Глава 3

Ольга проплакала в кабинете генерала долгих тридцать минут и то было во сто крат хуже, чем в салоне собственного авто — она рыдала, выплескивая боль прежних неудач и страх того, что и в этот раз у нее не выйдет ничего, что вновь ее отбросит в начало и, что страшнее всего, что ей придется забыть этот лепечущий, смотрящий темными угольками глаз, дивно пахнущий сверток.

— Я позвоню тебе завтра, — проговорил Виктор Степанович напоследок. — Подумаю, что можно сделать с твоей ситуацией и позвоню.

Она отложила на поднос платок с завернутым в него льдом, преподнесенным заботливой, тихой и услужливой Лидочкой.

— Я хотела снять деньги, — губы едва слушались ее. — Не нужно?

— Сними, — разрешил генерал, — но дождись моего звонка.

Ольга кивнула, забрав пальто у секретарши. Чувствовала она себя странно — легкой и как будто бы пустой. Сейчас ей не было стыдно за то, что все произошло на глазах у посторонних для нее людей — Виктором Степановичем, Лидочкой и каким-то посетителем, прибывшим к назначенному времени, но ретировавшемуся в приемную после короткого: «выйди!»

— Я провожу вас, — проговорила Лида, вновь возникнув рядом. — У нас тут легко заблудиться.

Карпова только кивнула в ответ, выправив из-под одежды светлые пряди, заметила, как вздрогнула ее спутница от резкого, но не замеченного Ольгой:

— Можно?!

— Солдафон! — прошептала с отчетливо читающейся досадой Лида, на последовавший грохот дверью. — Как в сарае!

После, Ольга некоторое время гуляла по торговому центру с полным шоппером денег, позабыв обо всем и впав в некое подобие транса, что был сродни отупению. Несмотря на то, что все должно было случиться завтра, она ждала звонка уже сейчас и все думала-думала о чем-то, а оказавшись дома, поняла, что потерялась во времени и просто не знает который сейчас час.

— Где ты была?

Денис застал ее сидящей в кресле и рассматривающей забитую доверху сумку. Она действительно сошла с ума и только Бог берег ее от беды — не наслал грабителей, которые запросто могли убить за разместившееся в ней состояние.

— Гуляла, — Ольга задвинула сумку под кресло, — а ты?

Время было позднее. Романтический ужин отменился сам-собой. Шелковое платье сменилось на пижамный наряд, догоревшие свечи были выброшены в мусор, еда из ресторана остыла и дожидалась своего часа в прохладном зеве холодильника.

— На работе.

— Мы вроде планировали романтический ужин, — напомнила ему Ольга, а потом, не дожидаясь ответа спросила. — Денис, у тебя появился кто-то?

Она бы не удивилась — подобное встречалось сплошь и рядом, но и не простила бы. Супруг, если откинуть в сторону чувства был обязан ей многим, в первую очередь тем, что считал своим — бизнесом. С легкой руки умеющей считать и ссуживать деньги Ольги он получал нужные ему кредиты и информацию, то есть одним из первых узнавал о выставляемых на аукционах тендерах. Карпов выбирал, не хватая звезды с неба, но с геометрически прогрессирующей возможностью быть сегодня лучше, чем вчера.

— Откуда такие мысли?

Денис продолжал раздеваться, ни разу не замерев и не замедлившись в ответ на ее вопрос.

— Ты мне скажи.

Занять себя еще чем-то, чтобы не терзаться неопределенностью и ожиданием было полезно, потому Ольга думала о муже и о странностях в его поведении.

— Оль, ты решила поиграть в ревнивую жену?

Муж наконец подошел к ней, навис, уперевшись в ручки кресла и пронзив ее выразительным взглядом темных глаз.

— Ты не ответил на мой вопрос, — Ольга отклонила голову в сторону, позволив тому поцеловать себя не в губы, а в щеку.

Пропахший куревом и стройкой муж не спешил уходить, еще несколько секунд глядя ей в глаза. Ольга почувствовала себя неуютно (а это был верный признак того, что она ошиблась в сделанных выводах), но все же продолжила гнуть свое.

— У меня никого нет, — сказал он, выпрямившись и направившись в сторону ванной. — Твоя очередь отвечать на мой вопрос.

Ее предположение оказалось не верным, однако, но что-то продолжало заставлять ее допытываться до него. В русском языке был куда более грубый аналог этого действа, и Оля подумала о том, что скажи Ден так, то она бы скорее всего отстала от него, потому что поверила бы. Говоря матом, Карпов был импульсивно искренен, а вот сейчас подыскивал оправдания и играл словами. Не вязалось это с его поздним возвращением и усталостью.

— Когда было такое, чтобы я отправлялась по магазинам или вечеринкам в трудные для семьи времена?

— Это так?

Деланная насмешка в голосе мужа вызвала раздражение.

— У нас трудные времена?

Ей нужно было дождаться ответа на первый вопрос, но Оля продолжила, рассматривая замедлившегося мужа.

— С каких пор мы устраиваем романтические ужины, когда одному из нас плохо?

Подсознание уже знало правду несмотря на то, что прошлый ответ Дени не был ложью.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— По-моему, это не самый плохой способ поднять настроение и развеять сгустившиеся тучи.

Идея была хорошей — надо было уметь отвлекаться и уметь находить поводы для радости в самые трудные времена, но только было одно большое «но».

— В следующий раз, когда тебе будет х***** приготовь мне ужин и устрой ванну с лепестками роз.

Ольга вышла из спальни, оставив мужа наедине с остывшей водой, прогоревшими свечами и бордово-красным месивом из роз.

* * *

Следующий день, несмотря на бабскую мудрость — при любой ссоре засыпать в одной кровати не принес Ольге облегчения. За завтраком Денис и Ольга молчали, словно сомнамбулы водили пальцами по экранам смартфонов, неспешно подносили ложки ко рту и только перед тем, как поставить кружку на белоснежную столешницу, подняться и уйти в холл, Карпов произнес:

— Последнее время я только и вижу, как тебе х*****!

Он мстил ей за ее правоту, сначала молча, потом мелко, портя любимые вещи, а под конец так и вовсе решил переложить ответственность за случившуюся размолвку на нее и только.

— Спасибо за то, что ты напомнил мне о том, что ты со мной лишь в богатстве в здравии, — откликнулась Ольга в след, ощутив, что ее словно ударили и не куда-нибудь, а в самую душу, — а остальную часть клятвы я взяла на себя.

Карпов вернулся, топча светлый паркет и разнося по нему налипший на обувь песок.

— Ты посмотри на себя, Оля, — проговорил он, застегивая пуговицы темного пальто, вычищенного от соринок и налипших от него частичек, заботливой рукой Ольги. — Если такое происходит с тобой сейчас то, что же будет потом?

Ольга злилась на него вечером, но несмотря на это исправно выполняла обязанности жены — ухаживала за мужем, заботясь, чтобы тот выглядел словно сошедший с витрины манекен.

— Мы говорили с тобой об этом, — ответила она, разглядывая как по волшебству изменившегося мужа, — обсуждали это год назад и много раз позже.

Ей было больно осознавать этот момент — Денису не нужны были ее болячки, депрессия и плохое настроение. Было совсем не важно, что все эта ситуация длится месяцы или даже годы. Когда-то он, как и Оля хотел ребенка. Денис не вспомнил себя — он тоже болел, переживал по рабочим вопросам и, что еще хуже мог слечь (не дай Бог!) с куда более серьезным недугом, чем она сейчас.

— Вот только это не твой ребенок и все эти изменения, — он очертил в воздухе пальцем, тем самым повторяя контур ее лица, — продукт твоего воображения и маниакального поведения.

Вот уж точно — мужчинам не понять женщин. Слова «часики тикают» для них лишь забавная фраза из анекдотов и комиков-резидентов из популярных шоу в ресторанах и клубах столицы.

— Значит тебе не сказано повезло — это лишь четверть гормонального коктейля, а получи я полную дозу так ты бы полез на стену.

Дениске стало плохо из-за ее чувства подавленности, впервые оброненных слез в машине и высказанных претензий. Он даже не представлял с чем мог столкнуться на самом деле, если бы она забеременела от него.

— Интересно, чтобы ты говорил тогда: мне надоело и убери это из себя? Возьми пылесос и сдуй уже эту подушку? Я передумал и давай в другой раз, через пару недель?

В воздухе повисло напряжение, опасность и как будто предупреждение. Она боялась и ждала следующих слов, не могла не ждать, мгновенно просчитав все и начав подыскивать способы, которые бы позволили бы обойтись без Карпова.

— Багдасарова, — начал тот, обратившись по девичьей фамилии, и даже поддался вперед, желая задавить своим ростом и мощной комплекцией.

Сидящая на высоком стуле Ольга выпрямилась, расправила плечи и приподняла подбородок. Носители этого громкого имени не пасовали перед трудностями, хищниками и людьми. Ольга, несмотря на то что променяла ее на «затхлый пруд» (как выразилась троюродная бабка) не забывала о том, кто она, несмотря на замужество и более мирную профессию.

— Я тебя слушаю, Карпов, — проговорила она. — Внимательно.

Ей нужно было прогнуться, чтобы не спугнуть и получить уже такое близкое желаемое, но вот в чем проблема, Ольга всегда ценила в Денисе то, что он не лебезил перед ней, не старался быть нежнее, внимательнее и более предупредительным, чем обычно, когда решались вопросы, касающиеся его дел и желаний. Теперь, настал ее черед, но только она уже поняла, еще не желая признавать эту мысль — это конец.

— Без меня, — Денис выпрямился и как будто просветлел. — Хватит!

Он качал головой и даже улыбался, как будто бы осознав что-то, а потом сделал знак руками, изображающий букву Т. Совсем, как в любимом им футболе.

— Нам нужно остановиться, отдохнуть от всего этого и переосмыслить происходящее.

Он обернулся на пороге кухни, скопировав ее вчерашнее поведение, мгновенно вложив в душу подозрение — все это тщательно продуманный спектакль.

— Нет какого-то особого состояния и уникального положения. Ты — не первая и не последняя. Стоит понимать, что ты не одна и у других тоже иссякает терпение. Подумай об этом.

Ольге стало плохо. Она или сходит с ума, демонизируя мужа или, все это время была невозможно слепа, не видя его настоящего.

— Хорошо, — проговорила она, появившись в холле, но вовсе не для того, чтобы проводить Дениса. — Будь, по-твоему.

Ольга прошла в ванную комнату, вытащив из шкафчика одну из многочисленных плоек. Нервы были натянуты, в горле появился соленый ком, на душе словно кошки нагадили, но Ольга держала себя в руках не позволяя прорваться чему-то из перечисленного, что неизбежно выдало бы ее нервозность.

— Так просто?

Она пожала плечами, принявшись расчесывать длинные пряди.

— Считаешь, что я загоняюсь из-за несуществующих проблем? Окей.

Денис продолжал стоять в дверях ванной, наблюдая за ее движениями.

— Если моя жизнь слишком проста и беспечна, то, стало быть, и твоя не отличается особыми трудностями.



Ольга поняла, что конкретно хотел добиться ее муж — мольбы, увещеваний и обещаний, что все будет иначе и так как хочет именно он. Денису в отличие от Ольги было нужно, чтобы она побегала за ним. Стало горько и обидно за это, тошно от того, что это предстояло проглотить, но… Это случится так или иначе, но на ее условиях.

— Что это значит?

Ольга пожала плечами. Денис, не дождавшись ответа, ушел, хлопнув дверью, а она поступила так, как только что научила ее жизнь — заявившись на работу, Ольга отправила компанию мужа из привилегированного списка клиентов в обычный. Первые получали кредиты в максимально короткие сроки, с их документами не возились, рассматривая неделями, а то и месяцами, приглашали в зону обслуживания VIP-клиентов, не маринуя в общем потоке электронной очереди.

— Утро доброе, — проговорила Ольга, обратившись к секретарю и положив перед ней лист бумаги. — Сделай кое-что для меня, прежде чем отправишься в отпуск.

Белокурая помощница подняла на нее взгляд небесно-голубых глаз, в которых явно читалось недоумение. До ее отпуска было еще две с половиной недели. Ольга еще не подписала заявление, могла отказать в нем, прикрывшись «производственной необходимостью», не взирая на все прошлые заслуги, заранее сделанную работу и даже на временную кандидатуру секретаря, которого подыскала Дарья. Карпова могла в любой момент встать «в позу». Это прекрасно понимали все. Но она не делала этого, взамен требуя другого — беспрекословного подчинения.

— Разошли это всем, до кого дотянешься.

Через несколько часов имя мужа пропадет из списка тех, кто вызывает стопроцентное доверие. Кредитные организации, производители, поставщики, транспортные компании — надежные и проверенные юридические лица с сегодняшнего дня начнут думать иметь ли дела с Денисом Владимировичем Карповым.

— Нет какого-то особого состояния и уникального положения, — повторила она слова мужа, бросив взгляд в сторону смартфона.

Через мгновение темный экран осветился, выдав серую аватарку и имя отчество того, от чьего решения, ума и профессионализма могла измениться ее жизнь и решиться судьба брошенного малыша.

— Оля?

Ее сердце забилось в тревоге и одновременно в предвкушении, стоило ответить на звонок и услышать в динамике голос Виктора Степановича.

— Я слушаю вас, — проговорила она настолько спокойно насколько могла в эту минуту.

В это мгновение Ольга перестала дышать, боясь спугнуть что-то близкое, радостное и настоящее. Кажется, само сердце замерло, почувствовав приближение перемен.

— Ты точно хочешь этого?

Она удивилась этому вопросу. Сильно. Почему он спрашивает? Думает, она не понимает, что ребенок — это не товар, который можно сдать обратно.

— Да, Виктор Степанович.

— Тогда иди к Локоновой завтра, — проговорил тот, щелкая ручкой, — и самое главное — ничего не бойся.

