Глава 31. Юля
– Вань, ты как? – спрашивает Мия, покачивая на руках четырехмесячную дочь.
Строю рожицу и улыбаюсь. Ну что за чудо, эта Таечка!
– Так словно меня отжали, а постирать забыли, – отвечает Соболев, тяжело вздыхая.
Украдкой наблюдаю за массивной фигурой, разбросанной по дивану.
– Впрочем, как всегда…
Иван с Мироном не так давно открыли собственную строительную фирму. Практически всё время сейчас проводят вместе, поэтому встречаюсь с сыном нынешнего мэра я довольно часто. С сыном прежнего, Виктора Андреевича Демидова, конечно, чаще… Но это только пока!..
Сглатываю набегающие слезы и закусываю сразу обе губы.
Мия продолжает практически односторонний, монотонный диалог с Соболевым:
– Зачем так напиваться, Иван?
– Я трезв.
– Сегодня – да. Я про вчера.
– Тебе показалось, – отвечает он скучающе, закидывая ногу на ногу. – Вчера… меня здесь не было. Это был не я.
– Ах вот как, – смеется Мия звонко. – Мне от недосыпа всё показалось?..
Тоже давлю улыбку и осторожно помешиваю чай в кружке.
Прийти сюда, чтобы не оставаться сейчас одной – моё лучшее за сегодня решение. И точно не такое болезненное, как другое, принятое мной по дороге сюда…
– Всё равно так нельзя, Вань. Ты можешь просто…
– Хватит, – злится Соболев. – Не хочу об этом…
– Не приставай к нему, Карамелина, – Мирон выныривает из кипы бумаг и отпивает свой чай. Смачно впивается в кусок пиццы.
Я бы тоже поела…
– Больно надо, – фыркает Мия, поднимаясь. – Жизнь твоя, живи как угодно. Может, и правильно она…
– Ми-я, – осекает жену Мирон.
– Молчу.
– Только не обижайся, Громова, – примирительно произносит Соболев, складывая руки на груди. – Я сегодня социопат.
– Ты последний год каждый день он.
– Не преувеличивай.
Сидя в кресле, тяжко вздыхаю, рассматриваю незамысловатые линии на журнальном столике.
– Ну а ты, мелочь пузатая, – обращается ко мне брат. – Чего такая грустно-красивая? Опять с черчением проблемы?..
– Ещё какие! – ворчу, заливаясь краской.
Если б ты только знал, насколько уровень нашего конфликта перетек в горизонтальную плоскость… Даже не представляю, если узнаешь.
Вздрагиваю и отворачиваюсь. Чувствую на себе внимательный взгляд брата, поэтому принимаю скучающий вид.
– У вас там вроде Лёва Демидов ведёт, – оживляется Иван. – Давай я пообщаюсь, Юль, смягчится как к своей.
– Я сама…
Пообщалась уже.
Теперь с черчением проблем нет, а вот сердце?.. Исчёркано в кровь.
Поморщившись, допиваю чай и несу кружку на кухню. Мой мобильный выключен. Потому как всю дорогу, он, не переставая, трезвонил, а я ощущала внутри такое сумасшедшее желание взять трубку, что пальцы ломало.
– На тебе лица нет, Юль, – шепчет Мия, как только я захожу внутрь.
Малышка Тая спокойно лежит в люльке, отделанной белым кружевом.
Мою посуду за собой, вытираю руки полотенцем и усаживаюсь рядом с крошкой. Прохожусь пальчиками по кукольным ножкам и глажу животик.
Всё-таки дети – это чудо. А женщины вместительные. Тихонько посмеиваюсь, вспоминая глупость сказанную Демидову, а потом вдруг улыбка сходит с лица.
Осознание, что это никогда больше не повторится, лупит по голове, и я внутренне сжимаюсь от пронзающей душу тоски.
– Ты говорила у Таи, – оглядываюсь на комнату. – У неё есть хороший психолог в Москве?
– Есть, спросить контакт.
Еле заметно киваю.
– Юля, конечно, я найду, – Мия хватается за телефон. – Какая ты у нас умница!
Да уж.
– Я, пожалуй, поеду, – поднимаюсь с места.
Ещё чуть-чуть и разрыдаюсь. Мирон этого просто так точно не оставит. Противостоять сегодня ещё одному упертому барану я не смогу.
– Вань, ты ведь сейчас поедешь? – кричит Мия в сторону гостиной.
Соболев без особого удовольствия соглашается меня подвезти. А я даю слезам отсрочку ещё на полчаса, пока не приеду домой.
А следом ещё на полчаса, потому что Ивану, оказывается, надо заехать на объект и вместо того, чтобы поливать подушку слезами, я рассматриваю из окна грязный котлован с отвалами из рыжей глины.
– Устала, кнопка? – спрашивает Соболев к моему подъезду.
– Сам ты кнопка, – усмехаюсь, забрасывая сумку на плечо.
– До квартиры-то дойдешь сама?
– Ну конечно, – закатываю глаза. – Как я вообще выживаю?..
– Давай пока, язва сибирская, – смеется Иван.
Выбираясь из автомобиля, в сумерках озираюсь.
– Пока, – лыблюсь, захлопывая массивную дверь внедорожника.
Не оглядываясь бегу к подъезду и, истошно вскрикиваю, когда моё тело разворачивают в воздухе и припирают к стене.
– Это я, – произносит Демидов сипло.
Оборачивается, недоверчиво провожая взглядом Соболева.
Смуглое лицо настолько близко, что я чувствую, насколько ледяное сбивчивое дыхание. Его запах впитываю.
– Где ты была? – спрашивает он, осматривая с ног до головы бешеными глазами.
Выдерживаю уничижительный взгляд, сжимая покрепче сумку. Против воли улыбаюсь, потому что замечаю, что Демидов совсем как его младший брат Пашка. Темно-синяя шапка с курткой и серые брюки. Забавные они…
– С ним была? – Лев кивает в сторону мерцающих вдали фонарей.
Слава богу, Соболев его не застал.
Горько усмехаюсь. Ну, конечно. У нас же дурацкая договоренность.
«Никто не должен знать, Юля».
– Где ты была? – повторяет Лев, как следует встряхивая моё клокочущее тело.
– Я… – хриплю слабо, но изнутри вдруг поднимается волна негодования.
Я просто обязана постоять за себя. Мне нечего стесняться. Я – нормальная. И меня никто стесняться не будет. Ничего постыдного, в том, чтобы со мной встречаться нет.
– Не помню, чтобы давала тебе право задавать мне подобные вопросы, – отвечаю ему его же оружием.
Демидов нависает сверху.
– Что-о? – шипит, как хищник, обнюхивая меня.
Думает… реально думает, что я с Соболевым?.. Бестолковый какой!
– Не собираюсь перед тобой отчитываться…
– Юля…
– Это вообще всё не для меня, – опускаю взгляд. Волосы застилают лицо. – Прятаться вот так, бояться лишнее движение сделать… Я, кажется, переоценила свои силы Лев Викторович…
– О чем ты, черт возьми? – светлые брови морщатся.
Задерживаю дыхание… С ним всегда так. Как в омут с головой, по уши в болоте. Одновременно до искр в глазах хочется жить и до остановки пульса нечем дышать.
Так получается.
Ради него живу и умру, выходит, тоже за него?..
– Я хочу всё закончить, – произношу сдавленно.
Закончить, чтобы дышать… Но уже без искр в глазах…
Лев ни слова не говорит, нервно отводит взгляд и продолжает:
– Это из-за того, что по телефону тебе нагрубил? Геолокацию не скинул?
Невозможный!
– Нет. Не из-за этого.
– Тогда к чему эта истерика, Юля?
– Это не истерика, – выкрикиваю ему в лицо.
Истерика будет позже.
Без тебя!
Как объяснить этому холодному мужчине, что у меня все внутренности выворачиваются оттого, что он держит со мной дистанцию?.. Оттого что права, которые он мне готов вручить, ограничены только постелью пару раз в неделю.
Я думала смогу.
На самом деле почему-то решила, что всего капелька, лишь один осколок Льва Демидова – это лучше, чем его полное отсутствие. Оказалось, что я чертова наркоманка и мне мало!..
Мало его…
Вокруг нас тихо, только прерывистое дыхание слышно.
– Прости, что нагрубил, Юля, – произносит он хрипло. – Был не в настроении. Отец позвонил, вынес мне мозг, что Пашка убежал от бабушки. Без телефона и без денег, мы все сильно перенервничали.
– У тебя есть бабушка?..
– Нет. Это родственники моей мачехи, – произносит он, покрепче вдавливая меня в стену.
Оба делаем вид, что не замечаем искр, которые как вспышки витают вокруг наших тел.
– Зачем он сбежал?..
– Не знаю, – часто моргает. Зависаю на длинных, изогнутых ресницах, и изумленно наблюдаю, как Лев Демидов, словно чеширский кот, устало трется кончиком носа о капюшон моей куртки.
Греется…
Это смотрится так мило, и я словно подтаявшее мороженое вновь на всё согласна, хотя моё решение ещё полчаса назад было таким фундаментальным, что хоть в тот котлован вкапывай.
Когда колючая щека касается моего лица, громко шиплю.
– Это ничего не меняет, – отталкиваю его от себя, но крепкое тело, как пружина снова врезает меня в кирпичную стену. – Я уже всё решила.
– Что ты решила?..
– Что это не для меня, – шепчу яростно.
Синие глаза задумчиво кружат по моему лицу, а затем становятся подозрительными и… уязвимыми.
От его тела вдруг волна жара исходит, будто он взорвется.
– Ты… с ним сейчас была? – кивает Лев в сторону.
От возмущения ахаю и снова пытаюсь вырваться.
Моя шапка съезжает с головы, волосы сбивает ветер. Слезы наконец-то обнаруживают выход, но даже они тут же высыхают.
Он так себя ведёт… Будто ему и вправду не все равно?..
– С ним была? – горячим шепотом хрипит Лев в ухо. – И как?.. Понравилось?..
– Да пошел ты! – реву. – Какой ты глупый… Ненавижу тебя!
Барабаню кулаками по широким плечам. Если он хотел истерику, он её получит. Запомнит надолго, как и я меня…
– Уходи. Пожалуйста, уходи. Я так больше не хочу.
– Ты не Мозгоклюйка, Юля. Ты самая настоящая Мозгоёбка! – Выплевывает Демидов, накрывая мои дрожащие, соленые губы своим ртом.