Глава 13. Диора

Мы шагаем в безбрежный золотистый океан рапса. Тут необычная атмосфера: пахнет травами и медом, гудят насекомые. Вдоль поля пролегают тропки, на которых, если поискать, можно найти небольшие зеленые островки. Они будто специально созданы для отдыха и дум о вечном. Тут-то мы и расстилаем плед.

Ранель держится непринужденно и даже как-то интригующе-безразлично. Не стремится меня коснуться, не отпускает сальных шуточек, да и в мою сторону смотрит лишь изредка. Усевшись на плед, молча достает из корзинки ягоды и фрукты, а из сумки-холодильника – две алюминиевые банки пива.

– Я не пью, – спешу предупредить я. – Мне по религии не положено.

– Безалкогольное, – усмехается он. А затем ловко вскрывает одну из банок и протягивает мне. – Держи. И кончай уже корчить из себя пай-девочку. Кроме нас, тут никого нет.

Он по-прежнему уверен, что мое благоразумие – просто кич. И это немного обидно, ведь до встречи с ним я действительно была самой что ни на есть пай-девочкой.

– Аллах все видит, – возражаю я.

Но пиво из рук Ранеля все же беру. Раз безалкогольное, значит, можно. Делаю небольшой глоток и прислушиваюсь к ощущениям. Вкус непривычный, но довольно приятный. Терпкая горечь быстро растворяется на языке, уступая место легкой ненавязчивой сладости.

– А ты не думала, что у Аллаха полно куда более важных дел, чем следить за градусом твоего напитка? – иронизирует демон.

Он открывает свою банку и разом осушает ее почти наполовину.

– Ты неверующий, да? – догадываюсь я.

– Ну почему же? – он задумчиво глядит вдаль. – В каком-то смысле очень даже верующий.

– А вот мне кажется, что твой образ жизни невообразимо далек от идеалов благочестивого христианина, – едко вставляю я.

Правоверный демон. Ну ей-богу, смешно же!

– Каюсь, грешил. Но, бля, с каким удовольствием!

Он посмеивается, и я тоже не удерживаюсь от улыбки. Этот парень неотразим в своем бесстыдном обаянии! Весь такой беспечный, порочный, плюющий на общественные нормы морали… И как меня угодило попасть в его сети? Ведь не выберусь оттуда живой. Ох, не выберусь…

– Долго будешь стоять? – интересуется Измайлов, вырывая меня из мыслей, полных самобичевания. – Садись давай.

Плед, расстеленный на траве, стандартного размера, но в данную секунду кажется мне неприемлемо маленьким. Если я сяду, наши с демоном тела неизбежно соприкоснуться, и тогда…

Одному лишь дьяволу известно, что случится тогда.

– Да мне и так неплохо, – пробую отвертеться я.

Ранель проходится по мне долгим изучающим взглядом, а затем вдруг говорит:

– Давай откровенно, Шахерезада. Чего ты боишься?

– Тебя, – помолчав, отзываюсь я.

– Ты боишься, что я причиню тебе боль?

– Не физическую, – мотаю головой. – Скорее, душевную.

Возможно, это предубеждение, но мне почему-то кажется, что этот человек способен катком пройтись по моим чувствам. Растоптать. Уничтожить. В крошку перемолоть. Он – хищник, а я – травоядное. И законы джунглей никто не отменял.

– Тогда давай придумаем стоп-слово? – неожиданно предлагает он.

– Какое еще стоп-слово?

– Если общение со мной станет совсем невмоготу, просто скажи это слово. И я оставлю тебя в покое.

– Ты серьезно? – не верю я.

– Абсолютно, – он смотрит на меня с вызовом, не моргая.

– Ну… Хорошо, – соглашаюсь растерянно. – И что же это будет за слово?

– Нужно нечто такое, что мы не употребим в рядовом разговоре… Как насчет сомнамбула?

– Сомнамбула? – его выбор слегка шокирует.

– Ну да. Лично я никогда не использую это слово в обычной речи, а ты?

– И я…

– Значит, решено. Наше стоп-слово «сомнамбула», – бодро провозглашает демон. – А теперь садись, Шахерезада. И перестань меня бояться.

Мне не остается ничего иного, кроме как повиноваться. Осторожно опускаюсь на плед и сгибаю ноги в коленях. Адреналин вспарывает вены. Позвоночник натянут струной. А в груди теснит от предчувствия чего-то большого и светлого…

– Любишь стихи? – Ранель поворачивает голову, и наши лица замирают на расстоянии дыхания.

– Люблю, – отвечаю одними губами.

Скоропалительно и неумолимо, меня засасывает на дно глубоких зеленых омутов. Я растворяюсь в глазах Измайлова. Безвозвратно тону в них.

– Поэт-фаворит? – спрашивает шепотом.

– Есенин, – отвечаю, не задумываясь.

Вообще-то я еще Окуджаву люблю. И Заболоцкого. Но первым на ум почему-то Сергей Александрович пришел.

– Вы помните, Вы всё, конечно, помните, Как я стоял, Приблизившись к стене, Взволнованно ходили вы по комнате И что-то резкое В лицо бросали мне. Вы говорили: Нам пора расстаться, Что вас измучила Моя шальная жизнь, Что вам пора за дело приниматься, А мой удел — Катиться дальше, вниз...*

Ранель декламирует стихи Есенина, а внутри меня закручивается бешеный вихрь смятения, перемешанного с восторгом. Знаете, есть такое выражение «бабочки в животе порхают»? Так вот, в моем животе не бабочки, а, скорее целый улей пчел! Мне и щекотно, и волнительно, и больно – все вместе.

Происходящее напоминает четко выверенный коварный план по соблазнению наивной впечатлительной дурочки. Рапс, плед, безалкогольное пиво, стихи… Умом я понимаю, что прямо сейчас меня профессионально и технично цепляют на крючок, но я бессильна оказать сопротивление. Бессильна остановить безумство взбунтовавшейся души.

Честно? Я ни за что бы не подумала, что Ранель увлекается литературой. По моим субъективным впечатлениям, он из той категории парней, что вечно зависают в клубах, балуются наркотиками и изредка почитывают комиксы. Они знают о многом, но по верхам. Уважают женщин, но только на словах. Мечтают о красивом будущем, но каждый день гробят его ленью и алкоголем.

Мне казалось, что я хорошо знаю этот типаж, но, как видно, опять ошиблась. Потому что чтение книг никак не вписывается в созданный у меня в голове образ. Есть человек просто разумный, а есть читающий. И он всегда глубже, сложнее, опаснее…

Сначала Ремарк, теперь Есенин… Нет, это не может быть совпадением. Ранель и правда дружит с печатным словом. И от этого мне вдвойне страшно.

Внезапно демон замолкает, оборвав стихотворение на предфинальной ноте. Впереди еще пара строк, но он почему-то их не договаривает.

– А дальше? – тихо роняю я, глядя на его красивые манящие губы.

– Потом, – он наклоняется вперед и обдает электричеством мою и без того полыхающую кожу. – А сейчас – я хочу тебя.

*«Письмо к женщине» С.А. Есенин.