Глава 13

Есения

Я работаю не каждый день, иногда полдня Екатерина Васильевна сама разработала мой график с учетом важных пар которые я не могу пропускать.

Мы с Алексис идем на пары, болтаем обо всем на свете. Она жалуется на Марика, который старается ее избегать, и она начала от этого уставать.

— Я ухожу из кофейни, — говорит Алексис.

— Почему?

— Ну ты же знаешь почему я там начала работать. Отношения с Мариком никак не складываются. Похоже я переболела им.

Я просто выслушиваю Алексис. Возможно ей станет легче если она больше не будет его видеть.

— Ты переживаешь по этому поводу? — спрашиваю я.

— Нет. Мне стало легче. И как будто новый этап в моей жизни.

Алексис улыбается немного грустной улыбкой.

— Ты стала чаще улыбаться.

— Ты тоже.

Еще год назад она твердо думала, что Марик ее судьба, а сейчас она готова отказаться из-за усталости. Возможно так и вправду лучше. Нечего страдать по тем, с кем мы не можем быть.

В кармане зазвонил телефон по мелодии понимаю, что это папа. Настроение моментально падает. Я понимаю по какому вопросу он мне звонит. Каждый разговор с ним теперь дается мне все сложнее. Не знаю, что происходит, но мы словно стали чужими людьми с абсолютно разными планами на жизнь. Ему постоянно, что-то не нравится.

— Папа? — спрашивает Алексис, видя мое потерянное лицо.

— Да. Он стал просто невыносим.

— Я тебе говорила не продавай его подарок.

— Я ему говорила, что он мне не нужен. Ладно дай мне пять минут, — говорю я Алексис и отхожу в сторону.

Набираюсь духом и отвечаю на звонок, прекрасно понимая, что ничего хорошего он не сулит.

— Дочка ты продала машину? — возмущенно спрашивает отец, не здороваясь, даже не спрашивает, а просто кричит.

Он снова нанял охрану и теперь он в курсе моей жизни. Слишком много он знает о моей жизни.

— Да.

— Есения, я говорил тебе о твоей депрессии, — начинает папа новую порцию нравоучений.

— Ты мне ее подарил?

— Да.

— Значит я могу поступать с ней как посчитаю нужным. Я решила вложиться в то, что считаю важным.

— И тратить на чужих людей ты считаешь правильным?

— Да папа. Я так считаю, — жестко отвечаю я.

— Ну как знаешь. Но завтра тебе пригонят машину, не хочу, чтобы моя дочь как бродяжка выглядела. Надо мной смеяться будут. Ты мой статус подрываешь. Поняла?

— Да, папа.

Я отключаю звонок. Папа стал все меньше на себя похож. Словно чужой. Я перестала его узнавать. Он стал жёстче, требовательней и агрессивнее. Для него так важен статус, но я к его работе не имею никакого отношения. Я не живу с родителями, не прошу денег, не хожу на его встречи и приемы, деловые ужины. Я просто отгородилась от них.

— Ты как? — спрашивает Алексис, обнимая меня.

— Опять начал свою песню. Даже хуже раньше я просто нуждалась, по его мнению, в психологической помощи, теперь я подрываю его статус и выгляжу как бродяжка.

— Сложности с родителями, — вздыхает Алексис, — Кстати у меня к тебе просьба.

— Какая?

— Могу я пару месяцев поработать в вашем фонде. Можно без зарплаты. Просто надо переключиться.

Я начинаю смеяться.

— Наш фонд надо переименовать в фонд помощи разбитых сердец. Лечение. Реабилитация.

Алексис начинает смеяться.

— Я поговорю с Екатериной Васильевной, думаю она согласится. Моя последняя идея, оказалась весьма успешной.

— Спасибо, — в глазах Алексис появляется огонек надежды. Вижу, что она хочет сбежать от Марика как можно дальше. Она сама в него влюбилась, сама нарисовала идеал и теперь решила просто излечиться от этой зависимости.

На следующий день на парковке меня ждала новая блестящая машина ярко желтого цвета. С утра пораньше мне позвонил новый начальник безопасности отца и передал мне ключи.

— Ваш отец просил передать Вам, что фонд, в котором вы работаете может нарваться на кучу проверок если вы не оставите машину у себя, — бурчит лысый двухметровый бугай, в классическом костюме, который грозит треснуть на нем.

О смотрите что-то новое в нашем общении с отцом. Шантаж переданный через наемных людей. Все меньше его понимаю. Когда он стал таким. Неужели болезнь может так изменить человека.

— Не волнуйся, оставлю, — растянув фальшивую улыбку сквозь зубы произношу я, — Передайте моему отцу самую душевную благодарность. Подарок буду хранить как самую большую ценность в своей жизни.

Охранник видит, что все мои слова ложь.

— Есения Романовна ну я же просто передаю, — оправдывается он.

— Я тоже просто передаю.

Я забираю ключи, сажусь в машину, громко хлопаю дверью, так что у папиного охранника лицо от этого стука перекосилось. Желание разбить ее к чертям. Бугай стучит в окно, лицо его словно у побитого.

— Что еще? — рычу я.

— Вот карточка. Там деньги.

— Не надо, — жестко отказываюсь я.

— Есения Романовна, пожалуйста. Возьмите иначе меня с работы уволят, а мне семью кормить нужно. Ну пожалуйста.

Вид у бугая стал жалкий. Вот же заразы словно знают на что давить.

— Как зовут?

— Кого?

— Первого космонавта. Тебя как зовут?

— Сергей, Есения Романовна.

— Ладно, Сергей карточку беру, чтобы тебя не уволили, — я забираю карточку, кидаю ее в сумку, — Но постарайся как можно меньше рисоваться у меня на горизонте. Достал и ты и твои люди.

Если честно никого не видела и ляпнула просто так. Но папа слишком много знает. По любому за мной следят. И машина эта напичкана камерами с записью звука в этом я уверена.

Отец словно лисичка из сказки сначала на порог, потом под лавочку, на лавочку, на печку, а там и из дома зайчишку можно выгнать. Чувствую, что он к чему-то ведет. Но пока не понимаю к чему. Полный контроль моей жизни. Видимо это задумал мой отец.

Сегодня мы с Алексис собрались ехать в фонд. Я буду очень рада если она будет работать со мной. Она стала моей очень близкой подругой. Рядом с ней мне всегда легко и весело.

Алексис приходит на парковку брови ее подлетают, увидев меня в машине. Я беру телефон и печатаю ей сообщение.

«Папин подарок. Мне кажется в машине камеры и нас будут слушать»

«Тогда их ждет очень интересный разговор» отвечает Алексис.

Она садится в машину и всю дорогу ее рот просто не закрывается. Я ей подыгрываю. Мы обсудили каждую собаку которую видели, каждую кофейню, рецепты всех салатов которые знали, все фильмы, которые видели в этом месяце. Болтали перебивая друг друга. Ох, и устанет Сергей, пересушивая все это.