Глава 15
Ольга Багдасарова практически сразу же согласилась со всеми требованиями Золотарева, хоть и не знала, что думать о втором, и третьей просьбой этого небольшого списка.
Лишь вечером, когда на улицу спустилась ночь, Ольга решилась погулять с Макаром, прокатившись вместе с ним на автомобиле, вспомнив одно важное обстоятельство.
— Привет, — Оля начала надиктовывать сообщение для Артема, перестав разговаривать с ребенком, заметив, что сын стал погружаться в дрему, — я, кажется, догадываюсь в чем причина визита депутатских помощников, но не могу утверждать наверняка.
Шум колес и мерное покачивание авто успокаивало ребенка. Дмитровское шоссе, чем дальше, тем больше хвастало отсутствием смога и наличием свежего воздуха. Был еще и третий важный аргумент почему она вдруг решилась пойти против разумных предосторожностей адвоката.
— Приеду домой и скажу точно. Короче, когда Денис менял форму юридического лица, я предложила ему оформить на меня доверенность и прописать этот момент в уставных документах, на то случай, если с ним вдруг случится что-то и нужен будет кто-то, кто сможет исполнять обязанности директора.
Ольга даже замолчала на мгновение, вспоминая все что подписывала когда-то. У нее была хорошая память на документы, но стоило перестраховаться и пересмотреть их дома.
— Он тогда посмеялся над этим, и я повторюсь, что не уверена, что он пошел на это, ну, а вдруг?
— Я тут тоже поразмыслил и пришел к выводу, что ребятки просто решили простимулировать Карпова.
Золотарев перезвонил, хмыкнул и ответил ей в своей обычной спокойной манере, словно ничего не случилось, но что-то (паузы между словами, наверное) подсказали Оле, что он все еще обижается.
— Они ведь не в курсе, что вы разводитесь, знают только, что Карпов пропал в неизвестном направлении, верно предполагая, что ты продолжаешь держать с ним связь.
Ольга кивнула, глядя то на приборную доску, то на дорогу, то на окончательно провалившегося в сон ребенка.
— Так, что думай куда можно податься до тех пор, пока решается вопрос с разводом и просмотри документы, когда приедешь… Погоди! Что значит, когда будешь дома? Я тебя о чем просил?! О чем, мать твою, я просил тебя?!
— Артем, все нормально, — Багдасарова только порадовалась тому, что «смылась» из столицы.
Ей только не хватало головомойки и очередного позднего визита.
— Я уже почти приехала и скоро буду на территории крепости Вишневецких.
Она могла быть уверенной в том, что дома у Лиры им с Макаром не будет угрожать никакая опасность. Это не было задумкой, просто тело и подсознание сделали все за нее — руки выкручивали руль, опускали и поднимали рычаги, ноги нажимали отпускали педали.
— Что ты забыла там?!
— Спокойно, Золотарев, — проговорила Ольга, досадливо поморщившись его собственническому тону. — Хочу познакомить Лирку с сыном и быть может переночую у нее.
Она взглянула в сторону захваченной детской сумки со всевозможными детскими вещичками и закусила губу… Спонтанно сказанная ложь (все только бы избежать головомойки) заставляет ее заехать в супермаркет или напрячь домочадцев Лирки.
— Она ведь совсем плоха.
— В последний раз, когда я была у нее, мы очень даже неплохо поболтали.
Ольга только порадовалась тому, что они поменяли тему.
— Да? — в голосе Артема прозвучала досада, смешанная с удивлением. — Когда я навещал ее месяц тому назад она смотрела на меня с таким ужасом, словно призрака увидела.
Она понимала его теперешнее недоумение. Сама оказалась в такой ситуации.
— Останусь. Не думаю, что выгонят с ребенком на ночь. Алина Станиславовна никогда не пойдет на это.
Артем и Оля хмыкнули более чем наверняка подумав об одном: о том, какой заморочистой на общественном мнении была мать Лиры. Она не выгонит Багдасарову не потому, что мыслит категориями вот это гуманно, а это бесчеловечно, а только лишь потому, что побоится того, что скажут люди. Как только погибли родители, Оля стала нежеланным гостем в их доме, но все прекратилось после того, как кто-то взял и распространил слухи о том, что Алина Станиславовна дружит не просто так, а по интересам и в случае чего выкинет человека из круга общения вне зависимости от того сколько ему лет — двенадцать или тридцать. Все бы ничего, но у влиятельных людей тоже были дети и они умели делать выводы, идущие куда дальше «вот ведь стерва!»
— Хорошо, но ты мне позвони, если что пойдет не так.
Артем, словно в воду глядел. Если по-русски, то он накаркал.
— Оль, тебе надо уехать, — обратилась к ней женщина в их последнюю встречу назвавшаяся теткой Лиры.
Ольга сначала не поняла ее и, перехватив сумку с сыном, направилась в дом, решив не принимать во внимание слова мало знакомой женщины, но буквально через несколько минут, если не секунд осознала, что ошиблась…
— Вы забрали его у меня! Верните! Верните! Верните!
Лира не узнала ее, а Ольге показалось, что подруга взбесилась. Она резво сбежала по лестнице (куда подевалась ее хромота и боли в спине?) и бросилась к ней, пытаясь забрать сверток с ребенком.
— Он мой! Отдай его мне! Ты украла его у меня!
Ее крики разбудили сладко спящего Макара, заставив расплакаться и заполнить своим плачем некогда уютный дом. К детскому реву, крикам и попыткам успокоить-вразумить больную присоединились просьбы Алины побыстрее покинуть ее дом. Ольга сделала бы это с большим удовольствием, но Лира скакала вокруг нее как коза. Потом раздался грохот, слетевшей с петель двери, топот ног, звон бьющейся посуды, опрокидываемой мебели, а также крики:
— Всем стоять!!! Не двигаться! Руки за голову!
Нельзя сказать, что они удивились. Тут скорее напрашивались другие слова, как раз в духе матершинника.
Макар замолчал. Лира и повязавшая ее тетка замерли. Алина Станиславовна грузно осела на низкий диван, а вот Ольга все-таки повернулась, узнав в приказах знакомые злые интонации.
Она оказалась права — припадочный с дороги и еще двое с такими же совершенно бешеными глазами, как у него вломились в гостиную, направив на воюющих, обескураженных, злых и несчастных женщин темные кружки пистолетов.
— Вы, что, вашу ж за ногу, творите? — прошипела она и добавила бы кое-что еще, но вовремя опомнилась.
Воспользовавшись тем, что все истерящие более-менее успокоились Ольга пошла к двери, наградив его напоследок, как она надеялась испепеляющим взглядом.
Но ему хватило бы и без нее.
Багдасарова быстро сообразила, что напридумывала себе эта «кошмарящая» голова — не больше не меньше то, что ее и Макара похитили, но сейчас, скорее всего, он чувствовал себя во сто крат хуже, оказавшись в куда более нелепой ситуации, чем Ольга. Мало того, что он устроил захват дома с бабами, так еще и подбил друзей на это действо. Они будут всю жизнь припоминать ему это, если ничего-нибудь похуже.
— Все хорошо, милый, — успокаивала она Макара, злясь на себя за собственную инициативу. — Все, правда-правда, хорошо!
Только тогда, когда она оказалась на заднем сидение собственной машины, пройдя мимо потерявших сознание охранников, Ольга поняла, что натворила, в какую ситуацию попала и, что хуже всего — что ей еще придется благодарить этого Кису.
— Сейчас поедем домой и придумаем что-нибудь другое, — говорила она Макару, слыша себя и понимая, что у нее не выходит бояться стандартным образом.
Вместо того, чтобы сидеть дома, бояться подойти к окну, трястись и плакать она вновь говорит сыну: мы что-нибудь придумаем!
— Тебе, что сказали делать?!
Взбешенный мужик оказался на сидение рядом, рявкнул так, что заставил смолкнуть хнычущего сына, посильнее закусив соску у бутылочки, а Ольгу дернуться и перебраться на другую сторону сидения, забыв о связанных с этим неудобствах.
— Дома сидеть и никуда не выходить! А что ты?!
Что до Оли… Она не привыкла к такому тону и даже больше — всей душой ненавидела его, натерпевшись этого «добра» в детстве.
— Не думаешь о себе, так подумай о ребенке! Улыбается она тут сидит!
Родители воспитывали ее иначе, а вот тетка решила, что с девочками надо быть строже, особенно с такими избалованными и своенравными, как Оля. Багдасарова выросла, много чего поняла, познала себя и решила быть подальше от той семьи, знаменитой фамилии и их методов воспитания, временами напоминающих ей дрессировку.
— Наверное, вы сейчас себя очень глупо чувствуете, — проговорила она, заставив себя улыбнуться, несмотря на ёкнувшее, упавшее куда-то в район живота сердце.
Улыбка вышла мстительной — Багдасарова чувствовала это, но Оля, как царевна из сказки, не была «с белой ручки не смахнешь, да за пояс не заткнешь!» и не позволяла ни мужу, никому бы то ни было другому запугивать себя и указывать что ей делать. Она и на отморозка, тягающего ее по кухне, нашла управу, применив к его башке доставшуюся ей со времен студенчества сковороду.
— Да пошла ты! — проговорил тот, бросив короткий взгляд на ее губы.
Хамло вышел из машины, но вопреки ожиданиям не стал хлопать дверью, а мягко закрыл ее. Что-то подсказывало Багдасаровой, что он не о ней беспокоился, но все же подняла трубку и набрала номер Вишневецкой-старшей.
— Алина Станиславовна, не надо вызывать полицию, — проговорила Ольга, не решившись оставлять притихшего Макара, как и выходить с ним наружу после всего случившегося. — Это мои друзья и произошло досадное недоразумение.
Ей пришлось рассказать взволнованной женщине краткую историю собственной жизни и понять, что скорее всего она больше никогда не увидится с Лиркой. Раньше Алину Станиславовну не устраивала Ольгина опекунша, лишенная миллионов знаменитых продюсеров-шоуменов, а теперь последний гвоздь в заколачиваемую дверь забьют сразу несколько молотков под названием «муж-банкрот», «бандиты» и то, что она увидела в гостиной.
— Лир! Лирка!
Одного взгляда в сторону ярко освещенного окна стало достаточно, чтобы слезы наконец нашли выход, хлынули наружу, потекли по щекам, срываясь и впитываясь в серую ткань сумки.
— Как же так? — шептала она, глядя на бьющийся в окне темный силуэт. — Всё! Было!.. Нормально!..
Лира стояла у окна и молотила в него, мечась из стороны в сторону. Это было ужасное зрелище и притягивающее взгляд одновременно. Оно могло дать тысячу очков вперед голливудским фильмам про зомби, обогнав топ самых страшных кадров. Ольга же не понимала, что произошло и как могло случиться так, что еще несколько дней назад подруга была в норме, а теперь просто-напросто не узнавала ее.
— Ничего бы этого не произошло.
Ей не дали переложить Макара на сидение и перебраться за руль. Какеготам, приведя в сознание вырубленную охрану, вдосталь наболтавшись с ними и с друзьями, проводив их, вернулся и уселся на водительское место.
— Если бы ты ответила на мой звонок и объяснила все. А еще лучше, если бы осталась дома.
Он загремел ключами, завел мотор и выехал за покореженные ворота. Ольга очнулась не сразу, не ответив ничего на его обвинительные суждения. Последнее он проговорил с куда меньшей уверенностью, чем всё прежнее.
— Прекращай реветь, — несмотря не то на приказ, не то на пожелание в голосе неандертальца уже не было прежнего раздражения и злости. — Все ведь обошлось.
Ольга наконец вытерла глаза, взглянув на уснувшего, вместе с соской во рту сына. Он время от времени сжимал ее и продолжал посасывать, не просыпаясь при этом, чем вызвал улыбку Багдасаровой. Только сын знал правду и, что на самом деле все было хорошо ровно до тех пор, пока она не вошла в дом.
— Вы не звонили мне.
Она сказала это просто, чтобы поддержать разговор и наладить мостик для выражения слов благодарности.
— Ты не брала трубку, — ответил ей мужчина, взглянув в ее сторону через зеркало заднего обзора. — Проверь, если не веришь.
Ольга пожала плечами. Она была уверена в собственной правоте, хотя бы потому что телефон был в кармане ее куртки, поставлен на дополнительную вибрацию и…
— Вот! Смотрите.
Она бросила смартфон на переднее сидение, принявшись размещать и фиксировать ремнями сумки-переноску с сыном внутри.
— Странно.
Багдасарова знала причину почему он не дозвонился ей. У нее на смартфоне стоял «Антиспам», который был настроен так, чтобы отсекать всех незнакомых, странных и навязчивых людей, предложений и пожеланий. Все номера касающиеся работы ей добавлял секретарь и выглядели они так как будто Ольга подружилась с племенем индейцев — Карцев Масло, Раманикян Отель, Виглов Вода и никаких названий компаний. На всякий случай.
— Как вы нашли меня? Привлекли своих суперагентов из ФСБ?
Кисе нужно было добавить свой номер в ее записную книжку, а не просто названивать себе с ее телефона, стащив с тумбочки детской, а потом воровато удалять вызов из набранных.
Почему Олька сделала такие выводы? Потому что никто не мог сказать ему ее номер.
Даже, если предположить, что это сделал Артем. Но тогда бы он сообщил ей это. Должен был предупредить об этом, потому что у него самого стояло вот такое вот приложение с нехилой абонентской платой каждый месяц.
— Дал разрешение делиться местоположением, — ответил тот, как будто бы нехотя, но зеркало на лобовом стекле не проигнорировал, вновь взглянув на нее через него темными углями глаз.
Ольга хмыкнула — все так как она и думала. Поздно было беспокоиться о том, что этот тип шастал по ее квартире пока она спала и обвинять его в этом. Плохого он ничего не сделал. Все сплошь и рядом помогал, даже в войне с женщинами.