращаясь к игре.

– Я что-то пропустила? – раздался с постели сонный голос Бриджит.

– Я разбудил тебя, моя радость?

– Нет, я проснулась от плача Элеоноры. Она готова подкрепиться?

Я передал ей малышку, которая тут же приникла к материнской груди. Элизабет все так же посапывала у меня на руках.

– Хочешь чего-нибудь? – спросил я Бриджит.

– Воды, если можно.

Я протянул ей чашку с водой.

– Ну вот, гости разошлись, и я могу наконец вручить тебе парочку подарков.

– Да ты и так задарил меня! – рассмеялась Бриджит.

– Ничего, подарков много не бывает. И вот первый из них, – сказал я, вручая ей два набора распашонок.

– Тут что-то написано… дни недели, – хихикнула она.

– Под стать твоим трусикам. Теперь они могут одеваться как их мама.

– Милый подарок, – улыбнулась она.

– А вот еще один. – Я вручил жене футляр и принялся наблюдать, как она его открывает.

Бриджит достала золотую цепочку с кулоном. Кулон напоминал замысловатую фигурку, похожую на две скрепленные буквы J. На кончике каждой красовалось по маленькому бриллианту.

– Господи, как красиво! Только что мне это напоминает?

– Не узнаешь? – Я открыл бумажник и достал оттуда рыболовный крючок, в точности похожий на кулон.

– Да это такой же крючок, который однажды застрял у меня в попе!

– Не такой же, а он самый.

– Ты что, сберег его?

– Странно, не правда ли? Вместо того чтобы выбросить крючок, я сунул его в карман. Пожалуй, самый негигиеничный поступок в моей жизни. Но что-то подсказало мне, что его стоит сберечь.

Бриджит перевела взгляд на цепочку с кулоном.

– Это самый странный и самый романтичный подарок в моей жизни. Пожалуй, я надену твою цепочку в день свадьбы.

Мы с ней уже назначили дату и место: Англия, ровно через год. Близнецы за это время как раз подрастут, чтобы можно было взять их с собой. Мне не терпелось показать Бриджит и Брендану места, где я родился и вырос.

– А ведь это еще не все странности, – заметил я. – Обрати внимание: это двойной крючок с парными концами. Можно сказать, концы-близнецы. Не исключено, что судьба пыталась таким образом намекнуть нам на будущее.

– Да уж, символизм просто зашкаливает, – рассмеялась Бриджит. – Поверить не могу, что ты сохранил эту вещицу!

– Это лишь доказывает, что ты, любовь моя, с самого начала подцепила меня на крючок.