Глава 20

Лулу

Меня выворачивало, в животе уже было пусто, а позывы продолжались.

Я такого ужаса натерпелась, думала что хуже не может быть. Оказалось нет. Может. Осознать в какого монстра я влюбилась.

Я не видела его в облике вервольфа. Только руки и глаза менялись. Сейчас увидела и узнала на что он способен. Он так легко убивал людей! Пусть ублюдков, пусть я сама хотела это сделать, когда они били меня. Но видеть эту резню, как в фильме «Пила», только вместо пилы его руки, которые ласкали меня. Это не кино, в живую смотреть на это – страшно.

Их вопли до сих пор глушили меня. И кровь. Море крови. Мои ноги, руки в красных брызгах. И мне страшно. Вдруг он также разозлиться на меня и разделает, как индейку на день благодарения.

– Лулу, – он стоит абсолютно голый, совершенное тело, мышцы-канаты. Он приближается. Мне трудно смотреть, глаза заплыли, веки, как свинец.

– Не подходи!

– Хватит! – он раздражен. – Я не причиню тебе вреда, – облизывается. Я пячусь, а потом бегу.

Меня не смущает тот факт, что я голая, что на улице полно уродов, которые могут поймать, изнасиловать. Страшнее тот зверь, что бежит за мной.

Оглянулась, его глаза пожелтели. Он отталкивается ногами от пола, взмывает в воздух на три метра, цепляется за бетонную колонну. И прыгает прямо передо мной.

– Добегалась, – ударяюсь о его грудь, почти падаю, но он подхватывает меня на руки.

Его жар обжигает, во мне раздрайв. Мне хочется и прижаться к нему, и бежать, потому что внутри него безжалостное животное. Я сжимаюсь в комок.

– Не бойся Топазик.

– Ты убил их. Всех убил! – кричу, жадно хватаю воздух. То, что я сейчас чувствую похоже на паническую атаку.

– Я знаю, – скрипит зубами. – И ещё раз бы это сделал.

– Почему?

– Они заслужили! Они посмели тронуть тебя. Девушку, отделали, как отбивную.

– Ты мог сдать их полиции.

– Не мог. Через пару часов их бы выпустили. Полиция не служит простым гражданам, а таким ублюдкам. Потому что они платят много денег, торгуют наркотой и людьми. Ты думаешь ты первая их жертва? Что если я скажу, что всего две недели назад они тоже самое проделывали с молоденькими девушками, некоторым даже восемнадцать не успело исполниться. Даже тогда тебе будет жаль их?

– Не слишком ли много заботы для дочки оборотней? Разве не мести ты хотел? Что может быть хуже, чем изнасилование такими уродами? Чем не месть?

– Ты думаешь я такой урод? Скажи, я тебя насиловал? Даже там, в туалете, – покраснела. – Я сделал хоть что-то, что тебе не нравилось? – не сделал. Пусть я возражала, но слабо. И получила удовольствие, не меньше, чем он. Но Демитрию я ни за что в жизни не признаюсь.

Мы вышли на улицу. Демитрий посадил меня в машину, как ни в чем не бывало, обошел её, сверкая ямочками на ягодицах. Девушки на той стороне весело засмеялись, заулюлюкали. Кричали что-то на испанском. Мне не нужно знать язык, чтобы понять, что им понравился вид, как спереди, так и сзади, они хотели пощупать его. А может и большего.

Я достала вещи с заднего сиденья, натянула облегающее синее платье и кинула майку с надписью: я люблю Мексику в Демитрия.

– Оденься.

– Зачем? Мне не холодно.

– Хотя знаешь что? Не одевай! Вернись к тем тёлкам и трахни их.

– Ты правда этого хочешь? – чтобы он бросил меня в таком состоянии и пошел развлекаться? В груди неприятно зажгло. – В тебе говорит ревность, Лулу, – он одел футболку и шорты до колена. Наклонился ко мне. Провел рукой по голове. Я зашипела. На мне нет живого места.

– Прости, малышка, – уткнулся мне в грудь. – Я виноват, что допустил это. Мне никогда так не было страшно, – сердце усиленно разгоняло кровь.

Он переживал? Боялся за меня? Рука против воли легла ему на голову. Поворошила непослушные пряди.

– Прости, что напугал, – глухим хриплым голосом произнес он. Он ведь рисковал жизнью. Столько пуль в него попало, он много крови потерял. Его убить могли. Он рисковал жизнью ради меня. Зачем? Ради простой пленницы? Или уже не совсем простой? Может он тоже что-то испытывает ко мне? Или я просто хочу в это верить.