Глава 13
— Сядь и отдохни, — проговорила Ольга своему отражению, повторив слова мужчины, чьего имени так и не узнала, — сядь и отдохни.
Она взяла за ручку двери, еще раз оглядев себя во вновь начинающим запотевать зеркале.
— Повезло же кому-то.
Одинокое времяпрепровождение в ванной комнате и горячий душ привели ее в чувство. В теле перестала ощущаться скованность и напряжение, а занятие такими привычными делами, как уход за собой, возня с лосьонами, сыворотками и кремами вернули ощущение привычного и контроля ситуации.
— … разводиться, когда на руках маленький ребенок? — послышалось сквозь громкие, а потом и приглушенные звуки жарящегося мяса. — Так не делают.
Ольга, только-только взяв расческу и проведя ею по спутанным волосам, отложила ее в сторону. Она только начала улыбаться и умиляться ночному пиршеству охраняющих ее мужчин, которым не надо было следить за фигурой, беспокоиться о целлюлите, лишних сантиметрах на талии и килограммах на весах.
— Ольга такая, — откликнулся Золотарев дипломатично и это спасло его в ее глазах. На чуть-чуть. — Может позволить себе это.
— Из-за родителей?
Багдасарова одномоментно прокляла Артема за его длинный язык.
— Не только.
Оле казалось, что она успокоилась и пришла в себя, но… Показалось. Едва улегшееся недовольство вновь всклокотнуло. Желание узнать, зачем же пожаловал к ней мрачный гость, отступило. Она поняла его в один момент — он был здесь для того, чтобы заступиться за нее перед муженьком за разбитую тачку.
– С легким паром! — произнесла бородатая сплетница, сразу взяв ее в фокус своих темных глаз.
А может это Ольга сделала — сразу посмотрела на него. Какеготам стоял у плиты, оперевшись на каменную столешницу с водруженным на нее бокалом вина. Из-под закрытой крышки на плите выбивалась тоненькая струйка пара, а запахи витали такие словно она попала в ресторан кавказской кухни.
— С легким! — Артем, сидящий к ней спиной, тоже обернулся, просиял светлыми глазами и протянул ей фужер с красным напитком.
Взгляд Золотарева, едва коснувшись лица Оли, метнулся к декольте, потом к краю халата, скорее всего ожидая увидеть свою любимую часть тела (кроме сисек) коленки, но был жестоко обломан пижамными брюками, прикрывающими их. Багдасарова не собиралась ходить перед двумя посторонними мужиками в полуголом виде. Халат шелковый и тот надела с некоторой опаской — не хотелось выглядеть пошло.
— Я очень благодарна вам за помощь.
Несмотря на сделанную паузу, Какеготам не стал представляться и даже больше остался неподвижным в ответ на ее появление. Он просто смотрел на нее.
— Оль, это мой друг.
Артем поздно спохватился. Поезд тронулся и его уже было не остановить.
— Но я считаю, что это чересчур — быть в гостях и обсуждать хозяев за их же спиной.
Она перевела взгляд на Артема, забрала бокал и сделала глоток вина, едва не поперхнувшись им после прозвучавшей фразы.
— Пересчитай, — в уже ставшей привычной хамской манере, посоветовал ей неандерталец.
Багдасарова вернула вино Золотареву.
— Вместо того, чтобы подслушивать и делать неверные выводы ты могла бы присоединиться к нам и спросить о предмете беседы.
Косматое хамло был в своем репертуаре — продолжал выставлять ее легкомысленной и невоспитанной дурой.
— Я, если вы не забыли у себя дома, — заметила она и перевела взгляд на Артема, отказываясь общаться с его приятелем в дальнейшем. — Но вы правы, потому дам вам возможность объяснить мне то, что я не так поняла.
Неандерталец потемнел лицом, выпрямился, но объясниться не спешил. Ольга ухмыльнулась про себя. Вот так всегда — давят на кнопку «все иначе», а продолжения не ожидают.
— Оль, ты правда не так поняла.
Взгляд Золотарева заставил ее усмехнуться — он был умоляющим и таким невинным, совсем как в юности, когда, будучи студентом он предлагал обменяться рефератами или сделать домашку по непонятным для него дисциплинам.
— Я знаю, что услышала.
— Лишь часть фразы, — произнесли за ее спиной.
— Может и твоему другу стоит начать думать, что его могут неверно понять и потому выбирать выражения? — откликнулась она, отворачиваясь. — А то у него, если не ублажают орально, так делают что-то не так.
Она заставила себя обернуться и улыбнуться, прежде чем окончательно покинуть пространство кухни.
— Ключи на крючке, запри, пожалуйста, дверь за собой. Я завтра заеду за ними к тебе в офис. Спокойной ночи.
Не единого слова не было произнесено ей вслед, пока она шла к спальне. Ольга благодарила Господа за это, иначе она бы не смогла уснуть какое-то время, изводя себя «лестничной логикой» и желанием вернуться, сказать еще что-то.
— Вот ведь идиот! — проговорила она, закрыв за собой дверь.
После смерти родителей и тягостного опекунства тетки, Ольге стоило не малого труда привести свой внутренний мир в порядок, обрести равновесие и избавиться от окружения, что вечно было недовольно ею, ее поступками, выбором, достижениями, навязывало чувство вины и вменяло в обязанность вечную благодарность за ее же достижения, чтобы теперь выслушивать, трапезничать за одним и терпеть что-либо подобное.
* * *
Ольга проснулась за несколько минут до пробуждения Макара, ощущая себя полностью выспавшейся и спокойной. Это произошло впервые после того, как из дома «исчез» Денис.
— Наконец-то, — проговорила она, прикрыв глаза и улыбнувшись самой себе.
Она вырубилась на маленьком диванчике в детской, уже который день предпочитая его широкой кровати спальни. В той комнате все еще пахло Денисом. Запах его одеколона не спешил выветриваться из комнаты, вторая половина кровати обжигала холодными простынями, заставляла думать обо всем случившемся и мучаться вопросами о собственной жестокости.
— Доброе утро, милый, — она склонилась над кроватью, улыбнулась своему черноглазому чуду и забрала его к себе на руки.
В спальне рядом с Макаром, слыша его дыхание, ощущая тепло и присутствие все страхи и сомнения пропадали, укладывая ее спать со спокойным сердцем.
— День будет дождливым, — проговорила она, целуя дивно пахнущую щечку, — но абсолютно замечательным.
Сын еще не видел дождь. С интересом следил за крупными каплями, бьющими в стекло, разбивающимися и размазывающимися, что превращали окно в огромный калейдоскоп.
— Теперь умываться, — ощущение горячего и влажного рта младенца было забавным, но терроризировать сына таким милым способом было чревато, — избавляться от памперса, делать зарядку и завтракать.
Шум на кухне, заставил Ольгу проверить дверь (она была закрытой), а потом и пройти на нее, застав за столом хмурого и не выспавшегося Золотарева.
— Ты что здесь делаешь?
В ответ мужчина пожал плечами и, прежде чем запихнуть в себя остатки бутерброда, ответил:
— Завтракаю, как видишь.
— Это я уже заметила, — откликнулась Багдасарова, поворачиваясь к Артему спиной, — гляди сынок — вот тот дядька, который динамил нас целую неделю.
Адвокат за ее спиной громыхнул чашкой, недовольно засопел и даже попытался прожечь пространство между лопаток взглядом.
— Вопрос в другом: прочему ты это делаешь не у себя?
Ольга прошла к чайнику, открыла одной рукой шкафчик, достав банку с молочной смесью. Макар продолжал сопеть на ее плече и оставлять влажные кружки на заголенном плече, ужасно щекоча при этом.
— Хотели обсудить это с тобой еще вчера, но ты не оставила нам выбора.
Ей стоило бы обратить внимание на это «мы» и Ольга сделала это, но как выяснилось позже совсем не с той стороны.
— Как ты интересно к себе обращаешься, — заметила она не без улыбки, продолжая заниматься бутылочкой — я есмь царь…
— Ты зря смеешься, — отвечал Золотарев все тем же хмурым голосом, напрочь лишенным хоть какого-то присутствия хорошего настроения.
Следующая фраза заставила ее расплыться в улыбке. Прозвище хама было ужасно смешным, переводилось с английского, как «хомяк» и ни разу не отражало тот образ, что еще был свеж в ее воспоминаниях.
— Без Хамстера меня бы не пропустили к этим тварям и без него мне не удалось бы узнать, что твой Карпов связался с ребятами за которыми стоят действительно очень серьезные люди.
Это она знала и без него. Денис сам сказал ей это в последнюю встречу. Об этом она поведала помощнику Золотарева, а тот наверняка передал все ему.
— Их уже отпустили, — добавил Золотарев.
Ольга ахнула, развернувшись к адвокату и не переставая трясти бутылкой при этом.
— Как? — она потрясла бутылкой, а после, отставив ее принялась снимать памперс прямо на виду у скуксившегося Артема. — После того, как они проникли в дом и таскали меня за волосы?
— Под залог и подписку о невыезде, — терпеливо объяснил тот, глядя ей в лицо. — Они числятся помощниками депутата, потому к ним иное отношение, чем к простым смертным.
Ольга зашвырнула использованный трусики в мусорку и вскинула глаза на приблизившегося Артема.
— Поэтому ты здесь? Думаешь они заявятся ко мне второй раз?
Артем кивнул с самым что ни на есть серьезным видом. Ольга считала иначе. Жизненный опыт говорил ей о том, что таких дураков в жизни не бывает. Вместо тех бугаев следовало ждать каких-то других и не сегодня, а через неделю, ну самое малое через пару дней.
— Ты вся светишься, — проговорил меж тем Артем со все тем же мрачным выражением лица.
Она пожала плечами. У нее, несмотря на плохие новости было и в самом деле хорошее настроение. Так было все то время, что был рядом Макар, но правда сегодня было во сто крат лучше.
— Выспалась. А ты я вижу, что нет.
— Дело только в этом?
Багдасарова удивилась его вопросу, не понимая в чем конкретно он подозревает ее, потом и вовсе улыбнулась тому, что увидела — повторившемуся и уже знакомому выражению глаз.
— Да, — ответила она, приподняв Макара повыше. — Артем, ты удивляешь меня.
Она ждала ответа, но Артем продолжал искать что-то на ее лице. Он даже не обратил внимание на то, что Макар схватил его за галстук, потянув на себя что есть силы.
— Мой рабочий день не начинается так рано, — наконец проговорил он и попытался отступить, но не тут-то было.
Сын продолжал играть с деталью его туалета и вроде как держать за грудки.
— Но? Ты на ногах и при полном параде. Ездил в участок? Ты ведь мог позвонить. К чему все эти телодвижения?
Она ждала ответа в духе Золотарева, хотя бы намека на то, что он не привык спать один или на такой жесткой кровати, но вместо этого он сказал:
— Спешил к тебе.
— Ты действительно меня пугаешь, — повторилась Ольга. — То тянешь резину, то встаешь ни свет ни заря.
— Не тебя одну, — ответил тот, заправив ее прядь за ухо. — Себя в том числе.
Ольга растянула губы в улыбке, поглядев на то, как тот развязывает галстук, тем самым передавая его в руки Макара, не перестающего тянуть и дергать за него.
— Прекращай делать это, — посоветовала она ему, — ложись досыпать или сделай мне кофе.
Она ушла в ванну мыть Макара, но купая ребенка под теплыми струями воды не осталась с ним наедине, спиной почувствовав присутствие хмурого мужчины и то, как его одеколон заполнил маленькое, объятое теплом помещение. Артем продолжал следовать аз ней попятам и говорить со все тем же напряжением в голосе.
— Оль, тебе надо уехать отсюда на какое-то время.
Ольга замерла на секунду, улыбнулась сыну и, оглянувшись на пялящегося на ее зад Артема, попросила его:
— Ты или зайди, или выйди. Холодно!
Артем предпочел зайти. Его не смутила теснота и вскоре Ольга поняла почему — его руки легли ей бедра, покрутили на месте и не исчезли даже после ее вопроса.
— Золотарев, ты что творишь?
Строго тона у Ольги не получилось. Не хотелось пугать ребенка, начавшего реагировать и улавливать смену ее настроения.
— Кто тут у нас такой красивый? — ворковала она и не могла сдержать улыбку, глядя на самого прекрасного малыша на свете. — Ты и никто другой!
Сын довольно улыбался и вид имел весьма важный, даже проказливый, реагируя на похвалу тем, что то и дело выпячивал губы, выпрямлял плотно сбитые ножки и делал грудь колесом, глядя на нее самым довольным из всех примеченных Олей взглядов. Маленький павлин ни дать ни взять!
— Мы с тобой друзья тысячу лет.
Ольга, чтобы прекратить беспредел юриста, пересела на пол и оглянулась на делано недовольного Золотарева, смотрящего в ее сторону невероятно яркими глазами. Она еще не видела его таким.
— Забыл?
Дорогой и модный адвокат столицы пересел на пол, мало заботясь о своем не менее дорогом костюме, подтянул к ней и даже положил шершавый подбородок ей на плечо.
— Дядька Артем забыл обо всем и теперь чудит! — говорила она, глядя на насупившегося сына.
На этом сюрпризы от Золотарева не закончились.
— Может на годовщину нашей дружбы стоит попробовать начать что-то серьезное?
Она не думала, что это хорошая идея заводить новые отношения, не закончив старые и откровенно говоря, понимала, что на данный момент не нуждается в них. Совсем.
— Ты как-то по-особому стала влиять на меня, — проговорил он тихо, даже едва слышно сквозь шум льющейся воды. — Думал, что все дело в голосе.
— Голосе?
Багдасарова ожидала услышать всякое, но не это. Голос?! Он серьезно?!
— Ты стала чертовски мила и дьявольски сексуальна стоило в твоей жизни появиться карапузу.
— В самом деле? — Ольга даже хохотнула в ответ на это, решая стоит ли ей обижаться на этот странный комплимент.
— Да, — согласился Золотарев.
— О! Артем! — она оглянулась на него не в силах сдержать развеселой улыбки. — Что с тобой станет, если ты вдруг заглянешь в детский сад?
Артем был умен, мил, чертовски обаятелен, красив, но Ольга всегда считала его другом, максимум старшим братом, ведь они почти что выросли вместе. С седьмого класса он, Ольга и Лира были в одной связке, поступили в один институт и держали связь, не потерявшись после долгих лет карьерного становления, житья-бытья за бугром и даже превозмогли запрет на общение ее второй половины.
— Оль, мне, как семейному адвокату приходится общаться с мамашами даже больше, чем хотелось бы!
Удивительно, но теперь выходило, что Карпов был прав в своей ревности и категоричности. Только Ольга все равно продолжала теряться в догадках. Раньше симпатий Артема она не замечала.
— Я — эгоистка, Золотарев, — проговорила она, водя струями воды по темной макушке Макара. — Не хочу, однажды психанув потерять и друга, и любимого мужчину.
— Может этого не произойдет?
Артем только вздохнул в ответ, да попытался прижать ее к себе покрепче, но был облит водой с лейки, фыркнул и даже поднялся, но не ушел и даже не рассвирепел.
— Куда ты мне предлагаешь уехать? — она попыталась сменить тему, вернув мысли мужчины к чему-то менее романтичному.
В Ольгу полетел пиджак. Она даже губу прикусила, осознав, что конфронтации не избежать, если тот вдруг начнет щеголять по дому в трусах, но все закончилось лишь темным верхом.
— У меня ни дачи, ни загородного дома.
— К родственникам?
— Это не самая чудесная идея по двум причинам.
— Каким? — Артем закрыл крышку унитаза, усевшись на него. — Не сделаешь этого даже ради него?
— Золотарев, ты не понимаешь, — проговорила Ольга, почувствовав, как сжалось сердце от одной только мысли, что кто-то может хотя бы только словом обидеть ее малыша.
Во-первых, Ольга не решилась бы подставлять родню под удар, пугать артистами из цирка уродов (а как еще было назвать те рожи?), а второе, ехать к ним и просить о помощи означало перечеркнуть все свои прошлые достижения — попрать душевное равновесие, гордость и что хуже всего — подставить под удар Макара.
— Она обязательно ткнет мне неправильно сделанным выбором, вспомнит родителей и начнет приплетать к этому Бога, — проговорила Ольга, стараясь на вспоминать последние встречи с тяжелым для нее человеком, — если я все же решусь на это, то готовься к тому, чтобы защищать меня в суде.
— Ты не на столько жестокая, не сгущай краски.
— Артем, ты просто не знаешь тех людей.
— Багдасарова, я видел тебя, какой ты была в школе и очень даже представляю это.
Ольга выключила воду, поднялась с колен и, забрав с сушилки полотенце… Поменяла его. Оно было мокрым и кажется, что насквозь.
— У тебя есть Макар теперь. Даже твоя тетка растает.
Она не хотела говорить о Карине. Блистательная и яркая артистка цирка, оказалась, невыносимый, деспотичной и удушающей стоило цифрам в паспорте перевалить за сорок пять.
— Они не вернутся больше, — проговорила Ольга, не ощущая за этими словами полной уверенности. — Увидели, что тут другой мужик и поняли, что Карпов обманул их.
Она все-таки передала Макара в руки Артема, вытираясь и забрасывая мокрые вещи в стиральную машинку. К ее неуверенности вдруг добавилась какая-то тревога, чистая и незамутненная страхом из-за визита отморозков. Показалось ей, что она что-то упустила и даже то, что ее как будто бы ведут куда-то, словно козу на веревке.
— Оль, они уже в курсе, что Карпов с твоей легкой руки чалится в СИЗО.
Тревожное состояние не продлилось долго стоило взглянуть на двух мужчин, рассматривающих друг друга. Ее малыш и Золотарев смотрели друг на друга с каким-то изучающим интересом, а потом Макар поднял крик, принявшись тянуться к ней.