Глава 41. Юля
– Спасибо тебе, Юльчик!
Мия запахивает легкий шелковый халат поплотнее, и снимает с головы белоснежное полотенце. Активно растирает им влажные волосы.
А похудела-то как.
Покачивая Таю на руках, усаживаюсь в кресло. Макушка племянницы такая манящая, что тут же ныряю в кудрявые волосики и делаю вдох.
Пахнет раем. Клянусь.
– Как зубы начали резаться – я вообще без сна, – причитает Мия. – Если кто-нибудь скажет тебе, что рожать в двадцать лет отличная идея, шли их лесом, Юль. Раньше двадцати пяти даже не думай.
– Да я вроде как не собираюсь, – смущаюсь.
Мало мне проблем, что ли?.. Нельзя мне.
Под грудью ощущается уже привычная пустота. Она поселилась там почти тридцать часов назад, как только я закрыла входную дверь за Демидовым. Я скучаю по нему всем телом и душой.
Кстати, Лев должен прилететь сегодня.
Самым поздним рейсом.
И это самая лучшая новость дня.
Я жду мгновения, когда обниму своего подтаявшего Айсберга, как космонавт ждёт первого полета в космос.
Точно не меньше.
– А Мир всё на фирме занят? – спрашиваю заинтересованно. – Совсем тебе не помогает?
– Да. У него там аврал. Он один кое-как справляется.
– А где Ваня? Вдвоём ведь начинали?
Нахмуриваюсь.
Неужели брат разругался с лучшим другом из-за бизнеса? Когда они только начали заикаться про партнерство, и мой папа, и дядя Андрей Мирона ох как отговаривали. Всё же Соболев – сын Яны Альбертовны, нашей прекрасной мэрши. Зарекомендовала она себя отлично и вряд ли в скором времени закончит карьеру. А разругавшись со своим соучредителем, Мирон мог обрести слишком мощного врага.
К слову сказать, мой упрямый брат все советы выслушал, но сделал по-своему.
– Ваня в загуле, – обеспокоенно выговаривает Мия. – Уже и Яна Альбертовна Миру звонила, а что он сделает? У Соболева одни клубы на уме, как с катушек съехал.
– Клубы? Он же их терпеть не мог?
– Самое смешное, что да. Кто бы знал, что всё так получится?
– А… подруга твоя? Та, что…
– Тая?
– Ага, в честь которой ты наше чудо назвала, – снова дышу в сладкую макушку племянницы.
Держу крепко, как самую редкую драгоценность.
– Ох, я вообще не знаю, Юль… Таисия поменяла телефон и даже не позвонила. Ни мне, ни Иве. Мы ведь со школы втроём дружили. О смене сим-карты сообщила её мама. У меня вообще такое чувство, что это я виновата. Как интуиция, знаешь бывает?
Киваю в ответ.
– Правда, никак не могу понять, в чем именно, – договаривает Мия.
– Всё ещё образуется, я уверена, – успокаиваю. – Они такой красивой парой были. И правда, как Барби с Кеном.
– Да уж. Кто бы знал, что вместо красивой жизни, «Барби» умотает за тридевять земель, а «Кен» начнет хорошенько закладывать за воротник, – горько усмехается Мия и вдруг подозрительно на меня смотрит. – Ты сама-то у нас вычудила, Юль.
– Что? – невозмутимо пожимаю плечами.
– Видела бы ты лицо брата, когда он в тот день лёг спать и до самой ночи рассуждал, что даже представить не может, как его «сестрёнку трахает мерзкий Демидов»…
– И ничего он не мерзкий, – тут же встаю на защиту.
Ох, я этому Мирону!..
– Да, конечно, нет, Юль. Я и сама очень уважаю Лёву. Но ты ведь знаешь их отношение друг к другу. Они как кошка с собакой.
Обратив внимание на мирно спящую дочь, Мия шепчет:
– Давай переложим её в кроватку и посекретничаем на кухне?..
Киваю, осторожно поднимаясь. Когда Тая куксится, аккуратно покачиваю.
– А у тебя отлично получается, – хвалит Мия.
Снисходительно смотрю на неё и укладываю малышку в белоснежную кроватку. Затем накрываю легким одеялком, и ещё несколько минут мы любуемся этой картиной. Всё-таки рождение нового человека – это чудо!
Разместившись на кухне, жена брата ещё раз внимательно рассматривает моё покорёженное лицо.
– Вот сука эта Морозова. Если бы вместо Мирона была я, точно бы помогла тебе оттаскать её за волосы.
Улыбаюсь, потому что такая реакция близкого человека бесценна.
– Что она сказала Мирону? – спрашиваю, сжимая кружку.
Снова бешусь, вспоминая нашу потасовку.
– Тебе лучше не знать, – Мия тоже злится. – Вообще, это Лев должен поставить её на место… Его ведь подруга или кто она там…
– Он уже…
– Что? – округляет глаза невестка.
– Сказал, что послал её… Если дословно, то «нахуй».
Моё лицо вспыхивает от раздирающей душу гордости. Гордости за своего мужчину. Хотя бы в мыслях, я имею право называть Демидова как хочу.
– Ого, Юль. А он ругается матом? Впервые слышу.
– Редко, – легко пожимаю плечами.
– Я рада, что у вас всё хорошо. Ты знаешь, после нашей встречи много думала. А вы ведь подходите друг другу. Демидову просто необходимо было расшевелиться, а тебе нужен кто-то серьёзный, чтобы… хм-м… иногда тебя останавливать. Сама знаешь, куда можешь угодить.
Моя природная искренность неистово бьёт тревогу.
Надо признаться.
Что всё это только на год!
Что он уедет…
И вообще, наши отношения как зыбкие пески. Никогда не знаешь, устоят ли в это раз или мы уйдем под землю… к сожалению, порознь.
– Может быть и подходим, – замечаю, вскакивая с места. – Ладно, я поеду. Он вечером из Москвы прилетает. Я зачем-то утку решила приготовить. Достала из морозилки. Даже не представляю, что с ней делать. Ты, случайно, не знаешь?..
– Я? – усмехается Мия, внимательно за мной наблюдая. – По рецепту не помогу. Но думаю, особую роль надо уделить подаче.
Подмигивает заговорщицки.
Закатываю глаза, понимая, что именно она имеет в виду. Быстро собираюсь и выбегаю на улицу, где уже ожидает такси.
Несмотря на будний вечер, город практически пустой.
Возле подъезда расплачиваюсь с водителем и запахнув кожаную куртку, накинутую поверх теплого вязаного платья, отправляюсь к двери.
– Юля, добрый вечер! – слышится громкий голос позади.
Оборачиваюсь резко.
Удивленно уставляюсь на Виктора Андреевича.
– Здравствуйте, – обеспокоенно выговариваю и озираюсь по сторонам. Пусто.
Демидов старший здесь один? Или Лев тоже уже прилетел?
По позвоночнику нетерпеливая дрожь прокатывается. Часто моргаю. Бывший мэр воспринимает моё поведение по-своему.
Выставляет руки вперед и… улыбается.
– Только не переживайте, Юля. Я хорошо знаком с Андреем Константиновичем, вашим отцом, и Глебом Константиновичем, дядей, если не ошибаюсь. Не собираюсь обижать вас. Ни в коем случае.
– Я не боюсь, – смело отвечаю.
– Предлагаю поужинать вместе, – Виктор Андреевич кивает на темно-синий автомобиль, припаркованный у соседнего подъезда.
Взволнованно сжимаю ремень от сумки.
– Ну же, Юля, – усмехается он. – Мне даже обидна ваша реакция. Просто один ужин и разговор. Я уважаемый человек, и всегда забочусь о своей репутации.
Последняя фраза звучит обезоруживающе и безумно напоминает моего Айсберга. Так вот откуда это непреодолимое желание беречь «репутацию»? Конечно, я догадывалась.
– Хорошо, – соглашаюсь, отправляясь к машине. – Только у меня не так много времени.
У меня там утка, вообще-то, разморозилась…