Глава 21

Юля Уже через минуту Марк кончает мне прямо в рот, отчего я едва не давлюсь. Сильная рука сжимает мне скулы. – Глотай. Вкусно будет. Давай. Сглатываю, даже не сопротивляясь. Сперма Рахманова вязкая и горячая, обжигающая горло, но не противная мне. Боже… я уже думаю как последняя шлюха! Вытирает об мою щеку головку члена и гладит меня по волосам. – Да, блядь. Молодец, финансист. Я же даже ответить толком не могу этому подонку. Я вся горю. Не знаю, что со мной такое. Они… мое тело себе подчиняют, и, как я ни противлюсь, они все равно сильнее. Влас до сих пор не отпускает меня. Теперь он жестче трахает меня, зажав своими бедрами и не давая вырваться, а я и не убегаю больше. Я привыкаю к нему и к этим ощущениям, которые испытываю впервые. Еще пара фрикций, которые вырывают у меня протяжный стон, и я понимаю, что Батырев тоже кончает. Мужчина замирает во мне, а я даже двигаться не могу, когда чувствую, как его плоть пульсирует во мне! Он изливает в меня свои соки, явно получив оргазм. Я понимаю это по его ещё более строгому сейчас лицу и хриплому рычанию. Внутри меня словно меч раскаленный. Кажется, ноги я уже даже не сведу. Замираю, когда вижу, как Влас обхватывает ствол у основания и медленно вытаскивает его из меня. Он все еще стоит… Как это вообще?! В ужас прихожу, когда замечаю, что его член и яйца в крови. Моей девственной крови. Промежность дико жжет. Вижу на своих бедрах кровь, на простыне тоже. Целая лужа… Слезы снова собираются в глазах. Вскидываю обиженный взгляд на Батырева, а слов нет. Он едва не убил меня, хотя… мог сделать это еще более жестко. Я вижу это по нему. Не знаю даже, почему он сдержался. Мужчина серьезно смотрит на меня, а после коротко бросает: – Иди душ прими. Подмойся там нормально. Киваю и едва поднимаюсь. Ощущение такое, словно по мне только что танк проехался. Смотрю лишь на свои окровавленные бедра и на еще полустоячий член Батырева. Тоже весь в крови. Что-то ее слишком много. Кажется, что-то не так, и от этого становится жутко. – Вы… меня порвали? Сглатываю. Я не знаю, какой уровень боли и количество крови нормальным считается, да и тело мое может меня подвести. Вдруг он чего задел там… с его-то размерами. – Нет, только плеву девственную. Если бы стенки порвал или матку повредил, ты бы уже ревела. В голос. И крови было бы гораздо больше. Влас поднимается с кровати, и только сейчас до меня доходит, что он кончил в меня! Слезы подбираются к глазам. Боже, вдруг я забеременею! Всхлипываю, размазываю слезы по щекам. – Что за потоп? Так сильно болит? – Вы кончили в меня! – Ты пила таблетки. Не трясись. Ничего не будет. Да. Точно. Таблетки! Я совсем забыла про них. Это и правда меня немного успокаивает. Поднимаюсь с кровати, опускаюсь на пол, но тут же падаю прямо на колени. Ноги совсем не держат, словно я пила то шампанское, а не бой босс. – Ой… – Тихо-тихо, мышка! Не падай. – Что такое… – Все нормально. Ты не привыкла просто еще. Давай. Осторожно. Ты нам еще живой нужна. Марк подхватывает меня за талию и помогает подняться. От слабости, пережитых эмоций и ощущений мое тело едва слушается меня. На бедрах снова замечаю собственную кровь, и меня немного мутит от этого зрелища. – Кровь идет… – Скоро остановится. Что такое, живот болит? Вскидываю взгляд на Батырева. Неужели и он волнуется? В жизни не поверю. – А вам-то что? Вы мое тело купили, и вам плевать на то, что я чувствую! – шиплю на него обиженно, хотя понимаю, что все могло быть куда более жестко. – Будешь дерзить, выебу второй раз прямо сейчас. Затихаю. Батырев не врет, а у меня там жутко саднит. Я не выдержу второго раза сейчас. Определено. – Извините. Не надо. Не надо сейчас, пожалуйста. Дайте хотя бы… смыть кровь, – говорю тихо, но он слышит, и я вижу, как сильно ходят его желваки на скулах. – Иди в душ, Юля. Киваю и упираюсь ладонью в сильную руку Марка, но чувствую, что меня реально водит от слабости. Даже без каблуков едва стою на ногах. – Мышка, в ванную дойдешь сама? – Да. Дойду. Пустите! Не трогайте! Убираю его руки от себя. Я кажусь себе грязной шлюхой, хотя… почему кажусь? Теперь я такая и есть. Продажная тварь, которая отдалась за деньги. Двум. Пусть даже невероятно горячим мужчинам, которые купили меня для сексуальных утех. Опираясь руками о стену, все же ковыляю до душа и, как только оказываюсь внутри, закрываю за собой дверь. Включаю воду и плескаю ее сразу себе прямо на лицо. Хочется реветь и орать, но я знаю, что они все еще за стеной. Розовая вода стекает с бедер вперемешку с остатками этой близости, но отвращения у меня нет. Вообще нет. Только саднит между ног. Странно, хотя я думала, что меня будет выворачивать во время и после секса, но ничего такого и близко нет, и это меня пугает. Неужели я и правда шлюха? Не знаю, не пойму уже. Оргазма не было, но было что-то такое… заставляющее меня им отдаться и позволить себя трахать. Грязно, дико и развязно отдавать свое тело им. От этих мужчин приятно пахнет, они точно опытные любовники, а еще Марк… боже как он целует! Даже не представляла, что мужчина может ТАК целовать. Влас же вроде бы сделал все осторожно, если можно назвать процесс лишения девственности таким. Я думаю, что они оба сдерживались и все могло быть куда хуже. Пугает только то, что это всего лишь первая ночь, и то пробная. Как мне пережить остальные, я даже не представляю. На глаза наворачиваются слезы. Боже… что же я наделала! Я продала себя за деньги. Продала! И еще посмела получить какое-то… наслаждение. Нет, никакого взрыва с оргазмами не было, но все равно. Мне было приятно. И принимать член Батырева, и сосать ствол Рахманова. Хуже того, я делала это как последняя шлюха. Я стонала и не хотела, чтобы они останавливались. Я хотела, чтобы они делали со мной ЭТО. Я согрешила, хотя, с другой стороны… мне понравилось. До дрожи понравилось то, что вытворяли со мной эти опытные самцы. Приняв душ, я быстро вытираюсь и выхожу из комнаты, но мужчин здесь уже нет. Сглатываю, придерживая пальцами полотенце. Они ушли? Кажется, да. Батырев и Рахманов могли продолжать трахать меня дальше, но не стали. Почему? Потому что у меня все еще кровь идет и мне было бы больно? Или потому что эта ночь пробная и не считается в честь моего вранья… Кажется, второй вариант. Они не способны на жалость, а это значит… впереди у меня с ними все равно три ночи. Он ушли, а я… ничего не понимаю. Им понравилось или нет? Эта пробная ночь, и она даже не завершилась, ведь на часах еще только два часа. Так они ее приняли или нет? Я им понравилась? Окинув взглядом кровать, на подушке замечаю то, из-за чего сердце резко учащает ритм. На белой смятой наволочке лежит кроваво-красная роза с длинным стебельком, обмотанная кожаным мужским ремнем. Сглатываю. Похоже, им все же понравилось, вот только ремень зачем и кто его оставил? *** Влас – Это пробная ночь, Марк. Мы продолжаем? – спрашиваю серьезно. Или вместе ее трахаем, или отказываемся тоже вместе. – Есть сомнения? – Нет. Она по полной отработает контракт, но на сегодня все. Пошли. Марк удивленно вскидывает взгляд, пока принцесса плескается в душе. С ней было охуительно, хоть она и пыталась время от времени меня задушить. Только под конец чуть расслабилась и приняла нормально мой хуй. – Куда пошли? – На выход. Ночь окончена. – Влас, я дважды только кончил, издеваешься? Я не наигрался и даже не трахал мышку еще нормально. – У нее кровь там еще идет, видел, сколько было? Хватит на сегодня, или ты заделался в хирурги? Марк недовольно кивает. – Ладно, черт с тобой. Пошли. Как обычно, тебе все лучшее достается! – Как обычно, всю грязную работу ты мне оставляешь. – Да иди ты! Порвать целку я бы тоже мог. – Мог, но не стал. Зато у тебя шея целая осталась. Смотри. Поднимаю голову и показываю Рахманову свою шею. Жжет пиздец просто как. – Не хрена себе! Она разодрала тебе шею до крови! Дикая кошка. – Пантера. Бешеная. Отрабатывать будет. Усмехаюсь, проводя пальцами по царапинам. Их много, и они довольно глубокие. – Пока ее трахал, не до этого было, не чувствовал боли. И только теперь думаю: хоть бы бешенство от твоего финансиста не подхватить. Рахманов смеется, а я бросаю взгляд на дверь душа. Вода все еще течет. Купается игрушка. Когда выходим, краем глаза замечаю розу на подушке. Марк старается, вечно придумывает какую-то хрень. – Что это? – Роза. Не видишь? – Не так надо, романтик, блядь. С ней не так. Подожди. Снимаю ремень и обматываю им эту чертову розу. – На хуя? – Чтобы готовилась к следующей ночи. Оставляем нашу нимфу и выходим. От нее толку больше нет, хоть я совсем не против трахнуть ее в жопу, да вот только девка после секса едва на ногах стояла, а слабая рыбешка в постели мне не интересна. Юля едва без чувств не свалилась, увидев кровь на бедрах. Забавная реакция. Дурманящая меня. На самом деле я уже понял, что наша игрушка чувствительная, и даже очень, да вот только какие-то дурацкие предубеждения ни хуя не дают ей расслабиться и начать кайфовать. Как кукла деревянная с нами была. Зажата настолько, что мышцы едва не скрипели. Принимаю душ в другой комнате и одеваюсь. Оказавшись на улице, закуриваю. – Выпьем? – Поехали. Садимся каждый в свою тачку и рулим в любимое место. Таких в городе немного, но лучшего коньяка больше нет нигде. Яйца все еще ноют, аж живот сводит. Вот что значит жесткий недотрах. – Ну как тебе моя финансистка? – Рахманов начал допрос. Вполне в его стиле. – Если по правде, я чуть не охуел, когда понял, что Юля целка. Хотя… по ошарашенному взгляду и ее дикому поведению можно было догадаться и раньше, что нетронутой была. – Ага. Я видел это по твоей роже. Марк опрокидывает в себя коньяк и быстро закусывает лимоном, а я лишь крепче сжимаю свой полный стакан. – Не издевайся. Ты выглядел не лучше, когда понял. Я так хуево со времен школы не ебался. Думал, что яйца треснут, чтоб осторожно ее целку, блядь, порвать. Финансистка твоя ебаная. – Ну, то, что уже ебанная, так это ты постарался, но учти: в анале я буду первопроходцем. Если, конечно, наша козочка снова придет. – Есть сомнения? Прокручиваю в руке стакан с янтарной жидкостью. Приятно горло обжигает, но меня не берет. Как газировку пью. Ноль эффекта. – Да ты ж сам видел, какая девчонка. Как дрова лежала. Ни хуя ж не умеет. Зажата настолько, что я думал, член мой откусит, честное слово! И Юля не кончила. Ни разу. Она струсит и не придет на следующую ночь. Осушаю, наконец, свой коньяк. Воспоминания о ее тугой щели ударяют в голову. Я бы не против продолжить и в этот раз не сдерживаться, как придурок. – Золушка придет. – Почему такая уверенность? Она ж ни хрена не чувствует. Весь вечер об этом ныла, точно фригидная. Даже не встречал таких, блядь, уникумов еще. – Поверь мне, Марк, Золушка придет. И все она прекрасно чувствует. Наклоняюсь и упираюсь в стол локтями. – Там в ее умной голове блокеры стоят, а не только в теле, но преграды девственности больше нет. Это значит, что теперь нас ничто не ограничивает в экспериментах с этой фригидной, как она думает, сукой. – Поиграем с мышкой? – Поиграем. Еще как. Выпиваю новую порцию коньяка и прикасаюсь пальцами к царапинам на шее. Жжет. Пылает прямо. Усмехаюсь. Дикая кошка. Держись, принцесса. Я обязательно накажу тебя за это, и так, как ты того заслуживаешь.