Глава 15
Мила-Вадим
Уже подъезжая к своему двору, Мила резко передумала идти домой. Она выкрутила руль и свернула в соседний двор, к дому Вики. Сегодняшний день оказался слишком насыщенным событиями. Держать их в себе Мила не могла больше. Как назло, Вика не давала о себе знать, да и рассказывать все по телефону было бы проблематично.
Как же давно она тут не была! Поднимаясь по лестнице на третий этаж, Мила испытывала щемящую тоску по прошлому, по беззаботному детству, половина которого прошла в этом дворе и доме, по тому периоду времени, который навсегда остался в воспоминаниях.
Дверь открыла Наталья Сергеевна – мама Вики. За годы, что Мила ее не видела, та совсем почти не изменилась. Те же коротко стриженные и совершенно белые волосы, которые Миле в детстве казались похожими на пух и какими-то неестественными. Стройная худощавая фигура с идеально ровной спиной. Про таких говорят: «Маленькая собачка до старости щенок». Неизменно приветливое выражение лица и небесного цвета глаза, которые от нее достались и дочери. Только Наталья Сергеевна на мир взирала слишком восторженно, как, наверное, свойственно многим творческим натурам. Дочь ее росла более прагматичной, ну а о том, какой увидела Вику недавно, Мила вообще старалась не думать.
Когда-то, давным-давно, именно Наталья Сергеевна привила Миле любовь к музыке. На ее пианино первоклассница с огромными бантами в тоненьких косичках нажала на первые клавиши и сразу же влюбилась в их глубокое звучание. А вскоре это пианино переехало к Миле домой, когда мама Вики приобрела себе концертный рояль. Тогда и началось для Милы углубленное познание музыкальных премудростей. И за это она тоже всегда будет благодарна Наталье Сергеевне.
- Милочка, ты ли это? – радостно всплеснула руками женщина, и только тут Мила заметила, что на поясе той повязан кухонный фартук. Неужели готовит? Никогда за все годы Мила не видела маму Вики за плитой. У них в доме всегда была домработница. А сейчас, получается…
- Заходи, дорогая, - втянула Наталья Сергеевна Милу в прихожую и пылко прижала к груди. – Как же я рада тебя видеть! И какая ты стала хорошенькая! – рассматривала она ее со всех сторон. – А я вот познаю премудрости кулинарии, - смущенно улыбнулась. – Знаешь, после твоей мамы, мне больше не хочется, чтоб кто-то еще готовил для нас. Лучше все равно никто не сможет – твоя мама в этом настоящая мастерица. Да и все остальные для нас чужие. Так что, теперь я сама повар, - тоненько рассмеялась она.
- Как Данила Григорьевич себя чувствует? – уточнила Мила, пока мама Вики принимала у нее пальто и вешала на плечики.
- Все нервы вымотал этот Данила Григорьевич, - в сердцах ответила Наталья Сергеевна, но даже злиться у нее получалось как-то по-доброму. – Врачи ему диету прописали, а он ни в какую… Ведет себя, как ребенок.
Что на это можно было ответить, Мила понятия не имела, да и вдруг спохватилась поинтересоваться главным:
- А Вика дома?
Что если той нет? Зачем тогда она пришла? И главное, где ее искать?
Как изменилось лицо мамы Вики, Миле не понравилось. Женщина словно состарилась на глазах, и возле губ ее сразу же залегли скорбные морщинки. Она махнула на комнату дочери со словами:
- Там она…
- Вика не здорова? – испугалась Мила.
- Иди, детка, к ней, сама все увидишь…
Даже на кухню Наталья Сергеевна не пошла своей пружинящей походкой, а скорее пошаркала. В этом доме всегда царила праздничная атмосфера, а сейчас она больше походила на траур. И от этого Миле стало еще тоскливее.
Вика лежала на диване, смотря в одну точку потолка. Мила мельком окинула комнату взглядом и поняла, что за те годы, что они с подругой не общались, здесь ничего не изменилось. Разве что, изменилась сама Вика, и сейчас Миле было страшно на нее смотреть. Если бы не размеренно вздымающаяся грудь, то можно было бы принять ту за покойницу – такая она была бледная.
- Вик, - позвала Мила, опускаясь на краешек дивана и беря руку подруги в свою. Рука оказалась тоже холодной, под стать самой Вике.
- Привет, - посмотрела та на Милу, а потом снова вернулась к разглядыванию идеально ровного и белого потолка.
- Вик, что случилось?
- Ничего, - ровно ответила подруга.
- Давно ты так лежишь?
- Не знаю, а что? С утра…
- И ты сегодня ничего не ела?
- Аппетита нет.
Не аппетита у тебя нет, а желания жить, дубина ты стоеросовая! Когда-то Мила читала какой-то роман (названия и автора она бы сейчас не вспомнила), где героиня потеряла всех, кого любила в своей жизни. И вот в конце она шла по улице и думала, как же случилось так, что для нее умерла радость. Вот и с Викой творилось примерно то же – со смертью любимого человека, для нее умерла радость. Только ведь не одну себя она мучила, а еще и родителей. Да и Миле было тяжело смотреть на некогда жизнерадостную девушку, которая сейчас стала собственной тенью.
- Вик, пошли прогуляемся. Погода хорошая…
- Ага. Я слышу, как дождь барабанит по стокам. Самое то для прогулки, - скривились в подобие улыбки губы подруги.
- Ну давай сходим куда-нибудь.
- Нет желания, Мил, прости.
- Ну и ладно. Тогда я тебе ничего не расскажу, - сделала вид, что обиделась, Мила.
- А есть, что рассказывать?
- Не то слово!..
Вика снова изменила потолку и посмотрела на Милу. На этот раз в глазах ее проблеснула заинтересованность.
- Мил, а ты мне споешь? – вдруг спросила она.
Это было тайной всей жизни Милы. О том, что она любит петь, не знала даже мама. Почему-то петь при родных ей всегда было стыдно. Разве что соседи слышали, как они с Викой горланили в две глотки, когда никого больше не было дома. Потом соседи рассказывали об этом маме, а та всегда недоумевала, почему же дочь не поет при ней. Но как расскажешь о причинах? Миле и своего стыда тоже было стыдно.
- Сейчас? – оглянулась зачем-то Мила на дверь.
- Точно не здесь, - заставила себя Вика сесть и посмотрела на Милу вмиг осоловелыми глазами. Видно, от слабости и неподвижности у нее закружилась голова. – Я знаю одно такое место, где никому до нас не будет дела… Поехали. Только, чур, ты за рулем.
- А пить там можно? – деловито уточнила Мила.
- Это что-то новенькое, - усмехнулась подруга. – Ты и пить.
Мила просто чувствовала, что и ей, и Вике необходимо расслабиться. Кроме того, сегодня на нее свалилось богатство, о котором она не просила. Его тоже нужно было как можно быстрее пустить в дело. В общем, все доводы склонялись в пользу авантюры.
- Тогда, вызываем такси, - достала она из сумочки мобильный. – Потому что сегодня мы будем пить текилу и петь!
***
В караоке-бар они отправились на машине Юрка. Только вот у Вадима были принципы: или пить в компании, или не пить вовсе. В одну глотку заливать не привык. А потому еще в пути они с Юрой договорились, что машину его оставят у бара, а по домам доберутся на такси.
- Старый, добрый, неизменный Парус, - с любовью протянул Юрок, когда сворачивал к неприметному с виду кирпичному зданию со скромной вывеской и эмблемой кораблика. – Давненько мы с тобой сюда не наведывались.
Что правда, то правда. А если быть совсем точным, то в этом баре они не были ровно столько, сколько длилась у Вадима почти семейная жизнь с Катей. Несколько раз Юрок делал попытку затащить в караоке-бар друга, но всегда находились какие-нибудь причины-отговорки. Да и Катя обижалась, когда он развлекался без нее. А у друга сроду не было пары, чтоб составить им с Катей компанию.
Да и среди них двоих именно Юрок был любителем попеть. У него и дома имелось все необходимое для этого. Благо, жил тот в небольшом коттедже, в частном секторе города. Иначе, бедные его соседи…
Что символизировало название бара, до сих пор оставалось для Вадима загадкой. Внутри него ничто не намекало на морскую тематику. Очень просторное помещение, отделанное по последним современным меркам, оборудованное цветомузыкой. Имелась тут и большая сцена, круглые столики с удобными диванчиками, дорогая аппаратура. Но «Парус» тем и привлекал Юрка, что совмещал в себе два стиля – американский и японский. И второй выражался в том, что по бокам зала располагался ряд изолированных кабинок, каждая со своей караоке-системой. Там можно было петь, так сказать, приватно, никому не мешая. Это и было настоящим караоке, как говаривал Юрок. Когда-то именно от друга Вадим узнал, что впервые караоке открыли в Японии. А его основатель, барабанщик Иноуе, в 2004 году даже удостоился Шнобелевской премии. Ну и слово «караоке» переводилось с японского как «пустой оркестр». Кто бы мог подумать, что на первый взгляд бесполезное изобретение станет популярным во всем мире!
Несмотря на то, что бар не пустовал, свободная кабинка для них нашлась. Наверное, заслуга в том была понедельника, а не фортуны. Как бы там ни было, Юрок был счастлив, что можно будет погорланить всласть и без свидетелей. Ну а Вадим по-прежнему хотел расслабиться за рюмочкой, не в силах избавиться от раздражения самостоятельно и не понимая, чем же оно вызвано.
Юрок заказал плотный ужин, изобилующий мясом. Вадим был сыт, потому ограничился легкой закуской. Ну и для начала они попросили официантку принести им триста грамм коньяку – так сказать, для разогрева.
- Ну, вздрогнем! – поднял Юрок рюмку и чокнулся с Вадимом. – Давай, друг, стряхивай с себя шелуху забот. Сегодня тебя ждет незабываемый вечер.
Черт знает почему, но в словах друга Вадиму почудилось пророчество.
***
Еще из дому, пока они ждали такси, Вика куда-то позвонила и хорошо поставленным голосом светской львицы поинтересовалась, есть ли свободные кабинки. К ее вящей радости такие оказались в наличии, и подруга тут же забронировала одну на свое имя.
- Вик, а куда мы едем? – все же, не удержалась и полюбопытствовала Мила, когда подруга назвала таксисту адрес, который ей ни о чем не сказал.
- В одно шикарное место, - ответила та с хитрой улыбкой. – Тебе там понравится.
- И что же там такого шикарного?
Таких шикарных мест в городе, где можно выпить и расслабиться, было пруд пруди. И любопытство Милы разыгралось не на шутку – чем же таким особенным отличается от всех остальных таинственный «Парус»?
- Потерпи. Скоро все узнаешь, - лаконично отделалась от нее подруга.
Шикарное место было зданием в центре города, мимо которого Мила не раз проходила, но на которое даже внимания не обращала, таким оно показалось ей неприметным.
- Это что – пивной бар? – с толикой брезгливости рассматривала она качающуюся на ветру эмблему небольшого кораблика.
- Пошли уже! – потянула ее Вика внутрь. – Долго еще собралась тут топтаться?
- Караоке?! – замерла на пороге зала Мила, рассматривая его внутренности, залитые разноцветными отблесками и наполненные любительским исполнением шансона. – Ты хочешь, чтоб я тебе пела тут?! Столько я точно не выпью, - приуныла Мила. Она и сама не знала, на что рассчитывала, но точно не на караоке-бар.
Вика ее вопрос проигнорировала. Вместо этого лучезарно улыбнулась официантке, что поспешила к ним навстречу, и сообщила, что для них забронирована кабинка.
Кабинка оказалась довольно просторной, да еще и оборудованной собственной системой караоке. Это уже Миле понравилось гораздо больше. При всем ее желании расслабиться, петь на публике точно не хотелось.
- Что скажешь? – наблюдала за ее реакцией Вика.
- Супер! – показала ей Мила большой палец и первая плюхнулась на мягкий диван. Меню она раскрыла сразу же на страничке с алкоголем. – Текилу? – посмотрела на Вику. – Если ты не хочешь, я могу и сама, - спохватилась, что, наверное, подруге пить и не обязательно, тем более, учитывая, что в последнее время та и без нее увлекалась алкоголем. А тут еще она, со своей бурей в душе, которая требовала именно такого успокоения.
- Пару стопок, за компанию, пропущу, но не больше, - серьезно ответила Вика, и Мила поняла, что с выпивкой та решила завязать, что несказанно порадовало. – Только давай не традиционно.
Именно Вика когда-то познакомила Милу с национальным мексиканским напитком. И как только текилу не пили. Самый распространенный способ – с солью и лимоном. Но ни ей, ни Вике так не нравилось.
- По-немецки? – улыбнулась Мила.
Немцы отошли от традиции и заменили соль корицей, а лимон апельсином. В таком сочетании крепкий напиток казался намного мягче. И Мила в те редкие случаи, когда пила его, предпочитала делать это именно так.
- Идет, - согласилась Вика.
- Тебя надо накормить, - спохватилась Мила и протянула Вике меню.
- Тогда берем жареных креветок и побольше, - даже не стала заглядывать в меню Вика. А тут и официантка подоспела.
Они заказали сразу десять мескальерок* текилы и столько же порций жареных креветок. По традиции, женщины пили четное количество стопок, мужчины – нечетное. Вот Мила и рассудила, что две из десяти выпьет Вика, а восемь – она. Если и они не помогут расслабиться, то потом дозакажет еще.
- Что запиваем? – поинтересовалась Вика, поднимая первую стопку с нанизанной на ободок четвертью дольки апельсина и насыпая щепоть корицы между большим и указательным пальцем другой руки.
- Сегодня был тяжелый день, - одарила ее Мила серьезным взглядом, повторяя процедуру с корицей в точности.
- Тогда, пьем за то, чтобы прожит этот день был не зря, - не менее серьезно кивнула подруга. – Лизнули… опрокинули… куснули… - скомандовала Вика, а когда первые стопки опустели, велела: - Рассказывай!
***
Коньяк отлично справлялся с поставленной задачей. По телу разливалось тепло, а мысли становились легкими и ленивыми, одновременно. Чтобы петь, Юрку никогда не нужно было достигать кондиции. Он и в трезвом виде любил это дело. Вот и сейчас со вкусом исполнял какой-то лирический романс, под аккомпанемент которого коньяк пился еще легче. Вадим даже забыл, что не пьет без компании. Он удобно откинулся на спинку дивана и прихлебывал маленькими глотками янтарную жидкость. С каждой минутой жизнь окрашивалась во все более яркие и насыщенные цвета. Только вот все равно все мысли почему-то возвращались в сегодняшний день. День, главным действующим лицом в котором была Мила.
- Знаешь, она какая-то неправильная, - выдал он, как продолжение своих мыслей, когда Юрок сделал перерыв, листая на электронном табло песни.
- Кто? – посмотрел на него друг, который в отличие от Вадима был почти трезвым.
- Кто-кто… Мила эта, кто же еще!
- Ну извини, мысли читать не умею, - хохотнул Юрок. – И чего же в ней неправильного?
- Да все, - довольно пьяно уже махнул рукой Вадим. – Она все делает неправильно, постоянно все путает, говорит невпопад… В общем, смешная она, - кивнул самому себе. Да и говорил он это не другу, а себе, словно в попытке убедить себя в чем-то.
- А мне она показалась очень даже ничего. Умненькой девочкой. Даже захотелось за ней приударить, - с улыбкой разглядывал Юра Вадима.
- Чего?.. Тебе и приударить? – рассмеялся Вадим, но тут же нахмурил брови. – Не вздумай, понял?!
- Это еще почему? Потому что за твоими секретаршами нельзя приударять? – не унимался друг.
- Нет не поэтому, - мотнул головой Вадим, но продолжать не стал. Он и сам не знал, почему. Но от мысли, что друг может говорить серьезно, и что за долгие годы тому захотелось приударить именно за Милой, становилось так противно. Вернее, от этой мысли рождалась злость.
- Кажется, ты запал на эту малышку, друг, - спокойно, без тени издевки, проговорил Юрок, взял графин и наполнил рюмки. – Давай, за любовь, про которую так красиво поют в песнях.
- Не буду я пить за это, - даже не притронулся к своей рюмке Вадим. – Любви не существует, теперь я это точно знаю.
- Еще как существует. Просто ты свою еще не встретил.
Тут Вадим с ним не мог согласиться. В том, что любил Катю, никогда не сомневался, только вот не ожидал, что от любви этой останутся одни черепки. А вот откуда Юрок мог знать, существует та или нет, понятия не имел, да и не это сейчас было важно.
- Ладно, давай выпьем каждый за свое, - пока еще довольно трезво рассудил он, что без разницы за что пить, когда результат ждет один – похмельное пробуждение. – Сейчас вернусь, - поставил Вадим пустую рюмку на стол, испытав потребность выйти по нужде.
***
- С чего ты взяла, что он над тобой смеется? – уточнила Вика, когда на столе осталось четыре стопки текилы из десяти.
Подруга держала слово и после второй стопки не потянулась за третьей. Ну а Мила, выпив четыре, чувствовала себя еще довольно бодрой и трезвой, что слегка огорчало. Нет, конечно, появилась та бесшабашная веселость, когда море кажется по колено, но пока еще не получалось расслабиться по полной, а именно к такому результату она стремилась. Мешали мысли о Вадиме и вопросы Вики о нем же.
- С того, что при нем я веду себя как идиотка, - насупилась Мила, снова вспоминая в подробностях события сегодняшнего дня и смеющееся лицо Вадима. По-хорошему, он вообще должен злиться на нее, но и снисходительность и всепрощение порой могли обидеть разве что не сильнее.
- А по-моему ты все слишком драматизируешь, - отмахнулась Вика и принялась листать табло песен. – Никуда твой Вадим от нас не денется. Давай, ты мне лучше еще споешь…
Мила уже исполнила по просьбе подруги «Зеленоглазое такси» и «Ланфрен ланфра». Песни Боярского обе любили с детства, и у Милы хорошо получалось их петь. Прогорланили дуэтом «Падали две звезды», причем партия Пугачевой, как всегда, досталась Миле, потому как, видите ли, Вика не могла петь вторым голосом, слух не позволял. Этот спор у них тоже шел из детства, когда каждая хотела петь за Кузьмина. А теперь вот Вика искала что-то особенно лирическое, судя по ее бормотаниям.