Глава 11
— Господин Илясов не собирается оставлять это так просто.
Он все читал и читал купленные в ближайшем ларьке газеты, закуривая одну сигарету за другой. Где взял последние, Тигран хоть убей не помнил, увлекшись приготовлениями к будущей жизни, а еще точнее ознакомлением с новой «правдой».
— Его адвокаты уже готовят ряд заявлений и писем в прокуратуру, администрацию президента и ряд других инстанций, собираясь призвать к ответу, если не правоохранительную систему, то отдельно взятого представителя порядка.
Тигран смял купленную газету и отшвырнул в сторону, запульнув к ней докуренную до фильтра сигарету. Привычка вернулась вместе со свалившимися проблемами и одиночеством. Последнее, он ощутил, как никогда сильно, оказавшись на залитой солнцем улице, у здания еще любимой работы.
— Привет, это снова я.
Поразмыслив немного, Хамиев набрал номер старого знакомца из ГИБДД. Тот взял трубку, но далеко не сразу. Наверное, раздумывал, а стоит ли отвечать на звонок после такой-то «славы».
— Привет-привет.
Смешно сказать, уж не говоря о том, чтобы подумать, но Лубянка создала ситуацию, и сама же отвернулась от него — пока он шел к выходу от него отшатнулось несколько знакомых, еще несколько постарались убраться с дороги, а третьи так и вовсе проигнорировали его появление, словно он был одним из тех докучливых посетителей, вечно канючащих что-то.
— Долго не отвечаешь, раздумывал друг ты мне или нет?
— Как ты угадал? — раздраженно осведомилась трубка голосом Лехи Уварова. — Неужели понял, что я не захочу иметь с тобой дело после того, как ты выставил меня дураком?
Тигран удивился и на некоторое время забыл и о том зачем позвонил, и о том в какой «попе» вдруг оказался.
— Считаешь, что я натравил тебя на девчонку лишь бы отвести внимание от себя?
Это было самым вероятным в сложившейся ситуации. Другого Тигр предположить не мог.
— Нет, меня не касаются ваши ковровые войны, — проговорил Леха с вновь прозвучавшей досадой в голосе, но неожиданно тихо добавил. — Но говоря об этом, Хамиев, я проверил все и знаю, где тебя не было.
Тигран даже выдохнул в ответ на это — он всегда ценил тех, кто способен делать самостоятельные выводы, а не вестись на поводу у общественного мнения. Уже даже и забыл почему они с Уваровым вдруг стали приятелями.
— Тогда в чем дело?
Трубка зацокала, затрещала и выдала близкое шипение рации.
— Я сорвался, организовал целый президентский кортеж и даже позвонил журналистам, которые, слава тебе, Господи, опоздали и не увидели, как я остановил совершенно трезвую бабу.
Хамиев понял, что ошибся и осознал, что внезапно оформившееся желание встретиться с этой женщиной — неспроста. Бессознательное всегда знает правду и не дает обмануть себя ничем.
— Она врезалась в меня и выглядела так как будто не в себе.
Уваров наконец сменил гнев на милость, весело хмыкнув на его слова.
— А-аа, — протянул приятель, чтобы еще через мгновение заржать в трубку, — так вот она о ком говорила!
Тигран пришлось отвести смартфон в сторону, чтобы не оглохнуть, да и дать приятелю нахохотаться в волю.
— А вы друг друга стоите!
— В смысле?
— Ты натравил на нее патруль, а она заставила нас искать перевернувшийся грузовик зоопарка, — продолжал говорить и веселиться (ржать) Уваров. — Если верить ее словам, то именно его питомцы разбили стекло со стороны водителя.
Тигран ощутил странную разновидность досады — стало смешно и очень сильно захотелось выругаться. Стоило прикрыть глаза, как блондиночка встала прямо перед ним, словно наяву. Она смотрела на него своими огромными, совершенно кукольными глазищами с одним лишь «но» — они были темными и скрывали от него оттенки эмоций. Наверное, поэтому он не понял ее.
— И ты поверил? — кашлянул Хамиев, чтобы не поддаться чужому веселью.
Он все еще уверен в том, что он был прав в той ситуации, но если прислушаться к Лехе, то выходит, что он сейчас едет не предлагать помощь, а вроде как извиняться. К этому Тигран не привык, а все, потому что всегда было иначе ровно до некоторых пор.
— Еще бы не поверить, те края стекла, что остались были загнуты в салон, да и самой крошки там было навалом.
— У тебя осталась информация по ней?
Получив простое «угу», Тигран продолжил.
— Дай мне ее адрес!
— Держи, — бросил Уваров, отослав все в чат What’s App. — Ты мне должен, Хамиев, за журналюг.
— Окей, — согласился Тигран, не переча, — пригожусь как-нибудь.
* * *
— Как я и думал, — проговорил Тигран, притормозив на несколько секунд на перекрестке и взглянув на элитный жилой комплекс, расположенный впереди.
Он был больше похож на крепость, даже на тоже здание Лубянки, чем на дом, в котором жили люди — сдержанность форм, цвета и деталей. Этим обычно грешили дома прошлого века. В таких обычно размещались разнообразные ведомства. Тогда, как новые козыряли совсем другим стилем и используемыми материалами.
— Девочка, рожденная с золотой ложкой в руках.
Он приехал к Ольге Николаевне Карповой далеко не сразу — сначала пришлось смотаться на стоянку и забрать немного потрепанную после столкновения машину. Тигран заприметил ее еще час тому назад, удивившись и порадовавшись тому, что ее не взяли в оборот. Он мог бы воспользоваться метро, но уже был в курсе того, на что нацеливаются адвокаты Илясова. Они сами раструбили об этом на весь мир во всевозможных изданиях, что собираются обобрать его до нитки.
Будучи немного знакомым (а скоро этого будет в избытке) с ребятами играющими в игры с двойным дном, Тигран знал, что они не станут препятствовать этому, а если судить по той кипе документов, что вручил ему Ратников… Лубянка с этого дня не станет прикрывать его, то есть и пальцем не пошевелит, чтобы защитить Тиграна и то, что принадлежит ему.
— Вы к кому? — охрана на посту не желала пропускать его вот так просто.
Седой, как лунь старик вперился в него острым взглядом почти бесцветных глаз и очень сильно напомнил Тиграну кого-то из своих. Не кого-то конкретного, а просто ушедшего на покой коллегу. Такие взгляды (как говорила Наташка) были только у них.
— К Ольге Николаевне Карповой, квартира 135 АВ, — проговорил он, задержав у лица седого вынутую из кармана ксиву.
Хамиев очень порадовался тому, что не сдал удостоверение в тот же час, а генерал в запале чувств забыл приказать ему это. Вспыхнувшая в голове мысль, что нужно сделать что-то по-настоящему хорошее, безрассудное и от всей души (хотя бы упростить жизнь дуре, которой наверняка влетело от мужа) могла разбиться о турникет и стеклянную будку на въезде. Тигран не привык отказываться отчего-то и, если начинал что-то, то доводил это до конца.
— Но быть может так, что к ее мужу, — проговорил Тигран себе под нос, усмехнувшись тому, что проанализировал в своей голове только что.
Охранник не особо удивился его визиту, не стал хвататься за телефон, а просто сжал губы и сделал такое выражение лица, словно говорил: «Наконец-то! Давно пора!» Значило ли это, что Карпова часто попадала в неприятности? Более, чем наверняка.
— Думала, что ты уже не приедешь!
Вертихвостка ждала кого-то, толком не взглянув в камеру и кажется, нажала на кнопку носом. Забавный жест.
— Дверь будет открыта.
Тигран потянул на себя открывшуюся дверь, да так и замер на пороге — внезапно его посетило какое-то новое для него ощущение. Было в нем что-то неловкое, сомневающееся и тоскливое. Ему вдруг показалось, что он ошибся и идея с авто, помощью и даже с заступничеством отдает нелепостью, если не сказать, что самодовольством.
Не проще ли будет отдать тачку тому, кому она действительно пригодится? Детскому дому? Кому-то из знакомых? Ведь понятно же, что у этой всего и в достатке!
А больше… У него брать нечего. Квартира принадлежит государству, а все остальное он, не заморачиваясь, зарегистрировал на мать. Все думал, что не переживет ее, как остальные пятеро братьев.
Почему он засомневался?
Потому что он вдруг услышал эту женщину. Что-то было не так в ее голосе. Он не был похож на тот воркующий и наигранный, который он услышал на перекрестке, который так бесил его в этих двуличных, заполонивших Москву крошках.
Но Тигран все-таки шагнул вовнутрь, желая убедиться во всем самостоятельно.
— Я в спальне! — послышалось из глубины погруженной в полумрак квартиры. — Мне нужна твоя помощь!
Тигран, потоптавшись на месте, только приподнял бровь в ответ на это. Чего он ожидал? Даже с учетом всех своих подозрений на ее счет совсем не этого. И все-таки он пошел на звук ее голоса, морально готовясь ко всему, потому что слышал:
— Никому и никогда я не позволю ничего подобного, но сейчас мне понятно откуда вы, мужики, набираетесь подобных желаний, — говорила женщина, смеясь. — Еще немножко и я бы точно решила, что ты боишься меня!
Чего греха таить — ее голос звучал нежно, игриво и завлекающе.
— Давай же, Тигран, — прошептал он себе под нос, сбрасывая наваждение, — убедишься в том, что она та еще шалавела и уйдешь восвояси.
Хамиев сдержался, ожидая реакции на свое появление, вступил в прямоугольник света и замер. Тигран почувствовал себя шокированным и тем еще дураком. Шокированным — потому что вдруг оказался не в будуаре, а в детской. Дураком — потому что сделал не правильные выводы.
Ольга Карпова была совсем другой. Образ, нарисованный им в собственном воображении, внезапно посерел и осыпался под ноги каким-то пеплом.
Курочка с дороги оказалась матерью.
Это значило много в тот момент, потому что он видел и слышал все — мягкость и абсолютную женственность движений и голоса, излучаемые счастье и радость, такие яркие, что кажется резали глаз, такие настоящие и теплые, что притянули его к себе.
— Подержи его, пожалуйста, — попросила она его, явно путая с кем-то другим. — Мне нужно переодеться.
И все-таки она была дурой. Как можно быть настолько безалаберной, когда на руках у тебя младенец и пускать в свой дом кого попало?!
Наверное, руководствуясь этим возмущением, Тигран принял ребенка на руки. Будет ей уроком на будущее!
— Не знай я тебя, то подумала бы…
Она не договорила, подняла на него глаза, дав на миг полюбоваться собой — простой, не расфуфыренной, с распавшимися из пучка волосами, сползающими на плечо и простеньком мокром платье, облепившем грудь, с отсутствующим под одеждой бельем; и украсть кусочек чужого счастья.
— Вы, что здесь делаете?!
У него могло быть все это — уютно пахнущий дом, счастливая женщина и малыш, теплый, не знающий забот и не боящийся ничего, не ждущий опасности даже от посторонних людей.
— Отдайте!
Тигран пропустил ее требование мимо ушей, наслаждаясь тем, что вдруг сделал своим. Пусть и на такое короткое мгновение. Он знал, что поднимет глаза и увидит на ее лице — страх. Он этого не хотел.
— Отдайте его мне! Слышите меня?
— Ты сказала, что тебе нужна помощь, — наконец откликнулся он, решив, что надо возвращаться в реальный мир.
— Обойдусь! — проговорила она быстро, облизнув губы. — Я передумала!
Ей надо было переодеться. Смотреть на нее мокрую не было никаких сил. Желание, чтобы это все принадлежало ему ощутилось, как никогда остро.
Ольга Карпова — чужая, совсем другая, счастливая сама по себе, без сопровождающего ее папика, тряпок, брюликов и баснословно дорогих тачек затмила собой всех, заставила забыть о другой, покинувшей его женщине и притянула его к себе.
Это было странно, ново и пугающе. Тигран испытал притяжение на физическом уровне, стойким ощущением зависти, жадности и даже с первобытным желанием забрать себе все это.
— А я — нет, — откликнулся он, не спеша поднимать взгляд на ее лицо. — Раздевайся!
— Что?!
Оговорка вышла по Фрейду — он просил того, чего желал больше всего на свете.
— Переодевайся!
Тигран ругнулся про себя, да перевел взгляд на играющегося малыша, даже не думающего поднимать шум из-за того, что оказался в чужих руках, переложил на изгиб руки и подумал о том, что у этой женщины и ребенок то под стать ей, такой же красивый как она сама.
— Прошу вас, — наконец взмолилась она, заглянув ему в глаза теперь уже другим взглядом.
Он напомнил ему олененка — такой же беззащитный и встревоженный.
— Вы ведь понимаете, о чем именно я беспокоюсь?
Стоило сделать так как она просит, но плоть слаба и как выяснилось, что в некоторых ситуациях и дух тоже.
— Ничего страшного не происходит, — проговорил он, усаживаясь в кресле и стараясь не смотреть на нее. — Он не плачет, а я не собираюсь делать ничего такого, чтобы причинить ему вред.
Он решил довести начатое до конца. В конце концов даже у его смущения и ее беспечности есть своя цена. Вернется муж раньше срока или нет, то все равно ей будет наукой на всю жизнь — не открывать дверь незнакомцам и смотреть по сторонам на любой шорох. Она ведь мать и чувства должны быть обострены до передела.
— На мой взгляд иначе.
— По-твоему, я настолько отбитый, чтобы причинить вред ребенку?
Именно так она и считала, если только судить по поджавшимся губам и встревоженному взгляду в сторону забавляющегося малыша.
— Вы проникли в мой дом.
— Ты сама открыла мне, — он легко отбил это обвинение, в очередной раз отметив тот факт, как по-другому она говорит и как звучит ее голос. Совсем не так как на трассе.
Мальчишка в его руках перестал мусолить кулак, принявшись хватать его за волосы на руке, тянуть, отпускать и повторять это действо. Судя по растрепавшимся волосам и выбившимся светлым прядям горе-мамаши, ему нравилось это и именно он, никто другой был виноват ее растрепанному виду.
— Я ждала другого.
Тигран не мог осуждать его за это, он и сам бы… Хамиев мысленно встряхнулся, отгоняя наваждение, напомнил себе, что в руках у него младенец и вспомнил зацепившие сознание мелочи, например, то, что назвала этого кого-то не мужем.
— Отчего мне кажется, что это не муж?
— Вам ли говорить мне об этом? — она кивнула, показала взглядом на правую руку, прямо на кольцо на безымянном пальце. — Дома — жена, а вы здесь, неизвестно с кем и с чужим ребенком на руках.
Отчего-то Тиграна взбесило это, намек на его распущенность. Он не принадлежал к числу тех людей кто позволял себе крутить хвосты бабам на стороне или делал вид, что не замечает левых телодвижений супруги. То, что было его, принадлежало лишь ему. Себя он вел точно также — был верен до мозга костей и не важно, что это было — просто роман или законный брак.
— Ты ничего не знаешь обо мне!
— Ты тоже!
Ольга все-таки поразила его. Не было в ее глазах страха. Уже не было. Только возмущение, злость и кажется, ненависть. Последнее не удивляло. Он и сам ненавидел тех, кто ставил ему ультиматумы, бесился и ломал. Она не могла позволить себе это из-за ребенка и из-за того, что была женщиной. Ольга Карпова была создана искать другие пути решения проблем, была слабее и мягче. В этом была ее сила и слабость. Впрочем, как и у него. Это Хамиев осознал не сейчас, а в прозекторской, глядя на то, что осталось от Наташки.
— Я сейчас!
Женщина оставила его, умчавшись в соседнюю комнату, взмахнув светлой копной волос и уронив на светлый ковер до этого сковывающую их резинку. Она согласилась с его упрямством, оставила мелкого с ним, потому что это был единственный в ее случае выход. Тигран будь на ее месте увидел несколько. Они не были безобидными.
— Ну, привет, боец.
Хамиев подобрал с пола кусочек ткани, убрал в карман и уселся назад в кресло, подставляя руку крохотным пальцам, позволяя чужому сыну играться с собой, а себе расслабиться, отпустив тревожащие сознание думы.
— Как тебе этот мир?
Он был не так уж и плох, когда рядом есть человек, который любит, улыбается тебе и сносит твои капризы, считая их милыми сердцу пустяками.
– Не так уж и плох, верно?
Тигран приподнял кроху к лицу, вдохнув его запах.
— Только тебе надо прекращать ссать на мать, — Тигран улыбнулся, но совсем не веселясь тому воспоминанию. — Одного раза более чем достаточно, чтобы попробовать, дать понять кто мужик и забыть об этом.
Малыш пах сладостью, молоком и детским шампунем, вцепился ему в бороду и тут же наградил парой оплеух, задребезжав что-то на своем глубоко детском языке. В груди, если не глубоко в душе вновь что-то заныло.
— Дура!
Тигран, услышав это, усмехнулся. До блондиночки наконец-то дошел собственный идиотизм. Она ругалась, хлопая шкафами в соседней комнате, потом раздался звонок в дверь и торопливые шаги по направлению к двери.
— Золотарев! Наконец-то!
Тигран понял, что время, отмеренное судьбой для счастья, истекло, он приготовился услышать приветствия, зацепился за знакомую фамилию, противоречащую фамилии мамаши, понял, что это хахаль и осознал, что вновь ошибся, когда услышал сразу несколько мужских голосов, сначала приглушенный, а потом звонкий, наполненный болью вскрик женщины и громкий щелчок двери.
— Твоя маман, — начал он, поднимаясь с места, проглотил продолжение и вместо него посоветовал крохотному человеку, — будь умнее ее, в батю, например.
Ольга Карпова не училась на собственных ошибках. Светлая голова продолжала наступать на грабли собственной глупости и вновь открыла дверь не глядя. Одно слово — блондинка!
— Вряд ли это ваши знакомые, верно?
Тигран уложил ребенка в кроватку, выпрямился и проследовал к двери, притаившись за ее стеной и оглядев перед этим коридор. Он успел увидеть, как отволокли на кухню женщину, заломив ей руку и зажав рот ладонью.
— Не проведешь! — говорили резко и жестко, — Твой муженек сам дал этот адрес!
Не было в их действиях ничего зверского — лишь эффективный способ нейтрализовать истерящую бабу. Но вот только она не истерила, когда ее ребенку угрожала опасность, а тут и подавно не должна была. Ольга Карпова могла схитрить, и Тигран не понимал почему в этот раз она поступила иначе.
— Проверьте комнаты, а мы потолкуем!
Тигран разместился у стены, ожидая одного из визитеров. Он слушал их шаги и как гремят дверями в квартире.
— Думаешь, он прячется под кроватью?
— Ты же видел его!
Гости вели себя в доме так как разбойничье племя. Они и были ими. У Тиграна уже был нюх на таких. Они и пахли также, как тараканы, выдавая свое истинное нутро.
— Я посмотрю здесь и в ванной, а ты посмотри там.
— Может тут и сейф есть какой? Го, спроси у нее!
Они искали кого-то и теперь-то речь шла точно о муже.
— Ты говорят баба не бедная?!
Бугай, решивший проверить детскую, даже не успел удивиться, как отрубился, приложенный со всей силы о стену виском. Тигран схватил его за шею и резко дернул на себя, не став дожидаться, когда тот осядет на пол, затащил в комнату, обшарил карманы и вновь вышел в слабо освещенный коридор. Он прокрался в другую комнату и напал на стоящего впереди, озирающего по сторонам качка сзади. С ним пришлось повозиться, применив локтевой захват, Тигран навалился сверху, давил и бил по разъевшейся харе кулаком до тех пор, пока тот не стих. К немалому облегчению Тиграна в просторной гостиной было пространство для маневра и их телодвижения не привлекли внимания того, кто удерживал женщину.
Осталось самое сложное, не зависящее от его физической подготовки и реакций тела — освободить заложницу.
Тигран, как и Израиль не вел переговоров с террористами. То, что они были преступниками в том, не было никаких сомнений. В гости ведь не приходят с оружием, верно?
Прежде чем ринуться в коридор, пришлось вернуться в детскую, добавить еще не пришедшему в себя визитеру по морде, избавить его от тяжелого ствола, вытащить из него обойму и заглянуть в постель к оставленному малышу — тот продолжал веселиться, успев намочить носок ползунка, вгрызаясь беззубым ртом в собственную ногу.
— Скоро все закончится, — пообещал ему Тигран, поймал улыбку и понял, что само провидение привело его сюда.
У Ольги Карповой был бы тяжелый вечер, не вздумай ему вдруг поиграть в Робин Гуда.
— Милая?! Я дома!
Тигран погремел ручкой двери и находящимися на крючке ключами.
— Ты опять забыла закрыть дверь!
Выродок, вышедший в коридор, очень удивился, когда увидел его. Как и надеялся Тигран, тот был без Ольги.
— Ты кто такой?
— А ты?
Ответа Тигран так и не дождался. Раздалось глухое «бам!», детина закатил глаза, но не вырубился, стал поворачиваться к тому, кто напал сзади, но не завершил действие. Кулак, прилетевший ему грудь, заставил его выпучить глаза, а потом и вовсе повалиться Тиграну на руки из-за второго, но в этот раз звонкого «бам!» Тигран принял его, подхватив подмышки и взглянув на стоящую позади него Ольгу, да и отпустил.
Видок у нее был — закачаешься! Потрепанная, испуганная, тяжело дышащая, с безумным взглядом и со сковородкой в руках.
Тигран, глядя на воинственную женщину, вновь удивился. Ему даже в какой-то момент стало смешно. Он ведь совсем не такой ее представлял. Девочка с трассы мало походила на ту, что станет защищаться чугунной сковородкой. Она должна была визжать и плакать. Но Ольга была ею.
— Ну и кто это? — наконец поинтересовался он.
Шли секунды. Истерики не наблюдалось. Надо было делать что-то.
— Это вы меня спрашиваете? — взвилась она, ойкнула, выронила сковороду, упавшую на многострадальную голову бугая. — Макар!
Она перепрыгнула через тело, оттолкнула Тиграна в сторону и помчалась в спальню, оставив несколько шокированного Хамиева в коридоре. Почему шокированного? Откуда спрашивается у нее столько сил и выдержки? Не бросается в слезы, не орет, толкается!
— Привет, нужен наряд, — проговорил Тигран, подняв трубку к уху и дождавшись ответа дежурного, — незаконное проникновение в жилище, вооруженное нападение, угрозы и ношение оружия.
Он присел возле бездыханного качка, подняв его руку и осмотрев украшенные татуировками пальцы.
— Скорее всего без разрешения, но это не точно.
— Хамиев, ты?
— Да. Это я.
Работа не оставляла его, даже после «позорного» увольнения. Впрочем, Тигран не роптал. Защищать слабых вошло в привычку с детства, еще с тех времен, когда Кавказ не был мирным, заболев обидой на тех, кто стал их частью, историей, братьями.
— Запиши адрес и пришли бричку побольше. Ребята оказались не маленькими.
Повесив трубку, Тигран поднялся и проследовал за скрывшейся в комнате женщиной, но так и не дошел до нее. Дверь вновь зашумела, распахнулась, впустив в квартиру еще одного бугая. Судя по всему опоздавшего.
— Черт знает что!.. Багда…
Разбираться кто есть кто в данной ситуации стоило позже. Кулак, метивший в скулу (видимо дежурившего внизу) мужика, внезапно ударился о металлический косяк двери, Тиграна, схватив за ту же руку, дернули на себя и провернули тот же фокус, что и он с первым детиной. Вот только Хамиев не думал вырубаться, зарычал, прогоняя красные пятна перед глазами и резкую боль в черепе.
— Хамстер?!
Прежде чем Тигр сообразил, что его не обозвали, а обратились давно забытой кличкой, он успел поймать звездопад, отпрянуть и врезать тормознувшему неизвестному сначала локтем, а потом и вытолкать его в коридор, ударив с ноги в солнечное сплетение.
— Твою за ногу! — проговорил Тигран, выйдя за ним, чтобы рассмотреть дезориентированного и задыхающегося от удара мужика. — Золотуха!
Вот кого ждала Карпова! Преуспевающего юриста, первого бабника столицы, кутилу и старого сослуживца Тиграна — Тему Золотарева. Мир оказался очень тесен.
— Однако!