Глава 8

Руслан вошел в отведенную для него комнату. Снял пиджак, сорочку. Собрался идти в душ. Но в дверь постучали.

На пороге оказался один из парней личной охраны Демида Георгиевича – Федя, кажется.

– Хозяйка велит обедать, – сообщил парень.

– У вас здесь всегда так? – уточнил Ермаков.

– Чаще всего. Но сегодня вроде как особый повод, – хмыкнул Федор. – Знакомство с новым, типа, сотрудником. Короче, по-быстрому собирайся, галстук не забудь.

Федор скрылся, а Ермаков вздохнул, заперев двери.

Да черт раздери! Сейчас ему только званых обедов-ужинов не хватало! Думал, передохнуть. Элементарно хотя бы помыться.

Переодевшись в чистое, нацепив пресловутый ненавистный галстук, Ермаков вышел из комнаты, пересек небольшой внутренний дворик и вошел в хозяйский особняк.

Именно в эту секунду по лестнице спускалась девчонка. Шла легко, точно летела. Короткое платье до колен подчеркивало стройные ножки, широкий пояс – узкую талию.

Ермаков даже стиснул руки в кулаки, потому что чертова мышечная память дала о себе знать. Он вспомнил, как касался хрупкого тела, как держал в ладонях тонкий стан.

Нет, хреновая идея этот обед. Надо бы свалить. Придумать вескую причину. И смотаться. Хотя бы на час-два. Дать себе передышку.

Дарья пронеслась мимо, будто и не Ермаков стоял в центре холла, застыв каменной глыбой.

– Прошу за мной, – учтиво проговорила пожилая женщина в униформе.

Ермаков пошел чисто на рефлексах. А глаза – прилипли к светловолосому затылку, хозяйка которого, определенно, своей вредностью истреплет Ермаку все нервы.

***

Впервые в жизни Ермаков обедал с людьми подобного круга. Все знакомые и друзья Руслана были простыми работягами. Разве что генерал Головин был исключением, потому как генерал. Из семьи у Руслана осталась лишь тетя Фая – добродушная общительная старушка.

Потому чувствовал сейчас себя Руслан, мягко говоря, не в своей тарелке. Нет, вел-то он себя вполне пристойно. Рожу блинами не вытирал, не хрюкал и в носу не ковырял, просто было в душе у Ермакова ощущения несоответствия. Не к месту он, и уж точно не ко времени. Хотелось встать и уйти. Но нельзя было обижать хозяйку.

Почему-то именно к этой женщине, Светлозаре Тамрилановне, жене Ирбиса и маме Дарьи, Рус испытывал глубокое уважение. Даже Демида Георгиевича он не опасался. А вот перед женщиной, почему-то, готов был спасовать. И взгляд у нее понимающий, но сканирующий до костей. Видно было, что женщина очень добрая, мудрая, заботливая. И в этом была ее сила.

Невольно Руслан сравнил Дарью с матерью. Они очень разные. Обе, конечно же, красавицы. Но Дарья напоминала Русу вспыльчивый и яростный огонь, а ее мама – изящный горный поток, светлый, сильный, несгибаемый.

– Расскажите нам о себе, Руслан, – предложила Светлозара Тамерлановна, а Рус перестал жевать.

– Да, собственно, не о чем особо рассказывать, – негромко ответил Ермаков.

– Не уверена, – мягко возразила мама Дарьи, – а за что вас наградили медалью? Их ведь просто так кому попало не дают.

– Как раз и дали, потому что попало, – хмыкнул Ермаков, но получилось все равно сурово, потому Руслан тут же пояснил, – В смысле, ранили при исполнении.

– Дважды, – произнесла вдруг Дарья, а Русу пришлось кивнуть. Он даже не сомневался, что Даша знает о его боевом опыте и о количестве пулевых отверстий в его биографии. – Скучаешь по службе, майор?

Дарья задала вопрос, глядя прямо в глаза Ермакову. И не понятно, каких эмоций было больше, любопытства, или сарказма.

– Никак нет, Дарья Демидовна, – спокойно ответил Руслан.

Он только сейчас понял, что говорит правду. Некогда ему скучать по службе. У него вон, в подопечных целая катастрофа, не меньше.

Тема была закрыта. Ермаков вернулся к еде, а Дарья даже не смотрела больше в его сторону.

И отлично. Прекрасно же. Ведь именно этого Ермак и хотел. Так?

– Как удачно я к вам приехала! – раздался веселый женский голос, и в просторную столовую вошла девушка.

– Мила! Привет! – радостно воскликнула Дарья и полезла к гостье с объятиями.

Впрочем, девушку тепло приветствовали все Ирбисы. Руслан не видел особого сходства и не знал пока, кто именно нанес визит семейству.

И вышло так, что единственное свободное место за столом оставалось справа от Ермака. Разумеется, Руслан галантно придвинул стул для девушки. Получил в ответ вежливую улыбку на симпатичном лице. И как здесь не улыбнуться в ответ? Очень уж милая была гостья.

Обед слегка затянулся. Беседа за столом была живой, атмосфера непринужденной. И соседка справа, оказавшаяся Миланией Тахировой, увлеченно и весело общалась. Словом, хотел Ермаков отвлечься, он и отвлекся.

А в реальность вернулся, когда среди гула голосов разобрал один:

– Прошу прощения. У меня срочный звонок. Обед был очень вкусным, ма!

Дашка стремительно покинула комнату. Вслед за ней начали расходиться и парни из охраны. Ермаков, в свою очередь, сердечно поблагодарил за оказанную честь и свинтил с ребятами. Очень уж напряг его внезапный уход Дарьи и ее изменившееся настроение. Может, съела чего? Хотя, приготовленные блюда и угощения были выше любых похвал.

Руслан закрылся в комнате. Руководство не давало особых указаний. В любом случае, Ермакову сообщат, если его подопечная соберется покинуть охраняемую территорию.

Потому мужчина сбросил пиджак и, наконец, заперся в душе. А вернулся в комнату с одним лишь полотенцем на бедрах. И замер, глядя на постель.

Помещение было небольшим. Одно окно, кресло в углу, большая кровать, тумбочка и шкаф. Отдельная ванная комната делала спальню вполне комфортной. В здании казармы, как окрестил его Рус, имелась и кухня, но общая для всех парней. По сути, неважно, какие здесь были удобства. Руслана волновал совсем другой вопрос. Как вредная и упрямая Дарья Ирбис попала в его, запертую изнутри, комнату?

– Как это понимать, Дарь Демидовна? – дар речи все же вернулся к Ермакову, а он туже затянул полотенце, чтобы невзначай не упало к ногам.

А ведь могло бы. Дашка была в том же платье, что и во время обеда. И сейчас, когда девушка сидела, закинув ногу на ногу, ткань очертила все плавные изгибы. И Ермак четко понимал, что его организм бурно реагирует на всю эту красоту.

– У меня тот же вопрос, товарищ мент! – заговорила Дашка. Причем голос у нее был крайне недовольный. Рус даже изогнул бровь от удивления.

– Как ты здесь оказалась? – продолжал Руслан.

– Какого черта, Ермаков, ты флиртовал с моей сестрой?! – отчеканила вдруг Даша.

– Ни с кем я не флиртовал, – пробубнил Рус. – Иди к себе, Даш. Это же казарма для мужиков.

– Тебе Мила понравилась? На нее, значит, пялиться можно, а на меня и взглянуть нельзя?! – гневно говорила Даша, а Рус подошел к шкафу. Надо бы побыстрее одеться, пока на крик девчонки не набежала охрана.

– Дарья Демидовна, кыш отсюда, пока мне из-за тебе голову не открутили, – пробормотал Руслан.

– Ах, да, Ермаков! Я забыла, что ты трус! – вспыхнула Дашка и с обидой в голосе выкрикнула: – Тебе Мила понравилась? Я понимаю, она очень красивая!

Ермаков молниеносно ринулся к Дашке. Зажал ладонью ее рот. Гневно смотрел в дерзкие глаза.

– Ты можешь не орать! Дай хотя бы трусы, млин, надеть! Пока сюда не слетелась вся охрана!

Ермаков сверлил девчонку взглядом. А Дарья медленно кивнула в знак согласия. Рус осторожно убрал свою ладонь подальше от розовых губ. И с трудом отвернулся. Потому что Дашку хотелось обнять, прикасаться к ней, трогать, целовать.

Так, стоп! Твою ж мать! Черт раздери!

Руслан схватил с полки первые попавшиеся шмотки и скрылся в ванной.

Срочно одеваться! Потому что полотенце недвусмысленно топорщилось в самом неподобающем месте. Ермакову хотелось рычать в голос. И хорошенько отшлепать Дашку.

Ну зачем она его провоцирует? Он же сорвется!

Сунув ноги в джинсы, натянув на влажный торс футболку, Ермаков вернулся в комнату. Дарья так и стояла, скрестив руки на груди и сверля его злым взглядом.

– Чем моя сестра лучше, если ты два часа к ряду к ней подкатывал, а меня игнорируешь?! – прошипела Даша.

– Как ты здесь оказалась? – уточнил Руслан.

– Ну вот, я вопрос задала, а ты меня в игнор! – зло шипела девчонка.

– Дашка, не нужно тебе появляться здесь, поняла? – напирал Ермаков. А Дарья сделала шаг вперед.

Рус отступил. Он уже рассмотрел ярость и агрессию в глазах Дарьи. И ему не нравилось, что это происходит настолько быстро.

– Она понравилась тебе? – требовательно спросила девчонка.

Ермаков понял, что отступать ему некуда. Спина уперлась в стену. А Дарья оказалась слишком близко к нему.

Смешно, наверное, со стороны. Он – здоровенный верзила, забился в угол от мелкой девчонки. Нет, не трусость это, как бы ни говорила Дарья, а здравый смысл.

– Кто? – уточнил Ермаков.

– Ты можешь не отвечать вопросами, Ермаков?! – фыркнула Дарья. – Тебе понравилась Мила? Признавайся!

– В чем? – насупился Руслан. У него совсем плохо получалось думать. Вообще никак не получалось, если уж откровенно.

– ДА ТЫ ДОСТАЛ, БЛИН! – рявкнула Дарья и стремительно развернулась.

Руслан видел, как девчонка делает два шага к двери. Видел, как опустились и поникли ее плечи. И как дрогнули пальцы, пытаясь провернуть ключ в замочной скважине.

Ермаков не смог отпустить Дашку. Тем более, никто, кажется, их ссоры не услышал. В коридоре было по-прежнему тихо. Никто не ломился в двери. Вообще, казалось, во всей казарме стоит гробовая тишина.

Он настиг Дашу в полшага. В один удар сердца. В один жадный вдох.

Боже, как же сильно он хотел обнять ее там, в особняке!

В машине, пока вез ее из города.

В холле, когда она спускалась по лестнице.

Как же отчаянно остро он хотел просто вдохнут ее запах!

Он уткнулся лицом во впадинку между плечом и шеей. Приподнял над полом, прижал к себе.

А она обмякла в его руках, склонила голову так, что Рус плотнее прижался к бархату кожи, теснее, вдохнул глубже.

И рукой накрыла его затылок, ероша волосы.

Нет, все-таки она убьет его этими эмоциями, ответной реакцией на его поцелуи, своими приглушенными стонами.

– Так тебе понравилась Милка, Руслан? – будто через вату Ермак разобрал негромкий вопрос.

– Какая Милка, Даш? Ну какая Милка, а?! – прошептал Ермак и резко развернул Дашку так, что теперь обнимал ее, прижав спиной к стене.

Кто первый потянулся, неважно. Рус жадно накрыл губы коварной и вредной девчонки. И тут же застонал, потому что Дарья приоткрыла рот, впуская его внутрь.

Он уже знал вкус ее поцелуя. Стал зависим от него. И заводился от одной лишь мысли, что Дарья целует его вот так: жадно, откровенно, яростно.

Стройные бедра оказались на его талии. Дарья сцепила ноги за его спиной, надавила пятками так, что не вырваться. Впрочем, Ермаков придушил бы любого, кто осмелился бы сейчас оторвать его от Дашки.

Не мог он больше сопротивляться силе влечения к ней, жажде, которую испытывал к этой девчонке.

Он забылся настолько, что не мог контролировать своих рук. Его ладони забрались под подол платья, накрыли упругие ягодицы, сжав поверх кружевной ткани.

Вжимая Дашку в стену, Рус чувствовал рваные вдохи, слышал негромкие стоны, ощущал, как малышке трется о него собой, все шире разводя бедра.

Он пропал… Сошел с ума… Обезумел.

И не мог остановиться. Ему нужно было ощутить ее всю. Прикоснуться к ней по-настоящему.

Ермаков с трудом просунул ладонь дальше, прикоснулся пальцами к кружевной ткани.

Она уже была мокрой. Обжигала. Он и сам готов был спустить в трусы. Но Дашка ведь его потом засмеет. Она может. Потому приходилось сцепить зубы и терпеть.

Рус просунул пальцы еще глубже, запустил их под тонкую ткань, коснулся влажной промежности, огладил пальцами, нащупал бугорок.

Дарья застонала громче. Пришлось поймать в плен ее губы, накрыть своими.

– Тише, девочка моя, не кричи, – шептал Руслан.

Он не боялся, что ему настучат по шапке за такой прокол. Пожалуй, был бы даже рад хорошей взбучке. Глядишь, мозги вернутся на место.

Просто именно сейчас не готов был оторваться от Дашки. Он упивался ее стонами, ее ответной реакцией, тем, какая она податливая и открытая для него.

Дарья всхлипнула, крепче обняла его за шею, оплела руками, стиснула колени.

Рус окунул пальцы в ее влагу, еще глубже, сильнее, приласкал, и вновь толкнулся но уже бедрами, не вынимая руки из Дарьиных трусиков.

Она одними своими стонами сводила его с ума. Превращала в животное, не меньше. Заставляла действовать на инстинктах. Заставляла его хотеть ее сильнее, яростнее, без оглядки.

Руслан целовал ее губы, ласкал пальцами, сжимал в медвежьих объятиях. И кайфовал от ее стонов и тихих вскриков.

Он ощутил, как ее лоно плотнее сжимается вокруг его пальцев. Дашка, там, была невероятно узкой и тесной. Охренительной просто!

Рус чувствовал, как тонкое и гибкое тело двигается быстрее, резче, как бедра ерзают на нем, вышибая остатки мозга.

– Боже мой…. Боже… Руслан…, – шептала она, захлебываясь стонами.

А Рус стиснул зубы, из последних сил держа свою похоть под контролем.

Дарья задрожала в его руках, закричала. Он вовремя прижал ее к себе, обхватив голову и впившись в припухлые губы своим ртом.

Какой же сладкой она была! Какой нежной и трогательной!

Руслан и сам дышал через раз. Пытаясь запомнить каждое мгновение. Каждый стук сердечка. Каждый удар ее пульса.

Он пропал. Дашка сгубила его. Руслан это знал. Впрочем, он это понял с первого дня, как увидел.

Очень медленно Дарья опустила ноги, освободив его из желанного плена. Рус с трудом заставил себя убрать непослушные пальцы, сжал их в кулаки и уперся в стену.

А сейчас просто нужно шагнуть назад. Но как уйти? Если все, о чем он когда-либо мог мечтать, здесь? Прямо перед ним!

Он смотрел на светловолосую макушку. Дашка прятала лицо в его футболке, будто смущалась. Не похоже на нее, совсем не похоже.

А Ермака все еще пробивала дрожь. И пусть постепенно напряжение спадало, но предательский член все еще буянил.

Рус даже думать не хотел, как он сейчас стоит, во всей красе. Чертова дубина, мать ее.

Дарья потерлась щекой о грудь Ермака, разгоняя жар по венам. Все, сейчас самое время отойти от девчонки. А лучше – выставить ее за дверь. Рус даже качнулся назад, но ноги будто вросли в пол. И не касался мужчина Дашку руками. А все равно чувствовал ее остро, близко, жадно.

– Дашка! – прошипел Ермаков, выругался, глухо застонал.

Теперь настала очередь девчонки затыкать ему рот. Рус увидел, как уголки розовых губ приподняты в коварной улыбке.

Ну все, это звездец!

– Спокойно, малыш, я очень аккуратно, – шепнула Дарья, а Руса будто окатило кипятком, смешанном на похоти, жажде обладания этой ведьмой.

Что еще ему оставалось? Она ведь все равно сделает так, как захочет. Потому Ермаков просто закрыл глаза.

Рус не был уверен, что ноги выдержат и не подогнуться. Сколько он без секса? Уже и не вспомнить. Работа, тренировки, сборы. Времени не хватало. А тут – Дашка.

Он чувствовал, как нежные пальцы оттянули резинку спортивок, как коснулись его члена. Жаль, конечно, что трусы не успел надеть. А с другой стороны – Дашку они бы вряд ли остановили.

Девчонка потянулась к нему, несмело поцеловала в губы. Рус даже опешил, открыл глаза. Он ведь уже привык, что Дашка целует его яростно и жадно. А здесь… совсем иной поцелуй. Нежный, трепетный, почти целомудренный.

Рус боялся потерять точку опоры. Но не мог не касаться Дарьи.

Разжал одну руку, второй все еще упирался в стену. Коснулся румяной щеки, влажного виска, нежного изгиба шеи.

Ладошка Дарьи обхватила его член плотным кольцом.

Рус глухо застонал, Дарья углубила поцелуй, проглотив его стон. И сдавила сильнее, глубже, по всей длине.

Рус пытался все контролировать. Однако не выходило. Бедра непроизвольно двигались, вколачивались в нежную ладонь, подчинялись ритму, который задавала Дарья Ирбис.

Как же она целовала его! Она свела его с ума. Подсадила на ласки. Рус даже боялся думать, что будет дальше. Как он будет вообще справляться? Хрен поймет.

Он разобрал глухой стон. И сам рычал от удовольствия, от кайфа, от небывалой силы разрядки. Он кончил, перепачкав все вокруг. Дашкины ладони, ее платье, свои штаны. Пометил девчонку, как дикий зверь. И даже не было стыдно за это. Наоборот.

Дарья все еще гладила его, но уже нежно и ласково, едва касаясь, размазывая свидетельства слабости Руса.

И целовала его. Вновь неспешно и тягуче-нежно.

А у Руслана Ермакова тарабанила в мозгах одна только мысль: Как же он умудрился так прочно вляпаться в Дарью Ирбис?

***