Глава 17
Тигран
Уварова и Комолова ссылали в Украину. Назначения были очень даже «жирными», но то, что это ссылка в том не было никаких сомнений. Они не должны были вызывать вопросов ни у своих, ни у чужих. Чужие — это те, на кого должен был работать Тигран, «разочаровавшись» во всей правоохранительной системе.
— Воротит?
Тигран кивнул, но жаловаться и возмущаться ни за что не стал бы. Это был долг, который нужно было отдать. Хамиев не привык быть должным и умалять чью-либо помощь. С завтрашнего дня у них у всех начнется новая жизнь. Хамиев начнет искать работу на «дядю», станет мыкаться, проявлять себя, пока не отсветит нужным, в его случае, людям — таков план на ближайшие полгода или даже год. Думать о времени не хотелось. Совсем.
— Посидим где-нибудь на дорожку? — предложил Илюха, взглянув на часы. — Не дома же куковать!
До поезда еще было два часа. Пацанам оставалось забросить сумки в его багажник, да оставить тачки во дворах у родственников. Тигран провожал их, наверное, это было последнее что он мог сделать для них на данную минуту.
— Только сначала заедем в одно место, — проговорил наконец Тигран, забрав друзей в ранее незнакомых ему дворах спальных районов столицы. — Надо предупредить, что буду поздно.
— Предупредить?
Вопрос прозвучал неожиданно громко в абсолютной тишине салона автомобиля. Кажется, что его недопоняли все, включая вещающую до этой секунды радиостанцию.
— Тебе, что уже и жену подыскали?
Вопрос отдавал хохмой, но при этом никто не смеялся. Друзья смотрели на него с изумлением, и оно оставляло на его лице какие-то щекочущие следы.
— Нет. Подвязался помочь сослуживцу. Он — адвокат. У его клиентки возникли проблемы с мужем и его окружением.
Родившееся в салоне веселье исчезло, словно дым от сигарет, вытянутый в приоткрытое окно. Однако, Тигран ощущал себя лжецом. Золотарев не просил его ни о чем таком. Хамиев сам ввязался в авантюру с участием блондиночки.
— Предупрежу, что буду поздно, — продолжал говорить он. — Чтобы не встретила меня со сковородой по морде.
Рассказ о вчерашних приключениях заставил повеселиться всех кроме Тиграна. Мысль о лжи и раздумья об истинных мотивах все не оставляли его в покое. Ему хотелось понять зачем он делает все это? Зачем продолжает помогать? Зачем остался в квартире? Зачем стал копаться в ее телефоне? Ведь достаточно было просто намекнуть о том, что гады вернутся неровно дышащему (и как будто злящемуся на это чувство) Золотареву и убраться прочь. Вот только Хамиев все «понимал» и лез не в свое дело.
— Наверное, вы сейчас себя очень глупо чувствуете?
Час спустя кукла (в его мыслях зареванная и испуганная) смотрела на него своими выразительными, метающими молнии темными глазами и кривила губами.
Светские курочки в его градации делились на два типа: наивные дуры, решившие, что красота — это все и второй тип — бабы, что притворялись таковыми. Пожалуй, вторых он не переваривал больше, чем первых. Стервы наивно предполагали, что никто-никто-никто не замечает напяленных масок, острого и очень хищного блеска глаз.
— Да пошла ты! — Только и смог выговорить он, в очередной раз осознав, что ему попался очень редкий третий типаж. Ольга была стервой по крови, четко знающей чего хочет и добивающейся желаемого, исключительно собственными силами.
Стерва с ласковой улыбкой на губах ошибалась в сделанных выводах. Тигран был в разных ситуациях, значились среди них и такие, как «нелепее не бывает». Именно этот опыт помог уладить все недоразумения с вырубленной охраной и не получить слов осуждения от сорвавшихся вместе с ним друзей. Уваров и Комолов пошли за ним, после того как поднялись вместе с ним в ее квартиру, увидели во что превратилась некогда уютное жилище и выслушали выползших из своих нор осмелевших соседей. Все они видели пропавшую соседку, но никто не знал куда делась нарушительница покоя.
Зато им троим все было ясно как божий день. Встречались с таким и не раз, вытаскивая из дер***, попавших в него «акул» бизнеса.
— Ревет? — поинтересовался Комолов, кивнув ему за спину.
Друг закрыл дверь, отрезав их от шума приходящих в себя хозяев особняка. В нем слышались угрозы и истерика. Обычное дело, на которое никто и не думал обращать внимание.
Почему? Комолов и Уваров скоро будут за тридевять земель и вряд ли их коснется это.
Что до Хамиева, то он не думал, что станет хоть сколько-нибудь хуже. Наоборот, эта ситуация добавит штрихов и строчек в его новое резюме.
— Нет.
— Орет?
— Тоже нет.
Комолов удивился.
— Дура?
— Хотел бы я сказать «да», но тоже нет.
— Бабы! — резюмировал Ухов и был прав в этом потому как за этим словом скрывалось нечто не поддающееся объяснению. Кто-то называл это интуицией, а кто-то «дуракам везет». Они называли это «бабами», имея в виду непостижимую женскую суть, ведомую каким-то высшим разумом.
Что до ее вопроса-предположения с ангельской улыбкой на губах и космическим злом в глазах, то… Нелепо, глупо и дураком Хамиев чувствовал себя накануне, внезапно сделавшись сплетником, досужим обывателем, закостеневшим и варящимся в бульоне условностей традиционалистом. Он узнал о ней правду, другую, непридуманную воображением, такую о которой не догадаешься никогда, глядя на невероятно красивую женщину — о ее погибших родителях, о наследстве, которым она бы смогла распорядиться только выйдя замуж за выбранного родителями человека и о проделанном пути. Он восхитился ее умом, упорством и стойкостью, поразился тому, что даже с ребенком на руках она выбирала не то, что легче и в большинстве случаев естественнее, а другой вариант, в котором было легче ей самой. Правильный с точки зрения большого «человеческого» я.
Вот только она увидела и поняла его иначе.
— Бери тачку, — Хамиев протянул ключи от джипа, понимая, что не сможет быть в двух местах одновременно, — припаркуйся где-нибудь, а я потом заберу ее со штраф стоянки.
— Куда ты с ними?
Тигран еще думал над этим. В его списках еще были те, кто задолжал когда-то, но с ними еще предстояло договориться.
— На служебку.
— Сам сказал, что на днях лишишься ее.
— Пару дней, а там придумаем что-нибудь еще.
Комолов полез в куртку, громыхнул ключами от квартиры с брелоком голого человечка с малиновыми волосами и протянул их ему.
— Пользуйся, не тягай дите по первопрестольной, — Комолов усмехнулся, произнося последнее. — Как все закончится, отдай ключи Римке.
Они обнялись. Место для прощания вышло странным. Чужой дом и никакой ностальгии, как это обычно бывает на вокзалах. Словно случайный пункт на карте, о котором и не вспомнишь никогда после.
— Спасибо. Звони, если что матери. Она будет в курсе жив я или нет.
— Не чуди, Хамиев, — Комолов сжал его в объятиях, а потом оттолкнул, двинув в плечо. — Все еще впереди.
***
Илюха оказался так прав в своих последних словах. У Хамиева была впереди целая ночь, а потом еще одна и еще, и еще, и еще рядом с женщиной, которая готовила и подавала чудной коктейль из чувств, эмоций и впечатлений, притягивала взгляд и заставляла думать о себе, слышать последние слова и представлять особенно после выкинутой шутки о «свежих трусиках».
— Вот ведь! — проговорил он ей в след. — А что будет если я их не куплю?
Она не услышала его вопроса, ушла с гордо поднятой головой, ни разу не согнувшись под своей ношей.
— Чертова ты стерва! — проговорил он с чувством и затряс головой из стороны в сторону, силясь выбросить обтянутой в джинсы задницы.
Почему же она ошиблась в своем вопросе-предположении? Потому что Хамиев злился на нее, ощущал облегчение, обнаружив ее целой и невредимой, уже в который раз восхитился ее самообладанием, стойкостью и решительностью. На свете было много приспособленцев и очень мало тех, кто решался на поступки и брал ответственность за собственную жизнь на себя.
Ольга была такой.
Это он имел в виду, говоря о том, что «так не делают». Она оказалась сильнее жизненных стереотипов. К чему приведет это ее упрямство он вряд ли узнает, но… Наверное, поэтому он решился помочь ей. Потому что женщинам во все времена было сложнее, чем мужчинам и дело ни в каком ни сексизме. Ситуация с ее мужем и привязавшимися к ней бандюками — тому пример.
— Давай, Тигран, — настраивал он себя, поднимаясь по ступенькам, перешагивая сразу через несколько. — Тебе только и надо сказать «извини»!
Пару минут на свежем воздухе, вытянутая палочка табака и созерцание желтых кон многоэтажки привели Тиграна в неидеальное, но в состояние дзен и полное осознание происходящего.
— Извини. День выдался непростым.
Какое-то время они будут жить в одной квартире. Один день они конечно бы мог перекантоваться на старой, но это было свинством. Привезти бабу в дом, а самому наутек? Остаться и постоянно огрызаться друг другу тоже было плохим вариантом, потому что Тигран понимал, что сбежит и даже смог убедиться в правильности сделанных выводов.
— Может еще не поздно взять и выйти замуж за Артема?
Она задумала сбежать, но замуж, не разведясь с первым мужем, топталась на месте у самого порога, вновь забыв закрыть за собой дверь. Огромное зеркало демонстрировало ее потерянное и даже какое-то грустное отражение, ясно дававшее понять, что слова были сказаны больше от безнадеги, чем на самом деле в серьез.
— Тогда не надо будет терпеть все это!
— Может и стоит, — проговорил он со всем спокойствием на которое был способен в данную минуту после действительно напряженного дня.
Хамиев, услышав брошенные слова, заставил себя проглотить вопрос: «почему здесь я, а не Тема?», потому что это и был ответ. Он знал его еще тогда, когда Золотарев оставил его в ее квартире.
— Вы что-то забыли? Деньги, наверное?
Она не повернулась к нему, не смерила взглядом темных глаз, таящих в себе загадку истинных чувств и переживаний, но дала возможность вдохнуть аромат ее духов. Ольга Карпова пахла как заморский тропический фрукт — она пахла спелым манго, теплом и женщиной.
— Дам вам карту, пин-код семьдесят…
Он не стал слушать ее дальше, выругавшись, прокляв себя и ее за чертово наваждение. Тигран понял, что ощущал Золотарев рядом с ней — она была чужой женой, с ребенком на руках, не видела никого кроме сына и тем не менее притягивала к себе.