Глава 10 · Такая большая и такая заключительная

— Антон, а ты мог бы одеваться хоть иногда не как тинейджер? — ворчала Лена, выкладывая баклажаны на решётку.

— Толстовка моя не нравится? — Антон посмотрел на свою грудь, на которой был изображен диснеевский утенок с искаженным злой гримасой лицом. Или клювом? — Нормальная утка. Ладно, куплю себе пиджак с кожаными вставками на локтях. Буду в нем ходить по даче. И шляпу у деда возьму ковбойскую.

Лена категорически отказалась отмечать сорок лет. Но Антон уговорил ее все-таки обозначить факт дня рождения приготовлением на уличном гриле ассорти из любимых Леной овощей, для Антона планировались стейки.

— Я на секундочку! За мной не ходить! — строго сказал Антон.

— Да очень надо мне за тобой ходить, — засмеялась Лена, размахивая опахалом над углями. В огороженной заборчиком клумбе весело выглядывали зацветающие бархатцы. Кухонное окно блестело новым стеклопакетом.

— Неправильно машешь! — выглянул Антон из-за верандной двери.

— Иди уже!

— Итааак! — провозгласил Антон, вынося большую белую коробку. — Сюрприз!

Он снял картонную крышку. В коробке оказался огромнейший белый торт с нанесенным шоколадным топпингом рисунком. Рисунок изображал жутковатую тетку, почему-то голую, стоявшую возле схематично нарисованного дерева, ветку которого чудовищная баба поедала. Выше была надпись с маленькой буквы «шумер», от которой к женщине вела стрелка. Рядом из-за куста выглядывало нечто с биноклем. К этому таинственному существу вела стрелка с надписью «шумеролог».

— Сам рисовал? — умилилась Лена.

— Я старался, — скромно потупив глаза, ответил Антон.

— Это потрясающе! — Лена поцеловала Антона сначала в губы, а потом в обе щеки.

С улицы донеслись разговор и шуршание у калитки. Раздался звонок.

— Я догадываюсь кто, — сказал Антон, — предлагаю не открывать!

— Ну нет, иди открывай теперь, раз пришли, — Лена махнула в его сторону опахальцем.

Антон открыл дверь: во двор зашли нарядные Елена Васильевна с дедом Григорием.

— Ааа, — раздраженно заворчал Антон, — Вы чего приперлись? Вчера же виделись.

— Леночка, с днем рождения! — провозгласила пожилая женщина, игнорируя недовольство внука. — Здоровья тебе, моя детонька, чтоб все в жизни было хорошо!

Она расчмокала Лену в щеки, дед торжественно похлопал ее по плечу.

— Вот тебе подарочек! Красоту такую вручаем!

Она протянула Лене огромную темно-коричневую птицу из лакированного дерева. Что символизировал этот подарок Лене было непонятно.

— Во! Класс же? — Елена Васильевна подняла большой палец вверх. — Поставишь во дворе, будет отпугивать дроздов!

— Эээ… очень необычно, спасибо, — птица пока что отпугивала только Лену. — Класс! — Лена тоже показала большой палец.

— Я как чувствовала, что понравится. А мы знали, что у вас тут ни шиша нет, салатов настругали, холодца принесли.

Она засуетилась, ища куда выложить всю принесенную снедь.

— Ба, у нас тут вообще-то романтик… — аккуратно завел Антон.

— У вас каждый день романтик, — заворчала на него Елена Васильевна, — поздравимся и пойдем восвояси.

— Антон! — шикнула на него Лена, — Григорий Иваныч, Елен Васильна, мы очень рады вашей компании, спасибо, что пришли.

В калитку снова затрезвонили. Антон с Леной переглянулись. Лена пошла открывать. За забором, оперев огромный розовый чемодан о скамейку, обнаружилась Сонька, но не одна, а с плечистым молодым человеком в очках.

— Сюрприз! С днем рожденья! — завизжала Сонька, Лена тоже завизжала от радости, они счастливо обнялись и расцеловали друг друга.

Паренёк скромно стоял в стороне.

— Что-то Машка как-то возмужала у тебя, — пошутила Лена, прекрасно понимая, что Сонька привезла знакомиться жениха.

— Мам, это Паша, мой парень, — смущенно сказала Сонька.

— Ну, Паша, проходите, будьте, как дома, — сказала Лена, пропуская их во двор. Сюрприз, так сюрприз!

В конце улицы показалось желтое такси с шашечками на крыше. Лена интуитивно поняла, что закрывать дверь не нужно. Автомобиль остановился ровнехонько у ее ворот. С пассажирского места выскочила ненакрашенная Сашка с уставшим,но счастливым и улыбающимся лицом, и с огромным букетом цветов.

— Кррррошка моя, с днем рождения! — завопила она.

— Ура! — Лена заорала, как кот Матроскин, завидевший дядю Фёдора. — Приехала, смогла!

Тем временем во дворе Сонька ошалело пялилась на Антона и компанию из пенсионеров.

— А это Антон, мой…

Антон с интересом посмотрел на Лену, выжидая, что она скажет дальше.

— … мой мужчина, — договорила Лена.

Краем глаза она увидела, как Сонька одними губами беззвучно уточняет у своего Паши: «Майский что ли?»

— Несите-ка, Паша и Антоша, стол во двор. Будем отмечать знакомство всех со всеми, — сказала Лена мужчинам, понимая, что «не отмечать» не получится.

— Вот это дело! — обрадовался дед.

— Это где ж вы такой торт-то купили, — с сомнением во взгляде рассматривала Елена Васильевна Антоновы художества. — Неказистенький… Его бы назад в магазин отнести, чтобы деньги вернули.

Сонька тоже с интересом посмотрела на образец кондитерского и художественного мастерства.

— Ба, это современное искусство, ты не понимаешь, — сказал Антон, закрывая торт крышкой. — Пойду в холодильник уберу.

Салатики и холодец от Елены Васильевны пришлись очень кстати. Женщины быстро накрыли на стол, мужчины занимались приготовлением мяса и овощей на углях. Наконец, они собрались за столом и Лена сказала:

— Знаете, еще меньше месяца назад, я чувствовала себя самой несчастной женщиной на свете. А сейчас, у меня такое чувство, что счастливее меня не может быть. И это все благодаря вам. Поэтому я не хочу отмечать свой день рождения, а хочу поднять бокал за то, что мы сегодня здесь все собрались за одним столом. Лучшей компании и пожелать нельзя.

— Ура! — выкрикнула Сонька, и все стаканы, бокалы и рюмки зазвенели и застучали друг о друга.

— Мам, — спросила Лену дочь позднее, помогая раскладывать торт по тарелкам, — А чего ты с Витой перестала общаться? Она мне звонила, спрашивала, почему ты трубку не берешь.

Лена вздохнула, растягивая время и прикидывая, насколько Сонька взрослая, чтобы спокойно принять неприглядные факты об отце.

— Давай, Сонь, потом расскажу. Ты к нему в «санаторий» когда поедешь? — она решила перевести тему.

— Да завтра с Пашей смотаемся, я думаю…

— Ленка!!! — на кухню влетела взволнованная Сашка с телефоном в руках. — Смотри, что наша подруженька выложила! — она положила телефон посреди стола и нажала кнопку «воспроизвести видео».

На экране закрутилась броская заставка,следом за которой пошли кадры со свадьба Вада и Элизы. Голос Виты за кадром произносил: «История любви, которой восхищалась вся страна обернулась кошмаром и скорым разводом». На следующих кадрах Элиза в темном платье и с бледным лицом, вытирая слезы, демонстрировала стену со вмятиной в декоративной штукатурке: «Он впечатал свой кулак в стену, вот сюда, чудом не задев мою голову», — она всхлипнула и стала содрогаться в рыданиях. Следующий кадр: Вита в строгом деловом костюме сидит напротив актрисы в студии и внимательно слушает ее, проникновенно кивая.

Далее снова закадровая речь: «Уже совсем скоро на моем канале „По душам с Витой Золотовой“ эксклюзивное интервью Элизы Сосновской, кадры с мексиканской виллы, снятые специально для нашего канала и очень откровенный разговор!».

— Охренеть, — Лена плавно присела на стул.

— Мама! Что делать? Что будет с папой? Они его там похоронят.

— Ну вообще-то твой папа не ангел, — аккуратно завела Сашка, — и отчасти… он заслужил нечто подобное.

— Мама! — в отчаянии еще раз сказала Сонька.

— Я не знаю, Сонь, честно, — развела руками Лена.

— Вот Витка, вот сссуууу… — Сашка посмотрела на Соньку, — ты уже большая девочка, можем называть вещи своими именами. Сволота она. Еще на вашей истории наварится.

— Девочки, я не понял, где торт? Мне извольте самый интимный кусок! — заглянул к ним Антон, — А что такие кислые сидим?

— Смотри, — Саша дала ему телефон с видео.

— Ну и почему вы не рады? Злодей будет повержен. Мы при этом даже руки не испачкаем. Злодейка плачет. Всё хэппи.

— Кому злодей, а кому папа! — сердито зыркнула на него Сонька.

— Ай, ладно. Ваши предложения?

— Антон, какие там у тебя скрины были про Виту и Вадима? — спросила Лена.

— В смысле, про Виту и Вадима? Про Виту, вот эту нашу Виту? И папу? — опять влезла Сонька, но ей не ответили.

— Ну всякие были, — обтекаемо ответил Антон Лене.

— Давай сюда. Будем творить шантаж. Это интервью не выйдет.

— Так ваша актрисуля к другому пойдет делать шоу, наивные барышни, — резонно заметил Антон.

— Ну хотя бы Витку заткнем, — сказала Саша. — У нее будет выбор. Быть втянутой в скандал, как одной из пассий продюсера-тирана, либо потерять доверие зрителей, громко заявив об интервью, и в последний момент не выпустить его. Удержать Элизу от дальнейших действий мы не сможем. Вадиму придется так или иначе расхлебывать последствия. Прости, Сонь, но папа не думал, если что, о маме, когда мчал в Мексику на всех парах жениться на новой любви.

— Да, мам, прости, что я не к тебе поехала, а туда, — поникла Сонька.

— Давно простила, — погладила Лена дочь по темным волосам.

— Короче, я тебе, Лен, все скину, а вы своим женсоветом сочиняйте гадости, это у вас в крови. Но сначала тортика мне выдайте! — сказал Антон и отправился снова на улицу.

Через часок «женсовет» все разрулил, добившись капитуляции Виты и ее обещания не выпускать интервью взамен на молчание об интрижке с женатым на тот момент Дацковым. Перед Леной она даже не попыталась извиниться.

— Скажи Антону, чтобы он еще и ее прошерстил и урыл! — затребовала злющая Сашка.

— Ноу, — отрезала Лена.

— Вот ты, а. Святая женщина! Вад еще все локти обгрызет.

— Он мне чуть пятку тут не отгрыз, пусть уже успокоится и ничего не грызет. Надеюсь, его там приведут в гармонию с миром, — сказала Лена и добавила:

— Пойдемте, прогуляемся по посёлку немного, проводим Лен Васильну и деда Гриню.

Всей толпой они вышли за ворота и пошли к дому с сиренями. Антон, шедший с Леной за руку, вдруг резко остановился, как будто споткнулся. Причину Лена обнаружила сразу и сама в замешательстве встала на месте, не зная, как себя вести.

На любимой скамейке Елены Васильевны сидела девушка с розовыми прядями в светлых волосах, белой футболке и голубых джинсах. Не нужно было особой проницательности, чтобы понять, что это Арина, девушка с той самой фотографии. Завидев компанию идущих в её сторону людей, она встала и мило заулыбалась.

— Здравствуйте, Елен Васильевна, Григорий Иванович! А я вернулась вот из Кореи совсем недавно. Решила вас повидать, соскучилась. Антону звонила, писала, а он не отвечает. Дел, наверное, много, да, Антон? Привет, кстати.

Антон, молча, кивнул, и вцепился Лене в руку. Лена набрала воздуха в грудь и очень медленно выдохнула.

— Вот это да! — Елена Васильевна подошла к ней. — Ариночка, ты что ль, детка? Дождались, наконец-то! Вот это сюрприз, вот это чудо. Как я рада тебя видеть, моя дорогая. Соскучилась она! А мы-то как скучали, — слащавый тон женщины постепенно сменился на издевательский. — Особенно первый год. Антон трубку не брал? Ай яй яй. А должен был сидеть с телефоном в руке, ждать, когда ты там со своими корейцами накаруселишься? А он не ждал? Во дела!

— Елена Васильевна, вы чего? — вскинулась на нее Арина. — Вы же сами говорили,что лучше меня Антону не найти.

— Конечно, говорила. Когда-то говорила, когда не знала, какая ты простигосподи. А что, бросил тебя там твой драматический актер? Все, можно теперь и к запасному плану вернуться? Да я тебя сейчас, жопу наглую, отлуплю так, что мало не покажется! Явилась она. Здравствуйте! Постой-ка, ковровую дорожку из дома вынесу по такому случаю!

— Елена Васильевна, успокойтесь, — Арина закрылась руками на всякий случай, — дайте я с Антоном пару минут поговорю с глазу на глаз. — А потом лупить будете.

— Еще чего! — заорала бабуля, надвигаясь грудью на девушку.

— Ба! — громко выкрикнул Антон, остановив ее. — Успокойся. Идите все в дом. Мы поговорим тут.

Он посмотрел на Лену, пытаясь своим взглядом отыскать ее глаза. Но Лена отвернулась.

— Мы домой, — бросила она, хватая Соньку за руку, та потащила за собой Пашу. Сашка озадаченно поплелась следом.

— Лена, детка, я с тобой, — заявила Елена Васильевна.

— Не надо! — рявкнула на нее Лена.

— Останусь присмотрю тут, так и быть, — пробормотала та.

Лена шла к калитке и чувствовала, как на глаза предательски наворачиваются слёзы. Показывать всем свою слабость ей не хотелось.

«Вот и закончилось все. Вернулась девушка мечты, и в женщине мечты необходимости уже нет. Ведь простит, любит до сих пор, наверное, вот и примет. А куда теперь деваться ей? Из Москвы убежала в Малинки. Из Малинок — назад в Москву? Чтобы этого всего не видеть. Как это все еще неловко, именно сегодня, и при всех…Отметила, блин, сорок лет… »

Сонька с Сашей молчали, понимая Ленино состояние, боясь спросить лишнего и тем самым спровоцировать на рыдания. Пашка в шоке от переплета, свидетелем которого нечаянно стал, скомпоновался на диванчике и уткнулся в телефон.

Лена схватила с кухонного стола тарелку с оставшимся треугольником подтаявшего торта, и стала поглощать кусок за куском. Плевать, что там задержится на фигуре.

На кухне повисла тягостная тишина.

Хлопнула калитка, затем открылась дверь в дом.

— А что опять такие кислые сидите? — спросил Антон, проходя в коридор.

Народ из кухни сдуло в мгновение ока, оставив Лену с Антоном наедине.

— Ленчик, ты чего там хомячишь, забившись в угол? — спросил он, подходя к ней.

— Нифево, — помотала головой Лена, проглатывая очередной кусочек. — Как встреча?

— Нормально.

— Как Арина?

— Нормально.

— Нормально?

— Нормально.

— Да что ты заладил, как попугай! «Нормально! Нормально!» Нормально сказать не можешь? — вышла из себя Лена.

— Ну а что я еще скажу? Вызвал ей такси, помог загрузить вещи, убедился, что она села в него и уехала в направлении Москвы. Уже шлагбаум проехала, наверное.

— И все?

— Все. А ты чего, расстроилась что ли? — погладил он Лену по мокрой щеке, по которой уже бежали слёзы. — Ну и дурашка ты у меня. Как маленькая, честное слово.

— Я думала, ты меня бросил.

— Ну и зря. Потому что я тебя люблю, — Антон крепко прижал Лену к своей груди. — А ты меня любишь?

— И я тебя, — куда-то в мокрую от своих слез футболку ответила Лена.

— И ты меня… что? Не расслышал, — Антон аккуратно приподнял Ленин подбородок и серьезно посмотрел ей в глаза.

— И я тебя люблю, — ответила Лена и опять уткнулась ему в плечо, пахнущее самым лучшим на свете парфюмом.

Она глянула краем глаза и убедилась, что Антон расплылся в своей фирменной широчайшей улыбке.

— Другое дело! — он сжал Лену в объятиях так крепко, что у нее чуть кости не затрещали.