Глава 4 · Лена отправляется на свидание и слишком много думает

— Почему я не должна сейчас положить трубку? — стараясь быть очень резкой, спросила Лена.

— Ленок! Я ненадолго! Просто мне очень нужно тебе сказать кое-что.

— Что?

— Ленок, я счастлив. Я так счастлив! Я женюсь на самой прекрасной женщине в мире.

— Дацков, ты хочешь насыпать мне соли на раны? — Лена сама не понимала, почему она до сих не оборвала этот идиотский разговор.

— Нет. Просто поделиться не с кем радостью, понимаешь?

— Ты трезвый там? Жених?

— Как стеклышко, — соврал Вад.

Лена знала наверняка эти бодрые интонации. У Вадима скоро случится то, что они с Сонькой называли между собой «срыв резьбы». Раз в два-три года, после эмоциональных потрясений, сложных проектов или череды неудач, Вадим уходил в жёсткий загул на пару недель. По-черному пил, становился неадекватным. Лена его до поры до времени сдерживала, частично прикрывала, пару раз помещала в известный в узких столичных кругах рехаб. Затем Вад возвращался к обычной жизни большого босса, прекрасного семьянина, медийного лица.

— Лен, что молчишь? — спросил он в трубку. — Грустно тебе там? Разведенке-то? Сидишь одна, сопли на кулак мотаешь?

— Вад, мне за тебя грустно. Ты ж сорвешься вот-вот. Хоть свадьбу не испогань, а то духи не благословят. Хотя мне-то какая разница… Это уже не мои проблемы.

— Ты просто завидуешь! — захохотал он в трубку.

Лена со вздохом сбросила звонок. Как удачно, что ей с этим не придется разбираться опять. Сдается, он по-своему переживает внутри, раз так торкнуло. А ведь виду не подавал.

Немного заволновалась за Соньку, как она справится с отцом, если что. Написала Вите смс: «Смотрите за Софьей там!». Даром, что дочь совершеннолетняя, мозгов еще совсем мало.

Четыре часа стремительно приближались. Лена была уверена, что ни на каком байке с Антоном не поедет. Но приняла душ, привела себя в порядок, надела под джинсы и футболку белье поинтереснее и уселась опять в кресло с пультом.

Ровно в шестнадцать ноль-ноль за воротами раздался страшный рёв.

«Это что ж там за монстр у него?» — думала она, спускаясь по ступеням крыльца и проходя к воротам.

За калиткой ее ожидало удивительное зрелище.

— Эй, крошка! Я за тобой! — сообщил Антон, глуша мотор и снимая с головы допотопный мотоциклетный шлем.

— Это что, «Иж»? — спросила Лена, чувствуя, что ее накрывает дикий истеричный смех: темно-красный мотоцикл был снабжен люлькой в цвет.

— «Иж Планета 3»! Спешл фо ю! — гордо заявил Антон, протягивая ей второй шлем времен Советского союза. — А ну, полезай в коляску! Раритет, у деда угнал! Пока они с бабулей в гостях. Давай скорее, а то побегут к участковому заявление на похищение писать.

— А люлька по дороге не отвалится?

— Не должна, — слегка усомнившись для виду, ответил Антон. — Давай шустрее! Ну! Поехали!

— А, поехали! — Лена застегнула шлем под подбородком и уселась в люльку.

Мотоцикл выдал мощный рев и не менее мощный выхлоп и они помчали к выезду из поселка. На местах с выбитой дорогой Лену неслабо помотало.

— Открывай шлагбаум! — заорал ей Антон, — мне несподручно!

Сбавлять скорость перед шлагбаумом он не планировал. Лена судорожно нашарила телефон, в нем тыкнула приложение, приложение повисло и стало крутить бесконечные кольца загрузки.

Шлагбаум стремительно приближался. Лена тыкала в приложение, только усугубляя и без того медленную скорость процессов. Она поняла, что шлагбаум не успеет открыться, зажмурилась и закричала изо всех сил:

— Антон, тормози!

С кружкой чая к в руках, к своей будке вальяжно брёл охранник. Завидев красный мотоцикл с люлькой, мчавшийся прямиком к выезду, он бросил кружку на землю и полез в карман за пультом.

Шлагбаум открылся, Антон и Лена с адским ревом пронеслись мимо остолбеневшего охранника, который только сейчас нащупал пульт.

— Что напугалась? У меня брелок в кармане был! — прокричал ей Антон.

— Ты грёбаный псих! — заорала ему Лена.

— Ухууу!

— Тролль!

— Лен, ну не обижайся! Я подумал, что будет весело! — успокаивал он Лену, когда они уже остановились на пологом береге маленькой речушки. — Вот, чаек будешь?

Антон выудил из сумки, припрятанной в люльке, термос. Лена обиженно дернула плечами, плотнее запахивая кардиган. У воды было свежо.

— Я заметил, что ты кофе не жалуешь. На, держи, — Антон заботливо налил в пластиковую крышку чай. — Ну не дуйся.

— Не дуйся? — Лена возмущенно взглянула на него. — Ты меня чуть о шлагбаум не размотал! И не дуйся?

— У меня все было под контролем. Просто я хотел сделать необычное свидание, чтобы выплеск эмоций, понимаешь? Ну поехали бы мы с тобой в ресторан есть устриц. Ты б смотрела на меня отстраненно, с вот этим вот свои королевским видом, как на мальчика. А тут адреналин, это сближает. Запомнишь же такое свидание?

— Не забуду точно, — согласилась Лена и отпила чай. — Вкусный!

— Да, хотел с сиренью заварить, — он подмигнул Лене, — но решил все-таки с липовым цветом. Холодно?

Лена кивнула. Антон мягко и тепло обнял ее за плечи сзади. Было хорошо.

— Антон, у тебя какая фамилия?

— Майский.

— Как жук?

— Как Антон.

Антон Майский — звучало знакомо, сочетание было точно на слуху когда-то пару-тройку лет назад.

— Знакомо звучит… А ты где малярничал, чтобы своим на домик в Малинках наскрести?

— Да где я только не малярничал, — уклончиво ответил Антон. — В основном в айти.

Пазл у Лены в голове сошелся. Она умудрилась в первый день своего бегства из столицы завести интрижку с одним из самых известных молодых айтишников России. Молодой, весьма обеспеченный, симпатичный. Это окончательно лишало их отношения будущего, по мнению Лены. Ну может быть, и к лучшему.

— Знаешь, что я думаю, Антон?

— Что у нас крутое свидание?

— Нет. Я думаю, что будь я Антоном Майским, я бы нашла себе эффектную девчонку чуть за двадцать, с жопой, как орех, фитоняшу, или интеллектуалку там, смотря какие у меня были бы предпочтения…

— Ну началось, — вздыхая, сказал Антон. — А ты чем не такая? Вполне себе няша и интеллектуалка.

— Ты же все понимаешь, да? Зачем вынуждаешь меня вот это все говорить. Мне первого июня сорок.

— Круто, как отметим? — перебил ее Антон, ужасно нервируя тем, что не относится к ее словам с должной серьезностью.

— Сорок не отмечают. В общем, мне через две недели сорок, меня бросил муж, я горе-блогер, и у меня девятнадцатилетняя дочь. С которой, кстати, у тебя разница в возрасте меньше, чем со мной. Понимаешь?

— Понимаю, но не совсем. И что?

— А то, что наши отношения имеют смысл только в одном случае, если они лежат исключительно в постельной плоскости, и до тех пор, пока нас обоих все устраивает. Или хотя бы, пока ты не найдешь себе подходящую девушку. Поэтому вот эти все свидания совсем ни к чему.

— Слушай, Лена, вот ты взяла сейчас и испортила все, — было непонятно, по-настоящему он обиделся или сделал вид. — С чего ты взяла, что только ты тут решаешь, какие у нас отношения и какие у них перспективы? Я хочу с тобой сходить куда-то, я схожу. Я вообще давно делаю то, что хочу. Зачем мне фитоняша, фитомаша или фитонюша какая-то? Если мне нравишься ты. Ты меня возбуждаешь. И жопа у тебя тоже преотличная. Ладно, у тебя попа. Жопы у них, у фитонюш.

Он ласково похлопал Лену в области ягодиц, и продолжил:

— А ты придумала, значит, что мы должны встречаться только как любовники, это что единственный путь? Почему мы не можем быть полноценной парой?

Лена разозлилась:

— Хватит делать вид, что ты весь такой продвинутый, спустись с небес на землю, Антон. Что, будем ходить за ручку по Малинкам, познакомишь меня со своими друзьями, бабулей и дедулей? Поженимся, родим детей?

— С друзьями — легко! Хоть сегодня! Готова?

— Нет.

— Пф… А детей… Может, поженимся, может, родим. Это вообще сейчас не проблема. А может, у нас до этого не дойдет, потому что не сложится по каким-то причинам. Но точно не из-за того, что кто-то заранее отказался от отношений. У меня такое ощущение, что я в своем мировоззрении мудрее тебя. Ты обыкновенная пессимистка.

— Это в тебе юношеский максимализм не отыграл еще. Поехали, короче, домой. Ко мне.

— То есть ты со мной не расстаешься?

— Сначала едем ко мне. Потом расстаемся, — решила Лена.

— Так ты меня используешь для удовлетворения низменных желаний?

— Совершенно точно да. Не согласен?

— Ну почему же. Я не против. Надевай шлем.

— И кто-то, кстати, про устриц там что-то говорил! — напомнила Лена. — И холодного шампанского бы к ним…

— Лен, при всем уважении к деду, в Москву на этом тарантасе за устрицами не рискну. Давай закажем?

— Еще лучше.

Антон оседлал дедовский раритет и поставил ногу на педаль стартера.

Пока они ехали домой Лена думала над тем, почему она так чудовищно комплексует. Почему тот же Вадим, будучи почти пятидесятилетним, женится на девушке в два раза моложе себя и считает себя мачо и молодцом?

Почему его приятели в порядке вещей считают прийти на общую встречу с молоденькой моделью или начинающей актрисой? И делают это даже с определенной гордостью, мол, смотрите, я крутой, я могу.

Почему, когда та же Вита, еще до Никитоса, несколько недель крутила амуры с молодым мускулистым «аполлоном», все снисходительно его приняли, но за глаза посмеивались и назвали «виткиным жиголо»? Сама же Лена отпускала забавные и колкие остроты, мол, как же сильно Вита цепляется за молодость, за самые ее выступающие части и все-такое.

И главное, почему раньше для Лены такое разное отношение казалось нормой, а сейчас глупым и несправедливым?