Глава 29

Его руки скользнули на мою талию, притягивая ближе, прижимая к его телу так крепко, что, между нами, не оставалось ни миллиметра пространства. Я чувствовала твердость его мышц, жар его кожи даже через слои одежды, и это ощущение было одновременно успокаивающим и возбуждающим.

— Мы найдем выход, — прошептал он, прервав поцелуй, его дыхание смешивалось с моим, горячее и прерывистое.

В его голосе звучала такая решимость, такая уверенность, что я почти поверила ему. Почти поверила, что мы сможем преодолеть все препятствия, что наша истинность окажется сильнее всех традиций, всех предрассудков, всей ненависти между нашими народами.

Его взгляд был полон такого откровенного желания, что у меня перехватило дыхание. Я видела, как расширились его зрачки, почти поглотив радужку, как на его шее бьется пульс — быстрый, как у загнанного зверя.

— Я скучал по тебе, — признался он, и эти простые слова, произнесенные его глубоким голосом, заставили мое сердце трепетать.

Он зарылся лицом в мои волосы, вдыхая их аромат, и я почувствовала, как дрожь проходит по его телу — почти незаметная, но я была слишком близко, чтобы не заметить.

Его руки стали более настойчивыми, скользя по моей спине, бедрам, изучая изгибы моего тела через ткань одежды с таким собственническим жестом, что мое дыхание сбилось. С каждым его прикосновением мое тело отзывалось все сильнее, внутри разливался жар, который становился почти невыносимым.

Райт целовал меня так, словно хотел запомнить вкус моих губ, словно боялся, что в любой момент я могу исчезнуть. И я отвечала с той же страстью, с тем же отчаянием, вкладывая в каждое движение все свои чувства, которые не могла выразить словами.

В какой-то момент я почувствовала, как мои ноги отрываются от земли — Райт подхватил меня, не прерывая поцелуя. Инстинктивно я обвила его талию ногами, прижимаясь еще ближе, ощущая сквозь ткань одежды его возбуждение.

Не разрывая объятий, он понес меня вглубь церкви, туда, где мы обустроили наше маленькое убежище. Небольшая комната за алтарем, которую мы постепенно превращали в подобие спальни — с матрасом, покрытым чистыми простынями, несколькими свечами, которые давали мягкий, интимный свет.

Райт опустил меня на матрас с неожиданной нежностью, но его глаза… его глаза горели таким огнем, что я задрожала от предвкушения. Он нависал надо мной, опираясь на руки, его взгляд блуждал по моему лицу, словно запоминая каждую черточку.

Его руки скользнули под мою блузку, касаясь обнаженной кожи живота, поднимаясь выше. Каждое прикосновение было как огонь, оставляющий за собой след из мурашек и жара. Он расстегнул пуговицы одну за другой, обнажая меня, его взгляд был голодным и восхищенным одновременно.

Когда моя блузка упала на пол, он на мгновение замер, просто глядя на меня, и в его глазах я видела такое обожание, что мое сердце готово было выскочить из груди.

— Ты прекрасна, — сказал он тихо, и в его голосе звучало почти благоговение.

Он не закончил, словно не мог подобрать слов, чтобы выразить свои мысли. И это молчание, это неожиданное косноязычие от того, кто обычно так хорошо владел словами, тронуло меня больше, чем любые комплименты.

Я потянулась к его рубашке, расстегивая ее дрожащими пальцами. Он помог мне, быстрым движением избавившись от нее. Его торс был совершенством — широкие плечи, рельефные мышцы, узкая талия.

Он притянул меня к себе, и когда наша обнаженная кожа соприкоснулась, я не смогла сдержать стон. Это было так интимно, так правильно, словно мы были созданы друг для друга — что, в сущности, было правдой.

Его губы нашли мои в новом поцелуе, более глубоком, более настойчивом. Его руки скользили по моему телу, изучая, лаская, даря удовольствие, о котором я даже не подозревала. Когда его пальцы коснулись края моего белья, я инстинктивно подалась ему навстречу, безмолвно прося о большем.

— Лира, — прошептал он мое имя, и в этом единственном слове было столько эмоций, столько нежности, что мое сердце сжалось.

Когда мы оба остались обнаженными, он на мгновение замер над мной.

Что-то дрогнуло в его глазах — что-то глубокое и темное, как сама ночь. Он медленно опустился на меня, его тело, горячее и твердое, идеально подходило к моему, словно недостающая половина пазла. Я чувствовала его возбуждение, прижимающееся к моему бедру, и это знание наполняло меня странной смесью страха и предвкушения.

Его руки и губы исследовали мое тело с почти благоговейной нежностью, находя места, о чувствительности которых я даже не подозревала. Он целовал мою шею, ключицы, спускался ниже, к груди, заставляя меня выгибаться навстречу, тихо стонать от нарастающего удовольствия. Каждое его прикосновение, каждый поцелуй отзывались во мне волной наслаждения, которая постепенно нарастала, превращаясь в нестерпимую потребность.

— Райт, — выдохнула я, не в силах больше терпеть эту сладкую пытку. — Пожалуйста…

Он понял без слов. Устроившись между моих ног, он замер, глядя мне прямо в глаза, и в его взгляде я видела столько эмоций — желание, нежность, страх, решимость. Словно он тоже понимал, что этот момент изменит нас навсегда, что после него не будет пути назад.

— Это может быть больно, — предупредил он, его голос был настолько хриплым, что я едва узнала его.

— Я знаю, — прошептала я, готовясь к тому, что должно было произойти, к физической близости, которая скрепит нашу связь еще сильнее. — Я доверяю тебе.

В его глазах промелькнуло что-то похожее на изумление, словно он не мог поверить, что кто-то может ему доверять настолько полно, настолько безоговорочно. Особенно я — чистая, та, кто должна была бы бояться и презирать его по самой своей природе.

Он медленно начал входить в меня, контролируя каждое движение, внимательно следя за моей реакцией. Его лицо было напряжено от усилия, которое требовалось, чтобы сдерживаться, чтобы не поддаться инстинктам, требующим быстрее, глубже, сильнее.

Я чувствовала растяжение, дискомфорт, который постепенно нарастал. А потом — резкий укол боли, когда он преодолел барьер, доказательство моей невинности, которую я сохранила для него, только для него, даже не осознавая этого до того момента, как наши метки соединились.

Я вскрикнула, инстинктивно напрягаясь, цепляясь за его плечи, и заметила, как Райт тоже вздрогнул, его лицо на мгновение исказилось, словно он почувствовал ту же боль, что и я.

— Метка, — прошептал он, его глаза расширились от изумления. — Я чувствую то же, что и ты.

Эта мысль была одновременно странной и волнующей — знать, что он буквально может ощущать мои эмоции, мои физические ощущения. Что мы связаны на таком глубоком, интимном уровне, о котором большинство людей могли только мечтать.

Он замер, давая мне время привыкнуть, его рука нежно гладила мое лицо, убирая прядь волос со лба, заправляя ее за ухо с такой бережностью, словно я была сделана из хрупкого стекла.

— Ты в порядке? — спросил он тихо, и в его глазах я видела искреннюю заботу, искреннее беспокойство, которые он обычно так тщательно скрывал за маской холодности и сарказма.

— Да, — я кивнула, чувствуя, как первоначальная боль начинает уступать место чему-то другому, более приятному, более глубокому. — Продолжай, пожалуйста.

Он начал двигаться — очень медленно, осторожно, внимательно наблюдая за моей реакцией, готовый остановиться при малейшем признаке дискомфорта. Постепенно боль полностью исчезла, уступив место новым, удивительным ощущениям, которые я не могла даже описать. Каждое его движение посылало волны удовольствия по моему телу, заставляя меня цепляться за его плечи, выгибаться ему навстречу, желая большего, глубже, сильнее.

Я видела, как изменилось его лицо, как оно утратило свою обычную сдержанность. Я видела желание в расширенных зрачках, напряжение в линии его челюсти, капли пота на висках. Видела, как он прикусывал нижнюю губу, сдерживая стоны, как дрожали его руки, когда он удерживал себя над мной, стараясь не навалиться всем весом.

С каждым его толчком внутри меня нарастало напряжение, скручиваясь в тугую спираль, которая, казалось, была готова взорваться в любой момент. Я слышала свои стоны, как будто со стороны, чувствовала, как мое тело отвечает на каждое его движение, как оно само начинает двигаться в ритме, который задавал он.

— Райт, — выдохнула я его имя, чувствуя, что приближаюсь к чему-то невероятному, к вершине, о существовании которой даже не подозревала. — Райт, я…

— Я знаю, — прошептал он, его движения стали более резкими, более настойчивыми, словно он тоже терял контроль, который так ценил в обычной жизни.

Волна наслаждения накрыла меня с головой, заставляя выкрикнуть его имя, вцепиться в его плечи, когда все мое тело содрогалось от удовольствия, настолько сильного, что на мгновение я забыла обо всем — о наших различиях, о препятствиях, о мире вокруг. Был только он, только мы, только эта невероятная связь между нами.

И в тот же момент я почувствовала, как Райт тоже достигает пика, как его тело напрягается надо мной, как он с хриплым стоном изливается, в последний момент выйдя из меня.

Но помимо физического удовольствия произошло что-то еще. Что-то, чего я не ожидала, что застало меня врасплох своей силой, своей интенсивностью. Словно между нами протянулась новая нить, невидимая, но ощутимая, связавшая нас еще крепче. Словно часть его души вплелась в мою, а часть моей — в его, делая нас единым целым на уровне, который я не могла даже осознать полностью. Метка на моем запястье ярко вспыхнула, не болезненно, а… торжествующе, словно празднуя наше окончательное воссоединение.

По выражению лица Райта я поняла, что он тоже это почувствовал. В его глазах отразилось изумление, почти благоговение, словно он только что столкнулся с чем-то, превосходящим его понимание.

— Что это было? — прошептала я, когда способность говорить вернулась ко мне, когда мир вокруг снова обрел четкость и реальность.

Райт опустился рядом со мной, притягивая к своей груди, и я с удовольствием прижалась к нему, наслаждаясь теплом его тела, стуком его сердца под моей щекой. Его рука нежно гладила мои волосы, перебирая пряди с такой бережностью, которую я редко видела в нем.

— Связь истинных, — ответил он тихо, его голос звучал непривычно мягко, почти благоговейно. — Она стала сильнее.

В его словах не было той привычной сдержанности, того контроля, которые он обычно проявлял. В них была чистая, неприкрытая эмоция, которую он, казалось, даже не пытался скрыть.

Я положила голову ему на грудь, слушая размеренное биение его сердца, постепенно замедляющееся после нашей страсти. В его объятиях было тепло и спокойно, словно я наконец нашла свое место в этом мире, свое предназначение.

— Что мы будем делать дальше? — спросила я после долгого молчания, не в силах полностью отпустить реальность, которая ждала нас за пределами этой комнаты, этой церкви. — Все становится еще сложнее.

Он крепче прижал меня к себе, и я почувствовала, как его тело снова напряглось, словно готовясь к битве.

— Не думай об этом сейчас, — прервал он меня, и в его голосе я слышала не просьбу, а скорее приказ, привычку к командованию, которая, должно быть, была частью его воспитания как наследника правителя.

Я до сих пор не могла поверить в происходящее. В то, что только что произошло между мной и Райтом. Я, чистая, только что отдалась искаженному по собственной воле. Но странно, что я не чувствовала ни капли сожаления. Каждая частичка моего существа желала этого воссоединения больше всего на свете, словно это было самым естественным, самым правильным, что могло произойти.

Мы говорили еще какое-то время, о нас, о наших чувствах, о странных и сложных обстоятельствах, в которых оказались. Затем, одевшись, мы готовились к новому расставанию. Ночь почти закончилась, и нам обоим нужно было возвращаться — к нашим отдельным жизням, к нашим отдельным мирам.

Мы почти вышли из церкви, когда Райт внезапно повернул меня к себе и запечатлел еще один поцелуй на моих губах.

— Не выдумывай лишнего, — сказал он тихо, и в его голосе звучала непривычная мягкость. — То, что произошло сегодня ночью… оно важно. Для меня тоже.

Эти слова были так важны для меня, так необходимы. Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается тепло.

Но в тот момент, когда наши губы снова соединились в поцелуе, дверь позади нас резко распахнулась.

Звук был настолько неожиданным, что я вздрогнула и резко обернулась, все еще оставаясь в объятиях Райта. В бледном лунном свете, струящемся через витражи, я увидела того, кого меньше всего ожидала увидеть здесь.