Глава 39

Я вспомнила все, как только моя рука коснулась кинжала — его особой стали, выплавленной вместе с серебром, ядовитым для оборотней.

О да, я знала этого белобрысого типа. Это отродье. Это чудовище в человеческом обличье, вот уже много веков забирающее жизни истинных пар ради собственной — длящейся вечно.

Давно знала, в прошлой жизни, а точнее, жизнях.

Когда-то ведь он уже поймал нас с Тони — именно нас, хоть выглядели мы по-другому и звались совсем не так, как сейчас. Посадил моего любимого в клетку, запер магией в его звериную форму и лишил разума. А потом запустил в эту же клетку меня — с кинжалом, надеясь, что я убью его, когда он набросится, забыв о том, что любит меня. Забыв о том, что он мой муж.

Это было мое единственное спасение — всадить кинжал в сердце зверя и выжить. Если бы я сделала это, беловолосый ублюдок по имени Юлиус забрал бы магию истинной себе — для этого надо было всего лишь оказаться рядом в тот момент, когда она высвободится и произнести нужное заклинание.

Но я отказалась убивать Тони, и в первый раз нашла способ сбежать и спасти нас обоих. Мы укрылись в непролазных лесах Шотландии и прожили там долгую и счастливую жизнь, отблески которой я до сих пор видела в ярких, реалистичных снах.

Вот значит, о чем был тот частый сон про маленького мальчика, который лезет на огромное, раскидистое дерево, а я с ужасом смотрю на него, каждую секунду ожидая падения… Мальчик смеется в ответ на мои панические оклики и уверяет, что упадет только, если обернется волком…

А ведь я к психологу хотела идти с этим чертовым сном!

Во-второй жизни нам с Тони не так повезло. Нас хорошо охраняли и сбежать оказалось невозможным… Но я все еще не стала убивать любимого, позволив волку растерзать меня. Вот так мы и «сбежали» из той жизни. Истинный прикончил меня, а его самого убил Юлиус, взбешенный потерей.

— Прайм, — произнесла я мертвым голосом, поднимая взгляд с кинжала на лицо, по чертам которого можно было изучать особенности черепов жителей Римской Империи.

Он слегка поклонился, скрестив руки на груди.

— К твоим услугам, истинная. Надеюсь, на этот раз ты не лишишь меня удовольствия прибрать к рукам твою чудесную, золотистую poteus. Признаюсь, ее лучи — это лучшее, что я видел за много веков. Ни одна пара, которую мне доводилось приводить в этот храм, не питала друг друга так ярко, так истово, как вы с возлюбленным. Возможно, это оттого, что ты сама — не оборотень, а возможно, потому что вы полюбили друг друга еще до того, как узнали свое предназначение в этой жизни. В любом случае, я уверен, что твоя poteus сделает меня совершенно неуязвимым, и я смогу наконец-то предъявить свои права над всем волчьим народом, а не только над жалкой сектой, верящей в то, что я даю им долголетие.

Вместо ответа я бросила кинжал себе под ноги.

— Я не стану этого делать. Не тратьте свое время.

В контексте всего это звучало довольно иронично, и, ожидаемо, Прайм расхохотался.

— Поверь мне, девочка, времени у меня очень много. Гораздо больше, чем у тебя, — он снова протянул руку и попытался коснуться моего живота. — И у него.

Я вывернулась, закрываясь.

— Не трогайте меня!

И тут вдруг с ужасом поняла, что именно он задумал!

В этот раз он дождался, пока я забеременею и будет шантажировать моим нерожденным ребенком! Заставит меня выбрать — сохранить жизнь Тони… или ребенку.

Вот почему взрыв, оглушивший нас, раздался сразу же после того, как Тони вслух произнес, что чувствует мою беременность! Наш номер прослушивали!

— Нет… — я замотала головой, снова вдвигаясь спиной в стену, — нет, нет, нет…

Я повторила эти слова так много раз, что если бы они имели хоть какое-то влияние на реальность, все давно бы исчезло и рассыпалось в прах. Но, к сожалению, слова — это всегда только слова. Разумеется, если они — не приказ альфы.

— Да, — равнодушно парировал Прайм. — Сто раз «да». Ты ведь сама знаешь, что не рискнешь погубить новую жизнь в твоем чреве. Единственное, что сохраниться, после того, как ты вспорешь брюхо твоему профессору. Кстати, почему, он выбрал такую идиотскую профессию? Неужели волк его положения не мог добиться большего успеха в жизни? Пойти в большой бизнес? Впрочем, он и в прошлых своих жизнях был несильно амбициозен…

Потому что он плевать хотел на деньги и положение в обществе — я стиснула зубы, чтобы не сказать это вслух. Подонок не заслуживал моих объяснений. Тони Макмиллан — умный, добрый и чистый душой. А большой бизнес — это для таких, как ты. Грязных ублюдков, привыкших ходить по головам и трупам ради собственной выгоды.

Я с трудом промолчала, понимая, что только усугублю наше положение, если выскажу Прайму все, что я о нем думаю. С чего он вообще решил называться Праймом? Где написано, что именно он достоен стать повелителем всех кланов оборотней? Да, он похищает истинных и забирает у них магию, которая предназначалась их парам. Но разве это делает его главным по праву?

Пока я мысленно посылала ему проклятья, Юлиус, похоже, решил, что все на мази.

— У тебя три часа на размышления, — заявил он, уже у входа в мою темницу. — В двенадцать ночи я начну церемонию, по истечению которой должны умереть либо твой истинный… либо ты вместе с ребенком в твоей утробе. И если выберешь последнее — имей в виду, твой Тони все равно умрет — не успеют его клыки остыть от крови из твоей сонной артерии. Решай.

Он постучал в дверь, и ему тут же открыли. Выпустили и снова заперли дверь на засов, оставляя меня одну, метаться по комнате, ругаться и принюхиваться в надежде уловить хоть отголосок запаха моего любимого.

***

А через полчаса, пошушукавшись с невидимым мне стражем, в дверь тихо проскользнула Лира — одетая в нарядное красное платье и с волосами, элегантно зачесанными назад.

— Чего тебе? — я хмуро посмотрела на нее со своего места у стены на матрасе, куда я свалилась, потеряв надежду просочиться сквозь какую-нибудь вентиляционную трубу.

Боязливо оглядываясь, та поставила на стол поднос с чаем и какими-то печеньками, которые, по всей видимости, должны были сыграть роль пряника в ходе процесса убеждения меня зарезать Тони.

— Они думают, что я — сестра, — прошептала девушка. — Соннель — очень преданная адептка Прайма. Это она уговорила мать вступить в орден, и она же заставила ее сдать тебя, когда поняла, что ты истинная…

Я горько усмехнулась.

— Надеюсь, она знает, что вся эта чушь с долголетием просто приманка для дураков?

— Это бесполезно — убеждать их в этом, — Лира неловко пожала плечами. — Если оборотень во что-то поверил… В общем, все гораздо хуже, чем у людей.

Я вдруг вспомнила, с каким фанатизмом Тони цеплялся за свои материалистические убеждения.

— А ты почему не веришь? И вообще, зачем ты здесь? Проблем ищешь на свою задницу?

Мне было плевать на нее и ее тощую задницу, и все же не хотелось бы, чтобы из-за меня еще кто-нибудь погиб сегодня. И так девчонка уже под подозрением.

— Я же говорю, — нетерпеливо ответила она, — я в образе сестры, которая мой близнец. Сама так никогда не одеваюсь, а уж тем более на церемонии. А здесь я, потому что… ну, в общем… — она опустила глаза. — Я не хочу, чтобы Тони умирал. И придумала, как спасти его, если… если ты не убьешь его.

Мои брови взметнулись в изумлении.

— Не ровно дышишь по нему, что ли? Он же твой дядя!

— Он — мой кузен! — Лира сердито шмыгнула носом. — И у нас можно жениться кузенам!

Я вдруг расхохоталась — зло, истерически, с заваливанием на матрас и долгим иканием после того, как отсмеялась.

— Ты серьезно? Серьезно думаешь, что он влюбится в тебя, когда разорвет мне, беременной, глотку? Да он с собой покончит, дуреха ты малолетняя!

Однако, несмотря на весь сарказм, мне стало интересно — какой такой план по спасению любимого кузена родился в ее отчаянной голове? Неужели и в самом деле что-нибудь толковое?

— И что ты придумала? — я встала и, чтобы скрыть дрожание рук, схватила с подноса печеньку.

Лира оживилась.

— Тони дают воду через отверстие в стене, в которое он вполне может пролезть в волчьей форме. И дают ее довольно часто, потому что питье повышает у волка голод. Он ведь должен чувствовать голод, когда ты войдешь в клетку — чтобы хотеть тебя разорвать… После того, как все случится, все будут в панике — Прайм ведь уверен, что ты будешь защищаться и от страха вонзишь ему в сердце нож…

Меня передернуло.

— Зачем вообще нужно, чтобы именно я убила его? Это какой-то ритуал?

— Да. Только так истинная может разорвать связь с альфой, уже пометившим ее. И только так твоя сила высвободится — для того, чтобы Прайм забрал ее себе. Но не перебивай меня, Стейси — это сейчас совершенно неважно. Так вот, если ты не убьешь его, я открою клетку с другой стороны, поманю его чем-нибудь с твоим запахом, и он сбежит.

— И останется диким зверем, пока его кто-нибудь не застрелит? Или придет в себя, помня о том, что убил меня? — я представила себе, как он будет себя чувствовать, и медленно помотала головой. — Я не уверена, что его жизнь после этого будет стоить того…

Лира помолчала с пару секунд, потом вздохнула и решила выдать все начистоту.

— Зелье, которое дали Тони — временного действия. К сожалению, оно будет в силе, когда ты зайдешь к нему в клетку. Но спустя сутки все закончится, и он сможет перекинуться обратно в человека.

— И что?

— И то. Вместе с зельем выветрится память обо всем, что произошло под его воздействием.

Я начала понимать.

— То есть… ты хочет сказать, что он убьет меня… сбежит… и не будет даже помнить об этом? И сможет жить дальше?

— Именно, — Лира кивнула, с надеждой глядя на меня. — Он будет жить, Стейси. И сможет полюбить заново. Если ты согласна… умереть вместо него.