Глава 16

Влас Мой хуй уже скоро дымиться начнет, пока эта девка разродится. Мы ее укладываем с Рахмановым вместе, ставим на колени, распаковываем от одежды, как чертов приз. Действуем отработанно, без сучка, как говорится, однако девка все равно трясется, точно испуганный заяц. Когда мой член вблизи видит, глаза игрушки становятся по пять копеек, и я ни хуя не пойму, то ли от возбуждения, то ли от ужаса у нее такая дикая реакция. Принцесса мнется, и мы теряем время. Реально никак не уложим ее, отчего у меня уже яйца болеть начинают. Ее губы пухлые, но рот совершенно неумелый. Девчонка даже не взяла у меня. Сцепила челюсти намертво просто, словно их залили цементом. Марк подмигнул, и мы поменялись. Портить игрушку раньше времени мне не хотелось, а Рахманов знал, что церемониться я не буду. Он меня знает. Задавлю еще. Случайно, ну или не очень случайно. Обхожу девку, становясь позади нее. Вид просто шикарный. Ее задница округлая, женственная, пиздатая. Талия тонкая, переходящая в крутые бедра. Идеальная просто. Тут есть за что платить. Пока игрушка пытается сосать Марку, ставлю ее в коленно-локтевую. Не упирается. Ласковая даже, но чувствую, что зажата. Настолько, что реально как куклу ее для себя выставляю. Спину ей прогибаю, ощущая жуткое напряжение мышц. Деревянная словно, скованная до предела. Провожу рукой по пизде. Гладкая, нежная очень, аккуратная и блестящая от естественной смазки. Розовые складочки тугие, лепестки точно как у розы. Даже палец мой на треть не хотят принимать. Пиздец просто. Как ее трахали, что она щель такую себе сохранила? Пластика? Не думаю. Скорее, ее ебал кто-то с супермаленьким членом, но мне, честно говоря, похуй. Я ебать ее хочу. И не привык к долгим прелюдиям. Слышу мычание принцессы. Кажется, уже вошла во вкус и старательно сосет Марку. Отлично. Пусть отвлечется хоть этим. Подставляю к розовой киске уже налитый кровью хуй, но девчонка, как только чувствует его у входа, тут же дергается и орет так истошно, то у меня едва ушные перепонки не лопаются. Эта дикарка враз вырывается и отбегает от нас, как от прокаженных. В стену вжимается и смотрит затравленным зверьком. В глазах слезы блестят, того и гляди разревется. Член ноет от недотраха. Эта шлюха выводит меня мгновенно. Мне уже хочется ее просто нагнуть и выебать, и мне похер, что после этого она может уже не встать. Переглядываемся с Рахмановым, у которого на роже читается то же, что и у меня. Что-то тут не то. Облом. Вселенского масштаба. – Какого хуя ты творишь, игрушка? Девка обхватывает худые колени руками. Грудь округлую прикрывает и пизду свою красивую прячет от нас. – Извините… – Мы бегать за тобой не будем, играть в догонялки тоже. Это плохо кончится. Для тебя. Сюда иди, – говорю на полном серьезе. С нашими размерами мы просто порвем ее, если будет брыкаться и мы потеряем контроль. Кажется, мой ультиматум действует в точности наоборот, так как вместо послушания девчонка начинает реветь. Крокодильими, мать ее, слезами, отчего мне уже хочется подвесить администратора клуба, который ее нашел, за какой-то острый крюк. В идеале – за яйца. – Тебя что, насиловали? – Рахманов вклинивается. Вижу, уже тоже завелся, и эти качели нас уже достали. – Нет. Не насиловали… – Что такое тогда? Что за реакция? Подходим к игрушке ближе. Девчонка сидит у стены. Длинные волосы на грудь ее шикарную спадают, на соски розовые, вытянутые от возбуждения. Какого, вообще, хуя? Все же было нормально. Только что. Сосала она, мычала, прогибалась даже, но, как только пизды ее коснулся, игрушка тут же включила заднюю. Окидываю ее взглядом. Красивая шалава, вот только, похоже, в голове там проблема есть. Я догадываюсь, какой тут пиздец, и игрушка подтверждает это сама уже в следующую секунду: – Я девственница. Тихо. Без эмоций. Словно перед казнью признается в том, что невинна. – Дура! – выпаливаю. Правда дура! Не видел еще таких идиоток набитых. – Юля, это что, шутка такая? – Нет. Это правда. У меня еще не было мужчины. Ни разу… Глазами успешно сверлит пол, волосы за ухо заправляет. Вообще на ту фурию из офиса сейчас не похожа. На зеленющую малолетку скорее. Губы пухлые поджимает, пальцы ее нервно подрагивают, и тут я понимаю, что эта дурочка стыдится своей девственности. На полном серьезе притом. Переглядываемся с Марком, и читаю по его губам: “Это пиздец”. Знаю, брат. Это даже хуже. – И ты сразу решила с двумя поебаться? – выпаливаю строго, понимая, что я просто теряю тут время. Она ж ни хуя не умеет. Вообще ни хуя! Какое, на хрен, удовольствие она мне доставит, если члена боится? Слезами своими, кукольным лицом или ошарашенным взглядом поможет мне кончить?! Пиздец просто. – Слушайте, я не знала, что вас будет двое! Не ожидала такого. Я думала, что клиент не заметит, если я не скажу! – Не заметит? Мишина, ты что, с луны свалилась? Как это не заметит?! Рахманов теряет терпение, тогда как у меня его и вовсе отбили. Эта телка какую-то ахинею просто несет, хотя на обдолбанную вообще не похожа. – Я хотела… хотела избавиться уже от этой проклятой девственности! – орет. Скоро уже потоп будет. До истерики недолго. Провожу рукой по волосам. Ночь просто заебись начинается. Вот это купил телку на свою голову… Блядь. – Не кричи. Блядь, Мишина, как так вообще получилось с твоей-то внешностью? О, Рахманов включает психолога. Вижу частичку недоверия в его глазах, тогда как мне уже даже доказательств никаких не надо. В ошарашенном взгляде и сбивчивом дыхании игрушки сейчас и так все прекрасно читается. Наверное, Марку все же понравилось, как принцесса сосала ему, в то время как я даже этого от нее не получил. – Я не нашла любимого. Хотела влюбиться, чтобы по любви все случилось, но не вышло. Потом училась. Много училась. Не до этого было. Не было парней у меня. И мужчин тоже. – Та-ак… Сколько тебе лет, кукла? – задаю этот вопрос сам. Так, чисто удостовериться, что мы окончательно не лоханулись. Если эта девка еще и малолеткой окажется, то это вообще пиздец будет. Такого фиаско я еще не переживал в сексе. Просто полный набор. – Двадцать четыре. Выдыхаю. Уже лучше, еще есть свет в конце тоннеля, но блеклый. Бросаю взгляд на Рахманова. Он выглядит шокированным, что меня забавляет. –Тебя что-то удивляет, Марк? – Как видишь, – мрачно, как на похоронах. – Нанял целку, вот и работай с ней теперь. – Отьебись. А ты, – переводит взгляд на нашу девственницу-шлюшку, – давай на кровать. *** Влас – На какую, на хуй, кровать? Нет. Я целку не хотел сегодня. Глянь на нее, что она нам даст? Смотрю на эту недошлюху. Так и дрожит у стены. Грудь прикрывает, жмется, ревет. Ну и что с ней делать? Это же пиздец просто. С такой пиздатой внешностью в двадцать четыре целкой бегать и никому не давать. Охренеть можно. Интересно, она реально двинутая или прикидывается? Уникум какой-то. На моем счету были девственницы, но они уже в двадцать были опытными, в отличие от этой… эскортницы, мать ее. – И ты еще собираешься с ней возиться, Марк? Вижу, что Рахманов еще думает, хотя тут особо и нечего уже решать. Ночь в пизду пошла вместо наших членов. – Так, все. Собирай свои манатки и вали отсюда. Набрасываю рубашку. Возиться с девственницей и вытирать ей сопли я не намерен. – Батырев, да ладно. Ну девочка, и что? Так даже интереснее. О, Марк уже загорелся. Сукин сын. – На хуй, я сказал! Мне с этой недошалавой делать нечего. Я уверен в этом. Вижу же, что девка всего боится, а мне на хуй не сдалась телка, которая едва не падает в обморок от одного только вида моего пениса. Это же будут одни только сопли, а не секс. И я за это заплатил полтора ляма! Просто охренеть можно. – Пожалуйста, не надо… – слышу умоляющий голос. Девчонка. Шепчет тихо, едва слышно. – Что «пожалуйста», кукла? Ты явно не поняла, куда приехала. Свободна. Отработаешь возмещение за испорченную ночь. Хватаю джинсы, чувствуя, как злость уже к горлу подбирается. – Я не смогу выплатить долг тогда! Реально не смогу. Никак. Девчонка всхлипывает и быстро вытирает слезы. Красивая такая, но, блядь, дурная же, слов просто нет! – Я… все сделаю. Я доставлю вам удовольствие, но, пожалуйста, давайте сработаем по контракту. Я знаю, что обманула вас. Простите. Я не смогу оплатить штраф и не хочу в тюрьму. Мне надо долг выплатить, и другого способа у меня нет. Поджимаю губы, видя, что девка уже реально раскисла. Трахать ее из жалости? Так себе вариант, однако она все еще шикарная, и этого никто не отменял. – Как девственности лишают, представляешь, финансист? Кровь, боль и все дела. А потом еще и кончать под нами будешь. На понт Марк берет, пугает. Пугальщик, блядь. Интересно, вдруг принцесса не знает, где пестики, а где тычинки? Ну мало ли. Раз до двадцати четырех нетронутой осталась, тут явно что-то не то. Видно же было, как на хуи наши смотрела. Как на орудие пыток, не иначе. Мученица, мать ее. – Да. Представляю. Читала об этом. Я все выдержу. Только “кончать”, как вы говорите, не буду. Я… фригидная. В этот момент я еще больше охреневаю, а Марк едва не давится, начиная громко откашливаться. *** Влас – Какая ты?! Глаза опускает. Ресницы густые, как веера. Тени на щеки отдают. Вот реально. Как такая кукла нетронутой осталась? Вообще трындец. – Фригидная. Я не почувствую удовольствия. Мне все равно. Мое тело… не умеет ощущать наслаждения, о котором все говорят, – сказала та, которая ни разу в жизни не трахалась. Большей чуши я в жизни не слышал. Кто ей этот бред вообще наплел? И верит же. – Тогда тебе вообще не о чем переживать, Мишина. Ты в надежных руках. Рахманов подмигивает мне и довольно усмехается. Он ее хочет так же, как и я, и его не смущает этот маленький инцидент. Впрочем, меня тоже. Может быть, так даже лучше. Это снимает с нас ряд ограничений и дает больше возможностей. Мы наиграемся с ней вдоволь, и ее эмоции будут более искренними, чем у опытной продажной телки. – Ладно, вставай, Мишина. Эта ночь будет пробной. Денег за одни только сопли ты не получишь. Если сегодня проводить время нам с тобой не понравится или если ты дашь заднюю, мы сразу разрываем контракт и ты платишь неустойку за вранье о том, что ты не девственница. Тебе это понятно, финансист? – Марк чеканит строго, а игрушка коротко кивает, вытирая слезы: – Да. Понятно. Что… что мне делать? – У тебя будет всего одно правило, Золушка. Подхожу к девчонке и беру ее за подбородок. Она в стену сильнее вжимается, ошарашенно смотря мне в глаза. На ресницах все еще блестят слезы, а губы раскраснелись от волнения. До жути сексуальная прямо сейчас. Укладывай и трахай, чем мы вскоре и займемся. – Правило? Какое? – Подчиняться. Безоговорочно, – говорю это и понимаю, что ночка сегодня будет не такой, к каким мы с Марком привыкли, хотя… распечатывать девственницу, да еще и фригидную, будет даже интереснее.