Глава 32

После разговора с Арло я была эмоционально измотана, но с ясностью в мыслях, которой не ощущала уже очень давно. Опасения и страхи никуда не делись, но теперь они соседствовали со странным чувством освобождения. Словно я сбросила тяжелые цепи притворства, которые носила слишком долго.

Когда наступила ночь, я приготовилась к привычной боли и тоске — к тем ощущениям, которые возникали, когда мы с Райтом не виделись. Но, к моему удивлению, метка на руке оставалась спокойной — никакого жжения, никакого покалывания.

Утром я снова обратила внимание что чувствую себя — нормально. И меня это обеспокоило. Осмотрев свою руку, я провела пальцами по извивающимся линиям рун — они выглядели как обычно. Может быть, наша связь с Райтом укрепилась настолько, что физическое расстояние больше не причиняло нам боли? Или… возникла более тревожная мысль — что, если что-то случилось с ним?

Завтрак с Арло прошел в полном молчании. Атмосфера за столом была настолько напряженной, что, казалось, воздух можно было резать ножом. Мы лишь вежливо поздоровались, после чего, даже не взглянув на меня, он полностью сосредоточился на своей тарелке. Я наблюдала за ним из-под опущенных ресниц, пытаясь разгадать его мысли, но он оставался непроницаемым.

Доев свой завтрак в полной тишине, он аккуратно промокнул губы салфеткой, встал из-за стола и, не сказав мне ни слова после вчерашнего разговора, покинул столовую. Его шаги гулко отдавались в тишине, пока не стихли в отдалении.

Оставшись одна, я медленно допила чай, размышляя о своих следующих действиях. Мне отчаянно хотелось узнать больше об Элеоноре — эта таинственная девушка, чье имя вызывало такой страх и напряжение в доме Арло, не давала мне покоя. Я вспомнила о садовнике, который рассказал мне о ней. Возможно, он мог бы рассказать мне больше?

С этой мыслью я отправилась на поиски старика, но одна из служанок, увидев, как я направляюсь к саду, поспешила сообщить мне неожиданную новость.

— Мисс Лира, — проговорила она, нервно сминая край фартука. — Если вы ищете мистера Ходжеса, то его сейчас нет. Он взял отпуск на несколько недель. Его заменяет новый садовник, мистер Финч.

— Отпуск? — переспросила я, не скрывая удивления.

Служанка опустила глаза, избегая моего взгляда.

— Это было… внезапное решение, мисс. Семейные обстоятельства, как я слышала.

Я кивнула, но внутри меня поселилось неприятное чувство. Слишком много совпадений, слишком много странностей. Сначала наша с Арло конфронтация, теперь внезапный отпуск садовника, который мог бы рассказать мне об Элеоноре. Я начинала понимать, что в этом доме нет ничего случайного — здесь у стен есть глаза и уши, и Арло внимательно следит за каждым шагом его обитателей, особенно за моими.

После обеда я стояла у окна своей комнаты и наблюдала, как черный автомобиль Арло выезжает за ворота особняка. Наконец-то дом остался без его тяжелого присутствия, и я могла вздохнуть свободнее. Не желая проводить еще один день в праздном ожидании, я решила исследовать библиотеку Арло.

Библиотека оказалась именно такой, как я и представляла — величественной, с высокими потолками и стенами, полностью заставленными книжными полками. Запах старых книг и полированного дерева наполнял воздух, создавая атмосферу тепла и уюта. Солнечный свет струился через высокие окна, падая золотистыми лучами на темное дерево и кожаные переплеты.

Я медленно шла вдоль полок, проводя кончиками пальцев по корешкам книг, наслаждаясь ощущением тисненых названий под пальцами. Здесь были книги на разные темы — история, наука, философия, литература… Мой взгляд остановился на небольшом томике в кожаном переплете. Я вытащила книгу, ощущая приятную тяжесть в руках.

С книгой в руках я устроилась на широком подоконнике, как делала это дома тысячи раз. Подтянув колени к груди и прислонившись спиной к оконной раме, я открыла книгу и погрузилась в знакомые с детства стихи.

Не знаю, сколько времени я провела, погрузившись в чтение, но внезапно краем глаза уловила какое-то движение. Подняв взгляд от страниц, я заметила незнакомую женщину, идущую по гравийной дорожке от ворот к особняку. Она двигалась неторопливо, с достоинством, присущим людям преклонного возраста. Ее седые волосы были аккуратно собраны в строгий пучок, а прямая спина и высоко поднятая голова говорили о внутренней силе, которую не смогли согнуть годы.

Я с интересом наблюдала, как одна из прислуг вышла ей навстречу. Через закрытое окно я не могла расслышать их разговор, но по напряженной позе служанки и жестам было ясно, что незнакомку не ждали и, возможно, даже не хотели видеть. Однако было что-то в этой женщине — в ее спокойной уверенности и мягком, добром взгляде — что заинтриговало меня.

Захлопнув книгу, я быстро спустилась вниз, движимая внезапным любопытством и странным предчувствием, что эта встреча важна. Когда я вышла на крыльцо, то услышала, как домработница, сцепив руки перед собой, говорила с едва скрываемым раздражением.

— Я уже сказала вам, мадам, мистера Рейнфильда сейчас нет дома. Я должна попросить вас уйти.

Пожилая женщина стояла спокойно, ее лицо, изрезанное морщинами, выражало терпеливое ожидание, но в глазах светился непоколебимый дух.

— Я подожду, — просто сказала она. — Арло должен услышать то, что я пришла сказать.

— Боюсь, это невозможно, — настаивала домработница, повышая голос. — Мистер Рейнфильд дал строгие указания насчет посетителей, и вы…

Я не могла больше оставаться в стороне и поспешила к ним, чувствуя странную необходимость заступиться за эту женщину.

— Все в порядке, Марта, — обратилась я к домработнице, которая от неожиданности моего появления вздрогнула. — Я могу принять гостью.

Марта выглядела растерянной, не зная, как поступить. Она переводила взгляд с меня на незнакомку и обратно, явно борясь между моим распоряжением и страхом перед гневом Арло.

— Но мисс Лира, мистер Рейнфильд…

— Уверена, он поймет, — мягко, но твердо прервала я ее. — Пожалуйста, подготовьте чай в малой гостиной.

Неохотно кивнув, Марта бросила последний тревожный взгляд на незнакомку и скрылась в доме. Я повернулась к пожилой женщине, которая теперь смотрела на меня с нескрываемым интересом и, как мне показалось, с теплой улыбкой в глазах.

— Здравствуй, доченька, — произнесла она мягким, бархатистым голосом, который сразу располагал к себе.

— Мы знакомы? — спросила я, хотя была уверена, что никогда не встречала эту женщину раньше.

— Нет, — она мягко покачала головой. — Но я наслышана о том, что ты истинная Арло.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось от этих слов. Хотелось возразить, сказать правду, но вместо этого я просто кивнула.

— Да, это правда.

Женщина улыбнулась, но в ее глазах промелькнула какая-то грусть, словно она знала больше, чем говорила.

— Меня зовут Молли Эллингтон, — представилась она. — Я была гувернанткой Элеоноры Рейнфильд с ее малых лет.

От её слов внутри меня всё перевернулось. Наконец-то я встретила кого-то, кто мог рассказать мне о ней — человека, знавшего ее не понаслышке, а близко, как никто другой.

— Пожалуйста, миссис Эллингтон, — сказала я, стараясь скрыть свое волнение. — Входите. Я очень рада встрече с вами.

Я провела гувернантку в малую гостиную, где нас уже ждал сервированный чай. Закрыв за нами дверь и убедившись, что нас никто не подслушивает, я повернулась к ней, чувствуя, что нашла ключ к загадке, которая не давала мне покоя все это время.

— Миссис Эллингтон, — начала я, не в силах сдержать свое любопытство. — Расскажите мне, пожалуйста, об Элеоноре. Кем она была? Что с ней случилось? Почему в этом доме все боятся даже произнести ее имя?

Молли Эллингтон долго смотрела на меня, словно оценивая, достойна ли я услышать историю, которую она хранила. Затем она тяжело вздохнула и начала свой рассказ голосом, полным старой, но не утихшей боли.

— Элеонора, — начала Молли, бережно держа чашку чая в своих морщинистых руках. Её глаза приобрели отстранённый вид, словно она смотрела сквозь время. — Моя маленькая Элли была солнцем этого дома.

Я подалась вперёд, боясь пропустить хоть слово. Пожилая женщина отпила глоток чая и посмотрела на меня, словно оценивая, действительно ли я хочу знать всё.

— С самого детства Элеонора была особенной. В четыре года она уже читала сложные книги, к шести писала стихи, которые заставляли взрослых плакать. Её руки всегда были испачканы красками — она рисовала везде, на бумаге, на стенах, на своих платьях. И знаешь, в её рисунках была такая жизнь, такая глубина…

Молли улыбнулась воспоминаниям.

— В её комнате до сих пор должны висеть некоторые из её картин. Арло не позволил ничего трогать после… — она запнулась. — После её исчезновения.

— А Арло? — осторожно спросила я. — Какими были их отношения?

— О, — глаза Молли наполнились теплом. — Арло обожал свою младшую сестру. Он был совсем другим человеком тогда. Добрым, открытым, полным жизни. Элли была центром его вселенной. Всё, что ты видишь в этом доме, — она обвела рукой комнату. — Всё было для неё. Книги, музыкальные инструменты, картины… Он исполнял каждое её желание, баловал её безмерно, но каким-то образом она оставалась скромной и доброй.

Я пыталась представить Арло — холодного, расчётливого Арло — любящим братом, готовым на всё ради сестры. Образ не складывался в моей голове.

— Что с ней случилось? — тихо спросила я.

Лицо Молли помрачнело, словно тень прошла по нему.

— Ей было шестнадцать, когда она исчезла, — голос гувернантки стал тише. — Это случилось в День Равноденствия, на большом празднике, в этом особняке. — Десятки гостей, музыка, танцы… А наутро Элли просто… не стало. Никто не видел, как она ушла, никто не слышал ничего подозрительного. Она просто растворилась в воздухе.

Я почувствовала, как холодок пробежал по спине.

— И что было потом?

— Арло… — Молли покачала головой. — Арло изменился в одночасье. Словно свет внутри него погас. Он стал одержим поисками сестры, не спал, не ел, почти не разговаривал ни с кем. А потом… — она замолчала, словно сомневаясь, стоит ли продолжать.

— Что потом? — подтолкнула я её.

— Потом он стал другим. Жестким. Холодным. Отстранённым. Оборвал все связи с прошлым, уволил почти весь персонал, включая меня, — в её голосе звучала горечь. — Попрощался со мной так, будто мы никогда и не были близки, будто я не вырастила их обоих. И его ненависть… она стала его движущей силой.

— Ненависть к кому? — спросила я, хотя внутри уже знала ответ.

— К Искажённым, — ответила Молли, подтверждая мои опасения. — Он уверен, что это они виновны в исчезновении Элеоноры. Но его ненависть, — она понизила голос почти до шёпота. — Направлена не туда, куда следует.

Я нахмурилась, не совсем понимая.

— Что вы имеете в виду?

— Иногда ответ находится там, где мы меньше всего ожидаем его найти, — загадочно произнесла она. — Нужно смотреть во все стороны, не только в ту, куда указывают другие.

Я пыталась разгадать её загадку, но смысл ускользал от меня. Молли, видимо заметив моё замешательство, слегка улыбнулась.

— Не пытайся понять всё сразу, дитя. Иногда правда открывается постепенно, шаг за шагом.

Она отставила чашку и открыла маленькую сумочку, которую держала на коленях. После недолгих поисков она достала небольшой старинный ключ из потемневшего металла.

— Я хотела передать это Арло, — сказала она, протягивая мне ключ. — Но, возможно, судьба распорядилась так, что именно ты должна получить его.

Я с трепетом взяла ключ, чувствуя его холодную тяжесть в ладони.

— Что это за ключ? От чего он?

— В комнате Элеоноры, за большой картиной с изображением морского побережья, есть маленький сейф. Этот ключ открывает его, — объяснила Молли. — Там ты найдёшь ответы, которые ищешь. И которые, возможно, помогут спасти заблудшую душу Арло.

— Комната Элеоноры… — повторила я, осознавая, что ни разу не была там. — Где она находится?

— На третьем этаже, западное крыло, последняя дверь в конце коридора, — ответила Молли.

Я сжала ключ в ладони, чувствуя странное волнение и страх одновременно.

— Почему вы решили прийти именно сейчас? После стольких лет?

Молли посмотрела в окно, где уже начинали удлиняться вечерние тени.

— Я стара, дитя. Моё время подходит к концу, и я не хочу уйти, не попытавшись исправить то, что ещё можно исправить. И потом, — она повернулась ко мне с легкой улыбкой. — Я хотела встретиться с той, кого Арло выбрал себе в пару. Хотела убедиться, что ты… — она не закончила фразу, но в её взгляде я прочитала странную смесь надежды и сомнения.

Мы проговорили ещё около часа. Молли рассказывала мне истории о детстве Элеоноры и Арло — забавные, трогательные, полные любви и света. С каждой историей образ Арло в моей голове становился всё более противоречивым, непонятным. Как этот заботливый, любящий брат превратился в холодного, расчётливого человека, которого я знала?

Наконец Молли поднялась, давая понять, что визит подходит к концу.

— Мне было очень приятно познакомиться с тобой, Лира, — сказала она, пожимая мою руку своими тёплыми пальцами. — Я надеюсь, ты сможешь помочь Арло, спасти его заблудшую душу. В глубине, под всей этой горечью и ненавистью, он всё ещё тот мальчик, который любил свою сестру больше жизни.

Я проводила её до ворот, чувствуя странную смесь благодарности и тревоги. Её слова, её загадки, её надежда — всё это легло тяжёлым грузом на мои плечи. Я стояла у ворот, наблюдая, как её маленькая фигура исчезает вдали, и сжимала в руке ключ — ключ, который, возможно, открывал не только сейф, но и дверь к правде.

Возвращаясь в дом, я чувствовала, как внутри нарастает решимость. Комната Элеоноры. Сейф за картиной. Ответы, которые могли изменить всё.

Сейчас, когда Арло не было дома, у меня был шанс. Я должна была им воспользоваться.