Эпилог-бонус. Часть 1
Мила абсолютно не завидовала сестре. Наоборот, искренне радовалась за Дарью, как и за всю семью.
Но сейчас девушка хотела уехать. Просто оказаться подальше от счастливых глаз и улыбок близких.
Они ведь даже не замечали ее одиночества. У всех были пары. У всех. Только она одна – как белая ворона. И это угнетало.
Мила Тахирова старалась не думать об этой своей ущербности. Просто не встретила пока достойного мужчину, похожего на отца, братьев, дядек или на любимых дедушек. У нее все еще впереди.
Наверное.
Благовидного предлога, чтобы вернуться в город именно сейчас, Мила не сумела найти. Но будто что-то гнало ее отсюда, из дома дяди Демида. Подальше от шуток, громкого смеха и атмосферы любви и понимания, которой было даже слишком много в эту минуту. По крайней мере, для одинокого сердца Милании Тахировой.
– Мам, я в город съезжу. Хорошо? – негромко шепнула девушка маме.
– Тебе действительно нужно уехать? Сейчас? – удивилась мама, однако у Милы всегда были отличные отношения с родителями, и мама крайне понимающая, потому девушка лишь уверенно кивнула. – Ну хорошо. Только осторожно на дороге. И охрану возьми.
– Как скажешь, ма, – улыбнулась Мила и, поцеловав маму в щеку, убежала.
Девушка не стала собирать вещи, которые ранее успела оставить в гостевой спальне. Просто села в машину на задний диван. Водитель уже был за рулем. А Мила удивилась его расторопности, и ведь подумать не успела, а охранник выполнил просьбу.
Или отец по телефону распорядился? Да, наверное. Скорее всего.
– Можно не торопиться, – попросила Мила, листая фотографии в своем смартфоне. На снимках Дашка улыбалась Руслану. А Тахировой вновь стало капельку тоскливо.
– Да я особо и не спешу никуда, – пробормотал знакомый мужской голос, но принадлежал он вовсе не охраннику Милании.
– Ой! Егор? Прости, пожалуйста. Я, кажется, перепутала машины, – рассмеялась девушка и взглянула на мужчину за рулем.
– Ну-ну, – хмыкнул Латышев, но автомобиль продолжал двигаться вперед.
– Тебе тоже нужно в город? – предположила Мила.
– Не особо, – пожал плечом молодой мужчина, а Мила отвела глаза.
День выдался теплым. И вполне ожидаемо, что на парне была надета рубашка с коротким рукавом. И ворот расстегнут, обнажив крепкую шею. И рукава плотно обтягивают крепкие накаченные руки.
Что уж скрывать, а Латыш был, пожалуй, самым спортивным в клане. Пусть он и стал частью семьи сравнительно недавно, а все равно Мила считала его своим. Потому и не боялась. Хотя, о Егоре говорили разное. И несколько лет ему пришлось жить заграницей.
Мила знала, что парень занимается серьезными боями в клетке. Но никогда не интересовалась подробнее. Это Дарья спец по дракам и спорту, а Милка была далека от всего этого. Мила не выходила из дома без каблуков и без прически. И всегда, по словам близких, выглядела идеально, от маникюра до стильных нарядов.
– Тогда нужно бы вернуться в особняк, и я пересяду в свою машину, – подсказала Мила.
– А моя чем плоха? – не очень дружелюбно проворчал Латыш и взглянул на девушку в зеркало. – Новая вроде тачка.
– Машина хорошая, но у тебя, я уверена, есть более важные дела, чем везти меня в город, – мягко разъяснила Тахирова.
– Забей, – хмыкнул Егор. – Говори, куда ехать.
Тахирова вздохнула. Да, Латыш был крайне упрям, впрочем, как и весь клан. Но Миле, почему-то, совсем не хотелось спорить, и она назвала адрес места, где планировала оказаться. Просто посидеть, побыть наедине со своими мыслями, пожалеть себя, если захочется.
***
Латыш смотрел на девушку украдкой. У Милы карие глаза и волосы цвета молочного шоколада. И родинка на шее. А вторая, чуть больше, за ушком.
Случайно как-то умудрился рассмотреть. Егор не знал, на кой черт ему эта информация. Но развидеть круглое пятнышко уже не смог. Хотя, должен был, наверное.
Мужчина сжал руль крепче, до побелевших костяшек.
Зря Латыш вернулся. Надо было и дальше торчать за тысячи километров от принцессы с карими глазами. Но нет, принесло его, и полгода не вытянул.
Егор Латышев последние лет пятнадцать прочно занимался спортивной карьерой. У него была репутация, имя, титулы. Имелись денежные контракты на рекламу. Он был лицом, мать их, долбаных кроссовок. Но все это там, в другой стране, пожалуй, даже в другом мире. А здесь, в салоне собственной тачки Латыш был сопливым влюбленным.
Он не узнавал себя, когда смотрел на эту девушку. Робел, как пацан на первом свидании. И не мог соединить пару фраз в одно что-то более приемлемое, нежели «Привет-пока».
А сейчас за годы знакомства с Милой Егор первый раз оказался с ней наедине. Хорошо, что не перепутал педали. Но ощущал себя Латыш самым настоящим тормозом, каких поискать.
Про Милу он знал все. Где живет, где учится, с кем общается. Даже то, в каких бутиках одевается и где делает прическу.
На кой ляд ему нужно это знать? Это было неважно. Но он знал.
Зато Мила ничего не знала о нем. И это правильно. Такая принцесса, как Милания Тахирова, достойна более подходящего мужика, чем отбитый на всю башню боец.
Но сейчас Егор хотел пару часов провести с этой девочкой. Завтра он свалит из города и из страны. Это завтра. А сегодня у него, считай, праздник.
***
– Здесь красиво, правда? – Мила восторженно рассматривала, запрокинув голову, яркие звезды на потолке.
Планетарий! Кто мог бы подумать, что Мила захочет оказаться здесь? Нет, Латыш не был удивлен. Эта девочка и сама напоминала ему звезду, яркую, горячую, далекую.
– Угу, – отозвался Егор, но смотрел он на девушку.
Зря, конечно, смотрел. Потому что вот так, невероятно близко к нему, она казалась еще красивее.
Черт, как же ярко светятся у нее глаза! И улыбка загадочная и нежная, от которой у простого смертного может остановиться сердце. Вот и у Егора оно замерло в груди. И взрослый тридцатилетний мужик почувствовал себя мелким пацаном, у которого может исполниться заветная мечта.
Он же может помечтать. Никто ему не запретит думать о том, какие мягкие и сладкие губы у принцессы. Или каковы наощупь ее волосы. Или как меняется ее голос, когда она зовет Егора по имени.
Латыш потерялся во времени. Он жадно ловил каждое слово, произнесенное тихим голосом. Слышал звонкий смех и не мог не улыбнуться в ответ.
Он все понимал. Милания – не обычная девушка, с которой можно переспать и свалить «за бугор». Ее вообще не стоит трогать. Латыш был бы первым в длинной очереди тех, кто переломал бы смельчака, посмотревшего косо на девочку.
Все понимал и даже слышал, как с хрустом ломается его выдержка. И все мысли испарились, кроме одной: нельзя отпускать Милу сейчас. Пусть только на сегодня. Пусть только в этот вечер она будет рядом с ним.
Что-то все же здравое перемкнуло в голове у Латыша, потому что он не успел подумать, а вопрос уже прозвучал.
– Не проголодалась? Давай поужинаем?
Он ждал, что принцесса откажет ему. Она ведь может сослаться на то, что устала, или на встречу с подружками, или на важные дела. Да и поздно уже было. Однако Егор, затаив дыхание и рассматривая Милу вплотную, ждал ее решения.
– Конечно! Почему бы нет? – широко улыбнулась девушка и сама подхватила Латыша под руку, а пальчиком указала куда-то вперед: – Вот там есть отличный ресторан. Уютный и небольшой. Мы с девчонками как-то ужинали там. Очень хорошее место.
Мила непринужденно болтала, а Егор накрыл ее пальчики ладонью и сместил так, чтобы крепче держать девушку за руку. Он хотел бы обнять Милу за плечи.
Нет, не так.
Он до потери пульса хотел поцеловать ее прямо сейчас. Услышать томный вздох. Стереть ее нежную улыбку ртом. Потеряться, раствориться в этой удивительной девушке.
Но он просто держал Милу за руку в надежде, что она не станет ее отбирать.
В ресторане выяснилось, что свободный столик остался только один: на балконе второго этажа прямо у перил, под звездами. Наверное, и вид на окрестности был красивым. Только Егор ничего этого не замечал. Он пытался поддержать непринужденную беседу, но получалось скверно.
– Мне бы мою ладонь обратно. Хотя бы на полчасика, – подавшись вперед, улыбаясь, шепнула ему Мила через небольшой столик на двоих.
– А? – буркнул Латыш, не сообразив, о чем говорит девочка.
– Заказ принесли. А есть одной рукой не удобно. Можно? – улыбалась Мила и потянула свои пальцы из его хватки.
И здесь Егор сообразил, насколько он тупит. Жестко тупит. Но лишиться тепла хрупкой ладошки было выше сил Латыша.
– Я верну. Честно, – пообещала Мила.
Он поверил. Милания смотрела на него открытым взглядом, в котором не были ни насмешки, ни страха. Как ей не верить?
– Егор, у тебя ведь нет девушки? Постоянной, я имею ввиду, – заговорила Мила, пригубив вино из бокала. Егор пил воду. И дело не в том, что он за рулем. А в том, что Латыш и без алкоголя чувствовал себя пьяным. Милка заколдовала его, не иначе.
– Нет, – качнул парень головой, а хотелось возразить, сказать, что есть у него любимая девушка. Вот она, сидит напротив, смотрит на него. А он, как пацан, робеет и пасует перед ней.
– Тогда сходишь со мной в кино? Завтра? Там премьера. Я очень хотела посмотреть, а девчонки заняты. Одна идти не хочу, – предложила вдруг Мила.
– Я не могу, – нахмурился Егор, а под ребрами кольнуло острой иглой, потому что он рассмотрел, как грустью мелькнули глаза Милы прежде, чем она отвела взор.
– Я все понимаю. Прости, – повела плечом девушка.
– У меня завтра рейс. Позарез нужно быть на встрече с агентом. Новый контракт предлагают, – глухо пояснил Егор.
– А когда вернешься? – Мила взмахнула длинными ресницами.
Латыш не собирался признаваться, что еще утром он планировал вернуться в город только через полгода, возможно, раньше. Но это утром. А сейчас – все изменилось.
– Через два дня, максимум, через три, – пообещал Егор, – И мы обязательно сходим в кино. Что там нынче крутят, кстати?
Мила принялась рассказывать о фильме, который хотела посмотреть. А Латыш слушал ее голос и балдел. И уходить из ресторана совсем не хотелось. Как и не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался.
Но время стремительно летело. Близилась полночь. И Егор видел, как Мила украдкой зевала.
У Латыша не было иного выбора, кроме как предложить отвезти Милу домой. Он знал, где находится ее квартира, куда выходят окна, и кто живет в соседях. Знал даже код сигнализации. Но от этих знаний ему не становилось легче. Ведь нужно будет уйти.
На пороге квартиры Милы Егор замешкался. Всего-то и нужно, разжат пальцы и отступить назад. А Латыш смотрел на хрупкую принцессу сверху вниз, и не мог насмотреться.
– Ты чего? Все в порядке, Егор? – слегка нахмурилась Мила. – Рана тревожит?
Егор уже и не помнил о той царапине, что отхватил от горе-похитителей Дашки. Так, ерунда ведь. Его волновало другое. Как оставить Миланию на три дня после того, как он весь вечер провел с ней. Он же с ума сойдет без ее голоса за тысячи километров!
Нет, надо завязывать тупить и пугать девчонку.
Егор шагнул в квартиру и закрыл за собой дверь. Парень почесал затылок пятерней. Отвел от встревоженного лица Милы взгляд, опустил руку.
– Можно я тебе позвоню? Завтра, – выдал вдруг Латыш.
– Конечно! В любое время, – закивала Мила и чуть шире улыбнулась. – Это все, о чем ты хотел спросить, Егор?
О чем же он хотел спросить? Латыш и сам не помнил. У него случилась полная контузия мозга. Когда смотришь на то, что отчаянно хочешь получить. И препятствий не замечаешь. Когда все вокруг становится неважным, а причины, по которым еще вчера он даже смотреть не имел права в сторону Милы, вдруг все позабылись.
– Прогони меня, девочка. Позови охрану. Позвони отцу, пацанам. Кому-нибудь, – пробормотал вдруг Егор, а его ладони, грубые и большие, обхватили девичье личико, нежное и прекрасное.
– Зачем? – искренне удивилась Мила.
– Потому что сам я не смогу уйти от тебя, – признался очень серьезно Егор и склонился ниже, почти касаясь лба девушки своим.
***
Мила смотрела в глаза мужчине. Красивому мужчине. Красивому, сильному и очень честному мужчине.
Не сказать, что она всегда была влюблена в Егора Латыша. Нет, конечно. Он ей нравился. Она не воспринимала его, как брата. Он был скорее другом, чем родственником.
Вообще, Мила относилась к симпатии со стороны мужчин, как к норме. Понимала, что нравится противоположному полу. Ее часто звали на свидание. За ней бегали парни из университета. У нее были поклонники, от которых Мила спасалась с помощью братьев или Дашки. И в какой-то период в жизни Милания смирилась с этим своим проклятьем. Мужчины видели в ней красивую оболочку. И никому прежде Мила не позволяла заглянуть глубже.
А Егору захотелось открыться. Хотелось, чтобы он видел в ней не только смазливую мордашку.
– Если ты видишь только фасад, Егор, – в запале начала Мила, – если тебе нравится только моя внешность, прическа, фигура, и ты не в состоянии смотреть глубже, то уходи! Понял? Я не кукла.
Милания Тахирова удивленно застыла, когда жадные и твердые губы заставили ее замолчать. А после вцепилась пальцами в мужскую рубашку.
Милу и прежде целовали. Но никогда ей не хотелось взлететь в небо, точно воздушный шарик. И ноги подвели, задрожав. И дыхание стремительно заканчивалось. И Егор пах одуряюще классно. И целовался Латыш умело и сногсшибательно.
В прямом смысле. Мила рухнула бы на пол, если бы ее не подхватили сильные руки.
Ее ладони заскользили по плечам, обтянутым рубашкой. А под пальцами – улетное ощущение, когда напряженные мышцы перекатываются от каждого касания.
– Останови меня! – прошептал Егор прямо ей в рот, дыша рвано и тяжело.
Мила не поняла, как уже оказалась прижата спиной к мягкому матрасу собственной кровати. Но тяжесть мужского тела была ей приятна. И поцелуи Егора ей нравились. Они мешали Милке связно мыслить. И внизу живота просыпалась жажда, а по венам мчался огонь.
– Нет, – улыбнулась Мила и притянула Егора ближе к себе за шею и бесконечно широкие и сильные плечи.
***
Егор смотрел на экран мобильника. У парня и прежде имелись фотографии принцессы. Но его коллекция пополнилась. Теперь у него имелись другие снимки.
Мила в его руках.
Мила целовала его в щеку.
Мила слала ему воздушный поцелуй и улыбалась, глядя в камеру.
Мила обнимала его, а он целовал ее в висок.
Везде его любимая Милания. Его девочка. Его принцесса.
Как у них все так завертелось? Егор и сам не мог дать внятного ответа. Понимал только, что жизнь не станет прежней. Что он повернут на этой девушке. Он не откажется от нее, даже если весь клан соберется и даст ему по морде. Или еще хуже.
Он не отпустит свою Милу. Вцепится в нее, как клещ. И не отпустит.
Прошло два месяца с той ночи, когда он сделал малышку своей. Когда любил ее, словно одержимый. Когда слышал ее стоны, упивался ее эмоциями и, наконец, признался ей в том, что любит.
Пусть в тот момент Мила крепко спала, прижавшись щекой к его плечу. Неважно. Главное, она принадлежит ему, а он – ей.
За это время Латыш уже четвертый раз улетал на встречу с агентом и потенциальным заказчиком. Готов был послать все дела в задницу и сорваться к Миле. Особенно, когда она позвонила ему среди ночи по видеосвязи.
А сегодня Егор возвращается. Договор подписан. И ближайший месяц парню точно не нужно никуда улетать. А через месяц он что-нибудь придумает. Они вместе с Милой придумают. Потому что Латыш уже плохо представлял, как будет жить без нее.
Рейс задержали. Мила хотела встретить Егора, приехать в аэропорт. Но Латыш знал, что после разлуки может и сорваться. А заниматься любовью посреди зала, полного людьми, не самая хорошая затея. Но парень пообещал сразу же приехать к Миле.
И как только самолет приземлился, Егор тут же позвонил Миле, чтобы уточнить, где сейчас Мила. Дома, за городом, у подруг. Он не рассчитывал, что активная и деятельная Милка будет безвылазно сидеть и ждать его дома. Хотел бы, конечно. Но понимал, что неволить девочку не может. Наоборот, он согласен исполнить любой ее каприз, только бы она была рядом.
Ревновал, конечно. Прекрасно видел, как мужики провожают Милу взглядами. Но пытался держать ревность и эмоции под контролем.
Мила ответила сразу. Говорила приглушенным шепотом, словно пряталась.
– В чем дело, девочка? – потребовал Егор ответа.
– Все хорошо, Егор… Просто… Давай перенесем нашу встречу на завтра? – торопливо зашептала Мила.
– Ты где? – жестко потребовал ответа Латыш.
– Я дома, но… Егор, пожалуйста, не приезжай пока! – попросила Мила, а фоном Латыш разобрал мужской голос и смех.
Да что ж там творится, мать вашу?!
Егор осторожно, стараясь не сломать свой телефон, сбросил вызов. Сел в такси и поехал к Миле.
Не сегодня? Вот уж нет! Именно сегодня он настроен сломать кому-нибудь челюсть. Какому-нибудь придурку, возомнившему, что Мила свободна.
***
– Это был Егор?
– Да, – кивнула Мила и отвернулась к стене от работавшего телевизора. Шел какой-то фильм, а Мила даже не замечала, что именно смотрит. Девушка лежала на диване, поджав ноги к животу. Чувствовала себя скверно. И дело не в плохом самочувствии, а в том решении, что предстояло принять.
– И что ты будешь делать, Милка?
– Пока не знаю. Мне нужно подумать. У него карьера и контракты. А все это… Все совсем не вовремя! – вздохнула девушка и уткнулась носом в подушку.
Миле казалось, что и подушка пахла Егором. Все в ее квартире пахло любимым мужчиной, или Миле просто так хотелось думать.
Она влюбилась. Бесповоротно и безнадежно. И никто не знал о ее чувствах, кроме Василисы. Вредная и проницательная подруга каким-то образом догадалась об их с Егором связи и вот уже третий день торчала рядом едва ли не каждую минуту.
Потому что Милу угораздило избавиться от утреннего завтрака прямо в кафе, где подружки договорились встретиться и посекретничать.
– Если ты думаешь избавиться от моей племянницы, то я тебя укокошу! – елейным голосом пообещала Вася.
– Дурочка? Как я могу избавиться от малыша! – возмутилась Мила. – Просто… Я не хочу, чтобы Егор выбирал между карьерой и нами. У него перспективы. И вообще… Короче, иди домой. Все со мной будет в порядке.
– Я уж лучше здесь поторчу, – покачала головой Василиса. – Вдруг тебя опять будет тошнить.
– Не будет, – вздохнула Мила.
– А какой срок?
Мила знала ответ до секундочки. В самый первый раз с Егором она умудрилась залететь. Неумеха! Самая настоящая дурында!
– Восемь недель, – вздохнула Мила. – Не говори никому, пожалуйста. Не хватало еще, чтобы мои начали прессовать Егора. Он не обязан жениться на мне, раз уж все так вышло. И потом, все равно у нас ничего не получилось бы.
– Значит, ты не любишь моего брата? – догадалась Вася.
– Я его очень сильно люблю, – возразила Мила и грустно вздохнула, – Короче, отстань. Видишь, у меня депрессия?
Мила прикрыла глаза. Она не стала говорить, что дело не в контрактах и работе Егора, не в том, что он постоянно мотается на самолете. И дело даже не во взрывном характере родни Ирбисов.
Просто Мила не знала, любит ли ее Егор. Она чувствовала, что нравится ему. Купалась в его нежности и ласках. Но о чувствах они не говорили никогда прежде. А навязываться Мила не станет. Нет, так нет.
***
Василиса вздохнула и вышла из комнаты. И все же странные люди. Что Егор, что Милка. Понятно ведь, что любят друг друга. И семья уже заметила, как эта парочка переглядывается, если вдруг они оказываются все вместе. И как глаза Егора теплеют, а Мила смущается. Словом, секрет уже стал не секретом. Но родня пока не вмешивалась. Давали время, когда парочка разберется между собой и все решит.
А сейчас Вася поняла, что дольше тянуть нельзя. Мила в положении. Егор прилетел и если не знает, то вот-вот догадается о грядущем отцовстве. И Василиса была уверена, что брат будет безумно рад такому повороту. И потому Вася тут же позвонила отцу, а после – Дашке.
***
Два долбаных часа Латыш добирался до высотки, где жила Мила. Он проклял всех чиновников, из-за которых перекрыли дороги, и образовались пробки. Готов был придушить всех голыми руками, не зная, куда еще выплеснуть злость.
И мысленно накрутил себя так, что уже ничерта перед собой не видел, когда взлетал по лестнице на Милкин этаж, потому что лифт ехал непозволительно медленно.
И шумно выдохнул, когда остановился перед дверью квартиры Милании. Нажал на звонок и ждал, когда ему откроют.
Неважно кто. Он любого вышвырнет отсюда. Кроме Милы, конечно. Ей он посмотрит в глаза и скажет, что нехрен парить мозги.
Нет, не так. Скажет, что они должны пожениться.
Нет, сначала скажет, что он любит ее.
А потом уже…
– А ты какого хрена здесь? – рявкнул Латыш, когда двери ему открыл Руслан Ермак.
– Так, забрел на чашку чая, – усмехнулся бывший мент, а Егор набычился. – А что? Есть возражения?
У Егора были возражения. Он не собирался мириться с тем, что мент крутится в квартире Милы. И Дашка! Он что, обманывает Дарью? Нет, ну охренеть просто, какой расклад!
Латыш дернулся вперед. Ермак увернулся, несмотря на немалую комплекцию. Впрочем, Егор мог уделать засранца. Придется, конечно же, постараться. Да и квартира Милы тогда будет выглядеть так, что легче сделать ремонт. Но Егору было плевать. Он собирался бить морду.
– Егор! – сквозь поплывшие от ревности и злости мозги Латыш хорошо расслышал тихий голос Милы и обернулся.
Какая же она красивая! Но бледная. И кутается в плед, словно ей холодно.
Приболела? Простыла? Что вообще происходит!
Он потянулся к ней, бросив рюкзак прямо на пол. И все утратило смысл. Только она одна была важна. Только его нежная принцесса.
Она вздохнула, прижавшись щекой к его груди. Он лихорадочно гладил малышку руками по спине, затылку, волосам.
– Ребят, вы общайтесь, а мы пойдем, – до слуха Латыша донесся веселый голос Дашки. И Вася была здесь. Надо же. А Егор не увидел никого, кроме взбесившего его Ермакова.
– Да конечно! Мы только пришли! Я даже чай не допил! – возмутился Ермак.
– Дома допьешь! – фыркнула Дашка и потащила мужа к дверям.
Но Егор ничего этого уже не замечал. Он жадно дышал запахом волос Милы, прижимаясь к девичьей макушке губами.
– Ты дрожишь, маленькая, – глухо пробормотал Егор, – в чем дело? Простыла? Вызвать врача?
Мила отрицательно замотала головой и глубоко вздохнула.
– Нам нужно поговорить.
– Согласен, – кивнул парень.
– И подумать, как быть дальше.
– Согласен, – вновь согласился он.
– Я не хочу, чтобы ты считал себя обязанным что-то менять в своей жизни из-за меня.
– Не согласен, – чуть громче возразил Латыш и решительно добавил: – Выходи за меня, малышка.
– Черт! Это все Васька? Она рассказала? Я ее придушу! – возмутилась Мила и попыталась отстраниться от загребущих рук парня.
– При чем здесь моя сестра?
– Она ничего тебе не говорила? Точно?
– Мила, я же тупой, как валенок. Можешь мне по буквам объяснить? Что случилось? Хотя, нет, подожди. Сперва я скажу кое-что, а потом все мне в подробностях расскажешь! – залпом выдал Латыш. – Я тебя люблю. Очень. Давно. Выходи за меня. Пожалуйста.
Мила вскинула голову и удивленно уставилась на любимого. Это шутка? Или сон?
Нет, Латыш не улыбался. Наоборот, был крайне серьезен. И волновался. Мила видела, как меж бровей пролегла морщинка. И взгляд почти немигающий. Егор не шутил.
Узнал, что она в положении? И решил поступить, как порядочный человек?
Но почему-то вместо кучи адекватных фраз Тахирова пробормотала абсолютную дичь.
– Ты не тупой валенок.
– Это все, что ты хочешь мне ответить? – насупился Латыш.
– Конечно, – кивнула Мила. – Был бы ты тупым, я бы тебя не полюбила. И не согласилась бы выйти за тебя замуж. И не забеременела бы.
– Правда? – со свистом Егор втянул воздух в легкие.
– Разумеется, – кивнула Мила и рассмеялась, когда Егор подхватил ее на руки.
Милания обхватила ладонями любимое лицо и замерла, всматриваясь в его глаза. Как же она обожала их! И улыбку. И нос с горбинкой. И даже уши Егора обожала.
Далеко не сразу Мила расслышала, как во входную дверь звонят и тарабанят, кажется, ногами.
– Проходной двор какой-то, а не квартира, – проворчала Мила и спохватилась, – Ты же из аэропорта! Голодный? Давай я быстренько что-нибудь соображу! А ты пока двери открывай. И гони всех нафиг.
– Заметано, малышка, но сначала вот…, – заулыбался Егор и полез в карман джинсов.
– Да ты подготовился, – рассмеялась Мила под громкую трель дверного звонка, рассматривая кольцо с огромным и, очевидно, дорогим, даже по меркам клана, камнем. – Его же носить страшно.
– Не понравилось? Не красивое? – нахмурился Латыш.
– Очень красивое, просто большое очень, – восторженно шептала девушка, – Я передумала.
– Ага, сейчас прям! – возмутился Егор и лично надел кольцо на палец любимой девушке. – Отказ я не приму.
– Да нет, я насчет гостей. Никому не откроем двери, – пообещала Мила и первой принялась целовать новоиспеченного жениха. Латыш, разумеется, не возражал.
Вот только молодые влюбленные не учли одного: их родня оказалась слишком нетерпеливой. К тому же при наличии запасного ключа любой замок перестает быть препятствием.
Когда квартира Милы Тахировой заполнилась гостями в лице родителей девушки, а также матери и отчима Латыша, Егор самозабвенно целовал свою невесту. И ему было чихать на то, как грозно и недовольно рычал его будущий тесть. Зато на пальце у Милы красовалось кольцо с огромным и редким брильянтом, таким же красивым, как и сама девушка. Сложно было не заметить украшение, появившееся на руке Тахировой. Наверное, по этой причине родня притихла, ожидая, когда Мила и Егор обратят на них внимание.
***
– Ты что-то хочешь там расслышать? – посмеивалась Мила, глядя на коротко стриженную макушку Егора.
Ухом и щекой он прижимался к ее животу. Уже был поздний вечер. Гости давно разошлись, наконец, оставив Милу и Егора наедине. И сейчас они обосновались в удобной постели, правда Егор ворчал, что его кровать у него в квартире больше, потому жить они должны именно там. Но это потом, после. Утром соберутся и переедут. А пока что Латыш просто хотел лежать вот так, обнимая свою любимую малышку.
– Нашего пацана. Там же пацан? Или девочка? – еще шире заулыбался Егор, не убирая уха с живота Милы.
– Не знаю, после будет видно, – ответила Милания.
– Знаешь, два месяца назад я смотреть боялся в твою сторону, и если бы ты не села в мою тачку, так бы и мотал сопли на кулак, – признался Латышев.
– Врешь ты все. Какие сопли? – рассмеялась Мила и погладила пальцами мужскую руку.
Вернее, ручищу. Егор был гигантом в сравнении с ней. Несгибаемой скалой, надежной и гранитной. Мила знала, что любимый всегда сумеет защитить ее.
– Самые обычные. Розовые. Романтичные, – хмыкнул Латыш. – У меня вообще вечный ступор появлялся в твоем присутствии. Слова сказать не мог.
– А сейчас уже можешь? – рассмеялась Мила и принялась гладить парня по широкой спине, плечам, шее. Ей вообще нравилось его гладить, изучать пальцами, ладонями, впитывать его жар. Она ведь вечно мерзла, а с ним – постоянно жарко и горячо.
– Сейчас ты вся моя, – говорил Егор, щекоча ее живот губами. – У меня теперь в твоем присутствии не ступор, а стояк.
Мила расхохоталась, а Егор фыркнул.
– Я серьезно. Постоянно тебя хочу, – повинился Латыш.
– А раньше не хотел? – все еще посмеивалась Мила, а Егор изменил положение, подтянувшись на руках выше, навис над девушкой и принялся водить носом по нежной щеке, подбираясь к уголку губ.
– Раньше… Раньше ты была для меня недосягаемой звездочкой, – признался Латыш. – Светила для меня. Грела. На расстоянии. А прикоснуться нельзя. Только любоваться со стороны. И не трогать руками.
– Все же хорошо, что я тогда села в твою машину, – уже без улыбки проговорила Мила.
– Это был лучший день в моей жизни, принцесса, – выдохнул Егор прямо в губы любимой девушки.
***
– Это был лучший день в моей жизни, принцесса, – прошептал Латыш, глядя на то, как его молодая жена медленно избавляется от подвенечного платья.
Мила запретила ему помогать. Он не настаивал. Слишком хрупким был наряд невесты, а Мила им сильно дорожила. А Егор своим нетерпением и медвежьими руками мог легко порвать одежду. Потому пришлось смотреть со стороны и терпеливо ждать.
– Я уже где-то слышала эту фразу, любимый, – подмигнула Мила и коварно улыбнулась.
Егор нетерпеливо зарычал, глядя на то безобразие, что скрывалось на Миле под платьем весь день.
Тонкие кружева и ленточки, вот и все. С ума сойти ведь! Впрочем, Егор не жаловался. Он обожал свою принцессу. А сегодня она официально стала принадлежать ему. Носила его фамилию, его ребенка, владела его сердцем. Латыш не возражал, разве что с каждым днем все больше влюблялся в эту непостижимую девушку.
– Я не особо изобретательный, – хмыкнул Егор и подхватил Милу на руки. Все, дольше терпеть он не смог.
***
– Это был самый лучший день в моей жизни, принцесса, – сипло прошептал Егор, отводя прядку волос с лица Милы.
В больничной палате кроме них никого не было. В колыбельке спал новорожденный малыш. А Егор устроился рядом с Милой. Кровать для Латыша оказалась слишком мала, потому пришлось сидеть на полу. Зато рядом с любимой женой, которая сегодня подарила ему крепкого и здорового пацана.
– Что я слышу? Надо же, что-то новенькое, – негромко рассмеялась Мила и поцеловала мужа.
– Я старался, – хмыкнул Латыш и погладил девичью щеку кончиками пальцев.
Он никогда не признается Миле, как его штормило там, в коридоре, пока он ждал. Он толком и не помнил, что говорил, делал, о чем думал. Все мысли были о его крохотной малышке. О том, как ей приходится тяжело. Она ведь совсем хрупкая, а ребенок, по словам врача – богатырь, весь в отца.
Егор сидел рядом, перебирая тонкие хрупкие пальчики жены, любуясь ее немного бледным и уставшим личиком, охранял ее сон и думал о том, что благодаря Миле он знает, что такое любовь, счастье, семья. И пусть порой хочется грохнут некоторых особо вредных членов представителей семейства, Латыш все равно высоко ценил каждого из них и знал, что пацаны всегда поддержат. Да и не только пацаны, к кому бы Егор не обратился за помощью, клан всегда горой за своих. А Егор стал для них своим.
Телефон пиликнул. Мила крепко уснула. Малыш тоже сопел, сытый и довольный. Самое время и самому отдохнуть. Хотя бы час. Однако текст сообщения был однозначным. И ведь не успокоятся же, Латыш это знал. Он и сам вел себя примерно так же, когда у Руса родился сын пару месяцев назад.
Егор осторожно вышел из палаты в коридор, предупредил медсестру, что отлучится на полчаса и спустился на парковку клиники.
Его уже ждали. Братья Милы и Ермак. Хотя пацаны уже давно стали и его братьями. По духу, по крови. Сколько дел они разрулили впятером, девчонки до сих пор не знают. Но клан Ирбисов был слишком заметен в городе, чтобы их не трогали. Постоянно какой-то умник, да появится. Но Тихон, Ильнур, Роб, и Рус с Латышом стояли на страже покоя всего клана. Егор закрыл контракты и теперь постоянно жил дома. У них с Милой есть свой дом рядом с родителями. А теперь и сын родился.
Кайф же. У Егора есть все, о чем он и мечтать не смел. А Мила ему все это подарила.
– Ну что, пацаны, давайте за моего крестника! – предложил Руслан и вручил Егору стаканчик с крепким алкоголем. Латыш понял, что парни уже давно начали отмечать рождение Дмитрия Егоровича Латышева. И были уже, вполне себе так, навеселе.
– С чего это ты взял, что Егор доверит эту должность тебе? Я тоже вполне себе так ничего крестный. И опыт у меня поболее твоего! – пьяненько заржал Ильнур.
– Мда, засада, – хохотнул Тиша и обратился к Латышу, – как хочешь, крутись, а придется вам с Милкой еще пацанов настругать. Как минимум, троих. Каждому по крестнику!
– Да ну нафиг, пацаны! Дайте оклематься. А там посмотрим, – взмолился Латыш.
– Ну, за Димона! – раздался новый тост.
– Давайте за Милу, – серьезно добавил Егор, – если бы не она… Я б давно уже гнил под какой-нибудь свалкой.
– Ну если забугорье для тебя свалка, то да, гнил бы, чего уж, – ржали пацаны, а Егор хмыкнул.
– Да не, я б вляпался куда-нибудь. А ради Милы все эти бои бросил. Она из тупого качка-отморозка человека сделала, – признался Латыш.
– Да-да, помню, как у нас бой должен был с тобой быть, – хлопнул Иль друга по плечу. – Я ж мог и инвалидом остаться. А все вон как получилось. И потому, Егор, крестный отец твоего сына я.
– Ага, сейчас! – вмешался Руслан, шутливо толкнув друга локтем по ребрам. – Я первым застолбил.
– Ну началось, – расхохотался Роберт, чем и привлек внимание братьев к своей персоне.
– А ты б подсуетился, – икнул Ильнур, глядя на брата, – тянешь чего-то, тянешь. Латыш, скажи ему. На правах старшего брата Васьки.
– Пацаны, давайте мы как-то сами с ней разберемся, – буркнул Роб и залпом проглотил содержимое стакана.
– Сколько вы уже разбираетесь? Год, два? – недовольно скривился Егор, глядя на друга. – Тактику пора менять.
– Ну тогда я пошел, – решительно кивнул Роб и выбросил пустой стаканчик в урну.
Фальковский действительно распрощался с друзьями и потопал по ночному городу. Позади ехала машина с водителем и охраной. И у парня было время, чтобы слегка протрезветь и подумать. Прав Егор, хватит уже играться в отношения, надо действовать. А то некоторые уже сыновей родили, а Роб все еще пороги оббивает, да соперником морды бьет. Надо менять тактику, правы пацаны.
***