Ольга Шерстобитова · МОЙ СНЕЖНЫЙ ЦВЕТОК
— Отчислю!
— Это же случайно вышло! — попыталась оправдаться я, прикидывая, кого именно он собирается отчислять.
Надежда, что не меня, как-то стремительно таяла и ехидно хихикая, помахивала на прощание ручкой.
— Случайно? Вы издеваетесь? — рявкнул ректор Академии Всех Стихий так, что задрожали стекла во всех окнах, а с потолка посыпалась штукатурка.
Но я даже не вздрогнула, привыкла к его гневу. В первый раз, что ли? В неприятности я попадала с завидным постоянством. Впрочем, чего еще ждать от ведьмы? А именно ей я и являлась. Пусть еще с не до конца раскрытым даром, так как инициацию не прошла, но все же… ведьма!
— Ректор Арлетар, я, правда, не виновата! Оно как-то… само получилось.
— То есть весь второй курс боевых магов случайно, — выделил последнее слово интонацией Арлетар, — отправился разыскивать одну ведьму? И опять же чисто случайно выпил экспериментального зелья? И, разумеется, снова чисто случайно накануне сдачи экзамена по потусторонним сущностям, слег с непонятной лихорадкой?
Я неуверенно кивнула, так и не поднимая глаз на ректора. Лучше уж на белоснежный ковер пялиться, чем на высшего демона в истинной ипостаси. Они жуть как такое не любят. И раз уж ректор потерял свой хваленый самоконтроль, и обернулся… Плохо дело. Бегите, кто может. Или все еще терпимо?
Осторожно глянула и не смогла уже опустить взгляда. Там такие рога… И такой хвост… И такие крылья… Кикиморки болотные! Да вся нечисть от зависти удавится, если останется жива после его огненного взгляда. У меня вот уже коленки начали дрожать, но сдавать боевых магов, которые добыли во время практики безумно редкие корешки сереброцвета и огневки, я не собиралась. В чем-то я их даже понимала. Никому не хочется во время пурги, что сейчас разыгралась за окнами, отправляться сдавать последний экзамен на кладбище, призывая духов. Но в этот раз дело было не в этом.
— Диньская, в последний раз интересуюсь, чем вы опоили магов? Вам хоть приходило в голову, что они могут умереть, не выдержав ваших экспериментов? Целители с ними уже второй час возятся!
— Да я только помочь хотела, правда! — взмолилась я, стараясь стать маленькой и незаметной, словно мышка.
Просто жить хочется, знаете ли.
Ректор поднялся из-за стола, вытянулся во весь рост, медленно направляясь ко мне. Бежать было бесполезно, я это точно знала, проверила на собственном опыте, поэтому замерла и попыталась всхлипнуть. На мою жалость, ректор Арлетар предсказуемо не купился. А другого оружия, способного унять гнев мужчины, я, увы, не знала.
— Отчислите? — спросила шепотом, когда он оказался рядом.
И вот куда я пойду? Родных у меня нет. Мама умерла, а отца я никогда не знала. Дома, естественно, тоже нет. Вернее он был… пока во мне не проснулся ведьминский дар, и я… опять же, чисто случайно, его не спалила. По счастливой, на мой взгляд, и по крайне неудачной, на взгляд ректора Академии Всех Стихий, демон тогда оказался поблизости и поспешил проверить всплеск неконтролируемой силы. И как-то не учел, что новоявленные ведьмочки с испуга, увидев среди огня высшего демона в истинной ипостаси, могут…. В общем, хвост, который, почему-то на тот момент напугал меня в нем больше всего остального, ректор академии прячет сразу же, едва видит меня на расстоянии десяти шагов. Чревато последствиями… А я ведь тогда от испуга и отчаяния его подпалила! Но Арлетар припоминал мне это довольно часто. Хорошо хоть не мстил.
— Если захочу уничтожить королевство, то запросто, — прорычал он. — За вами же, ведьмами, глаз да глаз нужен! И вот за что мне все это? Иногда кажется, что когда боги создавали ведьм, подумали… «Так… А вы… Хммм… Ой… Даже и не знаю. Ладно, давайте вы будете трепать всем нервы».
— Ректор Арлетар… — начала я, и когда он наклонился и угрожающе зашипел, понуро опустила плечи.
— Правду! Немедленно! По боевикам ползут морозные узоры, и ничего не помогает!
Я вздохнула, посмотрела в пылающие огнем глаза ректора и честно созналась:
— Диар хотел в заколдованный лес отправиться.
— Зачем? — удивился ректор Арлетар.
— Он в Сарию влюбился.
— Из рода Снежных фей? — посерьезнел он.
— Да. Только безответно, сами понимаете.
— Так. И причем тут заколдованный лес?
— Говорят, там есть поляна, на которой среди зимы цветут розы… Сария сказала, если Диар принесет ей оттуда цветок, то… она его во время бала Ледяной полночи поцелует.
Ректор Арлетар выругался на незнакомом языке, нахмурился.
— То есть Диар отправился в лес, захватив за собой весь курс?
— Сария пообещала поцеловать любого, кто цветок принесет, — пояснила я. — Диар уже просто…
— Господин ректор! — выпорхнул из портала встрепанный глава целителей, прерывая наш разговор. — Мы выяснили, что это за дрянь. Отсроченное ледяное проклятье! Нет, вы подумайте только! Его еще Винсент Кровавый накладывал! Вот где они на него нарвались? Как?
Ректор Арлетар поморщился, будто съел лимон, вернул себе человеческий облик. С темными колдунами он предпочитал дел не иметь. Те слишком часто отвечали подлостью, умудряясь обходить условия любой сделки. Да темного колдуна еще надо найти, чтобы в проклятье разобраться. Проблема в другом… Если мне не изменяет память, Винсент Кровавый, уже давно умер. Да-да, маг погиб, а проклятие до сих пор живо. Впрочем, высшему демону его разрушить под силу. Я точно знала.
— Я действие, конечно, задержал, но через три дня магия прорвется и станет смертельной. Надо снять проклятие и приготовить антидот для закрепившего его зелья.
Ой, кикиморки болотные! Что сейчас будет! Я даже пожалела, что не захватила с собой метлу. Бежать было бы легче.
Глава Академии Всех Стихий посмотрел на меня, сощурился и снова выругался. Я быстро опустила голову. Просто когда к тебе в комнату прямо посреди ночи влетает семнадцать полуголых и замерзших боевиков, спасаться бесполезно. Только выдать им требуемое восстанавливающее силы зелье. Кто же знал, что я спросонья перепутаю и отдам экспериментальное? То, что готовила накануне, призванное закрепить действия любых заклинаний! Я же не виновата, что плетения у меня не получались и нуждались в подпитке!
И вот теперь вместо того, чтобы проклятие снялось под действием силы, которой обладают маги, оно проросло в боевиков. И ректор его просто так не снимет…
— Мы покопались в архивах, нашли рецепты антидота от ведьминского зелья и…
— И? — совершенно спокойно поинтересовался ректор Арлетар. Так спокойно, что ничего хорошего его интонации в голосе не сулили.
— И тогда можно будет снять проклятие, разрушить плетение…
Ректор, не сводя с меня взгляда, взял рецепт, внимательно его прочитал. Глава целителей белел и явно желал сбежать, а мне стало любопытно, что же там такого особенного написано, раз у уважаемого мага идет такая интересная реакция?
— И вот за что мне это? — обреченно выдохнул ректор.
И ударил силой так, что западная башня, видневшаяся из окна и отданная хозяйственникам, рухнула.
Контроль над собой ректор Арлетар тоже потерял. Передо мной снова стоял демон и взглядом, больше напоминающим, маньяка, внимательно меня рассматривал.
Что же в этом зелье должно быть?
— Собирайтесь! Вы отправляетесь к снежным драконам добывать ингредиент для нужного нам зелья.
— Что? — испуганно пискнула я.
— Хотите отправиться прямо так? — ехидно уточнил он, полыхая огненными крыльями и снова меня рассматривая.
Ну да, одета я была… интересно. В ночную рубашку, на которую влетевшие боевики случайно пролили пару зелий, накинута мантия, вывернутая наизнанку. На одной ноге — ярко-красная туфелька, на другой — полосатый, вечно сползающий чулок. Да и утро у меня началось не с чашки ароматного чая, а с попытки осознать: кто я, где я и во что опять успела вляпаться.
— Но… Почему к ним? И что там за ингредиент, который нельзя больше нигде добыть?
— И где же я, по вашему, добуду сгусток истинного драконьего пламени? — прошипел ректор Артелар.
Я открыла рот и… промолчала. Кроме дракона никто не даст. Они создают специальную хрустальную сферу, в который их огонь помещается. Но делают это в исключительных случаях. И просить о таком… Это примерно, как надергать чешуи с его хвоста без разрешения. Спалит, к болотным кикиморам. Или слопает. Итог все равно один.
— Ректор Арлетар! — взвыла я. — Пожалейте меня несчастную! Я жить хочу! Я буду хорошей! Я даже зелья научусь варить правильные.
Вот что ему еще пообещать?
— Меня бы кто пожалел.
Я попыталась всхлипнуть. Но понимала, что это совсем не поможет. Если демон принял такое решение, то менять его не станет. И помогать… Хуже всего это был тот случай, когда наш ректор не станет помогать. Так бы он попросил о помощи, даже темного колдуна нашел, но у драконов…. Причина для отказа от попытки весомая: он — высший демон. И с драконами у них вражда добрую сотню лет. И то ли владыка Снежных драконов увел у правителя демонов невесту, то ли наоборот, никто и не знает. Но оба народа воюют давно, долго и со вкусом. Другие расы лет двадцать назад не выдержали, объединились и пригрозили перекрыть доступ в свои королевства, если не угомоняться. Драконы и демоны подумали и подписали мирное соглашение. И теперь воюют… исподтишка, не стремясь подпалить случайно попавшие под руку деревни и города.
— Даю вам час на сборы и трое суток для выполнения такого ответственного задания.
— А если…
— Лучше останьтесь у драконов на постоянное место жительство, Диньская, чем вернитесь ни с чем.
Я икнула и поняла, что вопрос о моем наказании решен. Что может быть хуже снежных драконов? Да ничего. Уж лучше к кикиморам на болото! К мавкам в заколдованный лес! Но не к драконам.
Те не знают жалости. И как мне у них вымолить клубок истинного пламени? Вот как? Но я понимала, что выхода нет. Я не могу позволить боевым магам умереть. Просто не могу. Я — добрая, светлая ведьма. Я должна помочь. Спасти. Защитить. Сделать невозможное. А характер у меня… Он просто есть. И я точно знаю, однажды найдется тот, кто подберет к нему заветный ключик.
— И чтобы снежные драконы остались живы, а дворец — цел, — рявкнул на прощание ректор Арлетар, заботливо открывая портал.
Ничего, я и не в такие передряги попадала! Справлюсь!
Собиралась я быстро, засовывая в походную сумку смену белья и флаконы с зельями. Книги не поместились, поэтому их пришлось отложить. С грустью посмотрела на метлу, которая летала по комнате и забавно щелкала прутиками-веточками. Я бы взяла ее с собой, не раздумывая, куда угодно, но не к драконам. Подпалят еще мою красавицу!
Оставалось совсем немного времени, я заглянула в целительское крыло. Боевые маги лежали рядком, поникшие и теряющие силу. По коже ползли морозные узоры, вытягивали жизнь.
— Простите меня!
— Сами виноваты, — отозвался Диар. — Зачем меня вообще понесло в тот зачарованный лес! Сария никого не любит, кроме себя. Жаль, я понял это поздно.
Я погладила его по щеке, стараясь удержать слезы. Подошла к другим боевикам. Они всегда поддерживали меня, помогали в отличие от ведьм, с которыми у меня отношения так и не сложились. Слишком я была другая, слишком разного мы хотели… Я — остаться собой, они — обрести силу. Наверное, мне было бы невероятно тяжело, если бы однажды боевые маги не приняли одну ведьмочку в свою дружную мужскую компанию. Взяли под опеку, под крылышко…
— Не твори глупостей, — попросил побелевшими губами Рин.
— У меня есть шанс вас вытащить, я собираюсь его использовать.
Боевые маги запаниковали.
— У меня никогда не было братьев, но вы ими стали, — улыбнулась я. — До встречи! Не падайте духом!
В этот момент открылся портал, и я шагнула в него, не оглядываясь. Обратного пути у меня не было. Эх! Держитесь снежные драконы!
Я выпала из портала и сшибла с ног какого-то мужчину. Однозначно, сегодня не мой день. Постанывая и охая, сползла с незнакомца и выругалась. И вот как так надо было открыть портал, чтобы я оказалась в сугробе посреди заснеженного леса? Елки, правда, красивые. Укрыты снежной вуалью, блестят на солнце, аж глазам смотреть больно. И незнакомец…
Уже поднялся, отряхнулся и явно рассматривал меня, как неведомую зверушку. Я же даже икнула от неожиданности. Волосы у него ниже плеч, кажутся белее снега. И сверкают еще сильнее, словно в них живет неведомая сила, струится магия. Губы — тонкая нить вишневого цвета, скулы острые и угловатые, а глаза… Пронзительно-синие, будто вода в самых глубоких омутах. Не выдохнуть, не вдохнуть. Одет, правда, как-то странно. Слишком легко для суровой зимы — в серебристого цвета костюм с фиолетовыми узорами по рукавам и воротнику, да темный плащ, подбитый белым мехом.
— Вероника, — представилась я, решив прервать молчание.
— Ринсир, — усмехнулся он и удивленно приподнял брови, когда я просто кивнула.
— Владыка, прикажете испепелить эту дерзкую девчонку? — раздался голос из-за деревьев, и оттуда появилось еще пятеро мужчин, одетых в легкие бежевые костюмы и фиолетовые плащи.
Я изумленно на них уставилась, потом вспомнила про «владыку» и нервно заозиралась. Где они его тут увидели? Шутят, что ли? Меня ректор на границу королевства драконов должен был отправить, там бы крылатые все равно нашли, но никак не к владыке.
— Не стоит, Алий. Не гневи богов накануне Ледяной полночи.
Я уставилась на Ринсира, осознала все выше сказанное, ойкнула. Вскочила моментально. Попыталась сделать вежливый реверанс, но неуклюжесть проявила себя во всей красе, поэтому я просто шлепнулась в сугроб и… выругалась.
— Занятный экземпляр, — протянул Ринсир, обходя меня по кругу и снова рассматривая.
А у меня в голове одна мысль: слопает он меня или нет? Вроде пока не собирается? Не будет же дракон так к своему обеду присматриваться, верно?
— О-очень занятный, — хрипло повторил владыка, встряхиваясь так, что я чуть не подскочила.
Если он обернется, то я за себя не ручаюсь. Я когда сильно боюсь, такого могу наворотить… Рассказать ему, что ли, про кладбище, которое я во время практики просто уничтожила, испугавшись двух обычных хмырей? Ректор теперь запретил меня туда отправлять даже для выполнения обязательных заданий. Ему хватило объясняться с королевскими посланниками. Надо-о-о-олго хватило.
Дышать почему-то стало сложно. Владыка рассматривал меня так, словно раздевал взглядом, ощупывал.
Нет, я, конечно, все понимаю, но если коротко рассказывать о ведьме: доставать не рекомендуется. Никому. Я сама не в курсе, как надолго хватит моего терпения. А сегодняшний день явно побил все рекорды по неприятностям.
— Да какой я вам экземпляр? Ведьма я, слышите?
Мужчины вздрогнули, одновременно сделали шаг, явно стремясь спрятаться и сбежать, если что. А Ринсир легко вздернул меня вверх и спокойно так уточнил:
— Арлетар прислал?
И вот что я должна была ответить?
— Лгать не советую. И ответ на любую просьбу — нет.
— Точно нет? — поинтересовалась я, прикидывая, чем бы поторговаться.
На мои зелья драконы не позарятся, на мою жизнь… Хотели бы — давно бы спалили, защиту я ставить так и не научилась, увы. А больше и предложить-то нечего. Но как вернуться к друзьям, даже не попытавшись?
— Однозначно.
— Я же показалась вам занятной. Как насчет сделки, владыка? — решилась я.
Окинул ледяным взглядом, приподнял брови.
— Можете делать со мной, что хотите. И испепелить, и зажарить, если вам угодно.
Владыка мрачнел с каждым моим словом, по щекам заходили желваки.
— Только помогите. Пожалуйста, — попросила я, не сводя с него глаз.
— Я не помогаю демонам.
— Не демонам! Мне! Я — ведьма! И я вам… пригожусь.
— Нет.
С этими словам он открыл портал, скрестил руки на груди. Такого явно ничего не пробьет — ни мои угрозы, ни мои мольбы. И ни одно зелье не возьмет.
Я поднялась, подошла к нему, решив, что терять мне нечего. Лучше умереть, чем вернуться ни с чем. Положила руку ему на грудь, чуть сдвинулась, уткнулась ухом.
— И как это понимать?
— Проверяю, есть ли у вас сердце, — ответила я.
Ринсир отцепил мои руки, чуть наклонился, а потом… Я не поняла, откуда взялась метель. До этого в лесу было тихо и невероятно сказочно и красиво. Я помню искрившийся снег на капризницах-елках, чуть поскрипывающий — под ногами. А тут — метель! Рухнула с небес, спрятала мир в белизне, закружила в водовороте, в центре которого оказалась я с правителем драконов. И меня… не коснулась, что странно!
Но моя сила отозвалась на эту игру ветра и снега сразу же, потянулась, расправила крылья… И я оказалась прижата к Ринсиру. Как это произошло, почему — не осознала. Просто миг — и мои руки обнимают его за шею, а ноги закинуты на бедра, а сама я всем телом крепко к нему прижалась.
Пламя пронзило горло, поползло по позвоночнику, добралось до сердца… Я охнула от жара, выгнулась и встретилась с темным взглядом владыки драконов. Мир разлетелся на снежинки, остался где-то там, за спиной. А вот мужчина, тот, кого неожиданно признала моя сила, остался.
Суженый.
Страх затопил сознание, обрушился вместе с метелью, заполнил каждую мою клеточку. Не выдохнуть. Не вдохнуть.
Суженый.
Не слово, а стрела, пущенная в сердце.
Суженый…
Я никогда не верила, что существуют истинные пары. Половинки, созданные друг для друга. Считала выдумкой. Сказкой, в которую так хотелось верить людям. Ведьма подходит к выбору мужчины более реалистично. Я это видела. Я это знала. Я когда-нибудь сама решилась бы на этот шаг…
Ведь любовь — это больно. Она душу разорвет на тысячу частей, выжжет, что и пепла не останется. У моей мамы случилось так. И это привело ее к смерти. А я… я обжигалась о чувства столько раз… И все равно, обжигаясь, сейчас смотря в темные омуты глаз моего дракона, хотела гореть…
Суженый. На деле это означало, что выбора мне не оставили. Либо он, либо… смерть. Боги умели шутить. Видимо, на небесах им было скучно. Вот и развлекаются, как могут. Играют судьбами, переплетают.
Я не хотела умирать. Я отчаянно хотела жить, быть счастливой, парить и… остаться свободной. Но это было несовместимо.
Метель стала злее, будто ее подпитывала моя сила. Я сопротивлялась. Отчаянно. Остро. До побелевших пальцев, сжимавших камзол на его плечах. Ринсир, тоже явно осознав происходящее, замер и тяжело дышал. Если и он, и я не сдадимся, есть шанс. Есть…
Он обжег мои губы своими. И не оставил мне ни единой мысли, ни единого шанса на сопротивление. Не дал этого маленького выбора… Все решил за нас. Поцелуй был нежным, сладким, горячим настолько, словно я тонула в огне. И не было сил и желания сопротивляться. Лишь обжигать в ответ и отдавать, делиться и сходить с ума.
Ринсир отпустил первым, тяжело задышал и посмотрел на меня.
— Лучше бы вы меня испепелили, владыка, — прошептала я.
— Нас друг другу дали боги, Вероника. Айлире… Снежный мой цветок.
— Отпустите. Не ваша я. Не ваша! — вскрикнула, отчаянно сгорая от желания прижаться к мужчине еще сильнее.
Что за любовь вы выдумали, пресветлые боги? Она хуже наваждения и проклятия.
Бежать! Быстро, далеко и без оглядки!
Но куда?
— Даже не думай, — прочитал он мои мысли. — Догоню. Найду. И спасу.
— От кого? — прохрипела я.
— От тебя же самой.
Я вспыхнула, пытаясь прийти в себя, осознать. Принять и смириться с происходящим не получалось.
Метель бушевала. Бросала пригоршни снега, пела и расправляла крылья, шептала о чем-то страшном. И по-прежнему меня не касалась. Лишь изредка падали на лицо и волосы снежинки, таяли… Им тоже было жарко. И они умирали, как умирала сейчас я.
— Почему ты молчишь?
— Жестокий кровожадный дракон и… спасу? — не удержалась я от ехидства, чувствуя, как бешено колотится сердце.
Любовь не может быть такой. Не должна.
Но кроме этих манящих губ, пылающего внутри огня и желания задержать это мгновение, ничего не оставалось.
Почему же так сильно? Почему так остро? Почему… со мной? И почему так?
Драконы не любят ведьм. Хотя, если быть честной, нас, ведьм, вообще никто не любят. Опасаются, избегают, и… случись какая беда, отправляются за заветными зельями. Люди так устроены. Мир.
— А может, сменишь мысли с «кровожадного и жесткого дракона» «на самого желанного мужчину»? — прохрипел он и проложил дорожку из поцелуев по моей шее.
Я вспыхнула, закусила губу.
Он снова меня поцеловал. С какой-то отчаянной нежностью. Бережно и ласково. И это никак не вязалось с образом властного владыки. И пугало не меньше непрекращающейся метели.
Откуда она взялась? Неужели я призвала? Так нет у меня такой силы.
— Я знаю, ты наслушалась о драконах… У вас в королевстве мы на особом счету.
— То есть пару месяцев назад вы Налину дотла не сожгли? — поинтересовалась я. — И лес, где обитают мавки, не заколдовали? Ведь и зимой, и летом, стоит неживым, замершим хрусталем.
Ринсир вздохнул, заглянул в мои глаза.
— У нас очень редко рождаются дети, мой снежный цветок. Очень редко. Мы, драконы, живем долго. Для нас ребенок — высшая драгоценность. И вот скажи мне, ведьмочка, что я должен был сделать с теми, кто похитил семнадцать наших детенышей и посадил их в клетку для потехи, заблокировав способности к обороту? Вот что?
Я уставилась на него. В темных омутах билось незнакомое пламя. Про похищение я не слышала, о причинах, разрушенной до основания Налины, ходили самые разные слухи. Но город, превращенный за пару часов владыкой драконов в пепел… Я не была там, не видела. И представила детей, маленьких испуганных дракончиков, желающих вернуться к маме. А потом созналась:
— Я бы тоже там все испепелила.
И глаза закрыла. От ужаса. Я только что согласилась с драконом, оправдала убийство.
Суженый…
Я уже чувствую его иначе. Не чужаком и незнакомцем.
Суженый… В этом слове столько для меня таится. И желаемого, и запретного. И не слово — приговор.
Ринсир снова обжег поцелуем, остановился.
— Лес расколдовать не могу. И мавок отогнать тоже. Это защита от всех любопытных.
— Вы что-то там прячете? — нашлась я.
— Источник магии. Он время от времени перемещается. И если ты закончила выпытывать у меня тайны, мой снежный цветок, давай отправимся во дворец. Ты, полагаю, замерзла.
И реальность происходящего вдруг обрушилась на меня, придавила тяжестью. Я дрожала, пыталась выпутаться из его рук, так крепко и уверенно меня обнимавших.
— Понятно, легко и просто не получится. Ну что ж… К этому я был готов.
Владыка вздохнул, но не отпустил, все еще прижимая к себе.
— На каких условиях ты согласишься не губить наши жизни, а попробовать построить со мной отношения?
Что? Я ослышалась? Он что, собрался со мной, ведьмой… Он…
— Ни на каких, — выпалила я и снова закрыла глаза.
Жар внутри только рос, обвивал меня лозой, кололся… И ведьминская суть откликалась на каждое движение Ринсира. Даже на его взгляд.
— Зачем тебя ко мне отправил Арлетар?
Я поежилась, вздохнула.
— Отпустите, пожалуйста.
Он послушался, поставил меня на землю и покосился на бушевавшую метель. Она крепчала, пела все сильнее, звала за собой…
— Я пока не в состоянии взять под контроль силу.
Так это он выпустил вьюгу?
— Жду твоего рассказа, айлире. Я понимаю, наше знакомство состоялось не так, как хотелось бы. И признание пары…
Он выдохнул, полыхнул лазурью во взгляде, неожиданно тепло улыбнулся.
— Не сердись, что все вышло так, мой снежный цветок.
Знатно его приложило, что тут скажешь. И от мягкости в его голосе хотелось спрятаться еще больше, чем от рыка. Она несвойственна драконам.
Так же как любовь к детям. Бескорыстная помощь. Поиск компромисса. Зачем он тогда его мне предлагает? И что в сказках о драконах ложь, а что — нет?
— Рассказывай, Вероника. Если Арлетар настолько отчаялся, что отправил ко мне ведьму…
— Эм…
— Вы — единственные, кого пропустит защита на границе. Остальным народам вход в королевство строго регламентирован.
То есть ведьмы еще ничем драконам не навредили? Занятно…
Ринсир ждал, когда я решусь. Поймала его взгляд, полный желания, вздрогнула. Вот зачем я стою и думаю? Действовать нужно! Откинуть чувства, забыть про случившееся, переступить через гордость. Рассказать, попросить о помощи… Со всем остальным я разберусь потом.
Ринсир выслушал внимательно. Даже не стал припоминать, что я была готова на все, чтобы спасти ребят, а тут засомневалась.
— Я дам тебе сферу со своим истинным пламенем, мой снежный цветок.
Отступил на шаг, дыхнул на сложенные лодочкой ладони. И у меня на глазах в руках владыки закружился туман, превращаясь в хрустальный шар с многочисленными гранями. Ринсир на мгновение прикрыл глаза, наклонился и прикоснулся к нему губами. Я недоуменно смотрела на него, и лишь потом заметила, как дыхание дракона превращается в шаре в белый огонь. Истинное пламя драконов!
По моим щекам побежали слезы. Я ведь не верила, что получится. Я отчаялась. Я…
Ринсир подошел близко, в одной руке держа шар, а другой поймал слезу с моей щеки. Она замерла на его пальцах, заискрилась и превратилась в драгоценный камень.
Мгновение — и владыка создал к невиданному сокровищу тонкую серебряную цепочку.
— И что взамен?
Я понимала, что есть цена. У всего. И он ее потребует. И от этого становилось так горько, что хоть волком вой.
— Я передумал, ведьмочка. Не будет условий, платы, оков. Я пугаю тебя. И сдается, не будь я драконом, ты бы, может и дала нам шанс.
— Разве дело именно в этом? — поразилась я.
Как ему сказать, что я просто не верю в случившееся. Что все кажется миражем, чьей-то глупой шуткой, ошибкой…
— Владыка, вы ведь передумали по другой причине.
Он улыбнулся — и мой мир перевернулся. Столько тепла было в этом простом действие, столько любви… Я словно впервые согрелась, душа оттаяла, воспарила и… рухнула вниз раненой птицей.
— Любовь не терпит клетки, мой снежный цветок. Я дам тебе то, что ты хочешь больше всего — свободу. Отпускаю, слышишь? Если вдруг, — при этом он грустно усмехнулся, — захочешь вернуться, сожми в ладонях кулон и пожелай меня увидеть, он откроет для тебя портал. Считай это все —подарками.
Ринсир вложил кулон в мои ладони, бережно спрятал в карман плаща сферу с истинным пламенем.
Все драконы такие ненормальные? Все такие… непредсказуемые? Сначала не хотел помогать, потом прогнал. Затем признал суженой, предлагал остаться на определенных условиях, а потом… отпустил! В голове не укладывается! И что мне с этим всем делать?
— Но тогда мы умрем, — прошептала я.
— Я поговорю с богами, связь разрушится, когда наступит Ледяная полночь. Твоей жизни ничего не угрожает, поверь.
Что? Серьезно? Все так просто можно решить?
В любой другой раз я бы порадовалась. Схватила бы кулон, сферу, рванула бы спасать друзей. Но сейчас по телу разлилась горечь.
Ведьма и дракон. Мы не пара. Он это понял еще раньше меня. И, наверное, отказался, потому что так ему будет легче. Проявление благородства — тоже его подарок. Последний.
Но почему же от этого невыносимо хочется плакать?
— Спасибо, — прошептала я.
Мелькнула мысль, что рядом с владыкой драконов, едва натянулись нити связи, я стала совсем иной. Не язвила, не рвалась пакостить, а лишь… искала защиты в его объятьях. Для счастья этого становилось достаточно. Я теряла себя или обретала? Не разобрать.
Боги, что вы со мной сотворили?
Я посмотрела Ринсиру в глаза. Посреди кружащейся, так и не стихнувшей метели, он казался еще прекраснее, чем раньше. Разметались от ветра белоснежные волосы, сияли сапфировые глаза, билась зверем и не могла ко мне прорваться его сила, чтобы причинить хоть малейший вред.
Он, не прощаясь, открыл портал. И метель подхватила меня, швырнула в него, словно котенка.
Прощай, моя странная, самая желанная несбывшаяся сказка!
— Что, уже? — удивился ректор Арлетар, которого я застала сидящим за столом и подписывающим документы. — Не расстраивайтесь. С первого раза мало у кого получается договориться с драконами. Сейчас я открою портал снова и вы…
Я молча вытащила сферу.
Ректор Арлетар вскочил, перевернул стол и мгновенно оказался рядом. Бережно взял сферу, вытаращил глаза и уточнил:
— Сознайтесь, Диньская, как вам это удалось? Владыка драконов хоть жив?
И тут же поймал мой взгляд, и ехидство с него слетело, как ни бывало. Молча открыл портал, позвал главу целителей и передал ему сферу. И так же спокойно, не слушая вопросов и восторженных охов, оборвал связь. В глазах заплескалось беспокойство.
— Садитесь, — велел он, показывая кивком на кресло возле камина.
Покачала головой. Внутри разливались жуткая тоска и холод. И тот огонь, что согрел во время метели, затаился, спрятался на дне души.
— Садитесь же, Вероника! — обратился он по имени. — И что за напасть! Достались мне эти ведьмы! Вечно во что-то влезают! Отправил же к драконам с одной-единственной целью… Вот как вы умудрились в одного из них влюбиться за… — он посмотрел на песочные часы, стоящие на каминной полке, и ехидно заметил, — за час? Не ведьмы, а ходячие неприятности! Всех на практику к драконам отправлю и… отдохну! — то ли мстительно, то ли мечтательно вздохнул он и серьезно заметил. — Я не могу к вам даже прикоснуться, Диньская. И никто из мужчин не может. Так что садитесь и выкладывайте все, как есть. Будем разбираться и решать ваши проблемы. И мои тоже.
А мне не хотелось говорить. Было холодно и пусто. Будто метель, что бушевала в том лесу, поселилась внутри.
Я устало посмотрела на ректора, потом на кресло возле огня и сделала то, чего никогда не делают ведьмы. Послушалась.
— М-да… — задумчиво прокомментировал ситуацию ректор. — И кому же такое счастье досталось?
— Владыке, — глухо ответила я.
Арлетар удивленно моргнул и неверяще уставился на меня.
— Кому?
— Ринсиру! Он оказался моей парой!
— И что потребовал за сферу с истинным огнем?
— Ничего.
— То есть это вы, Диньская, встретили суженого, а он…
— Связь двусторонняя. Он просто меня отпустил.
Ректор подошел близко, сел во второе кресло. Быстро протянул руку в огонь, вытащил оттуда темную бутылку, открыл и выпил. А потом выдохнул и уточнил:
— Он что, простите? Просто вас отпустил? Истинную пару? Суженую?
— Да.
— Рехнулся, — прокомментировал ситуацию ректор и снова выпил вина.
Кажется, довела. Я впервые видела, чтобы у высшего демона случился шок. И чтобы собственный ректор пил вино прямо из бутылки в присутствии студентки.
— Он же ждал этой встречи всю жизнь. Любую бы принял. От таких подарков не отказываются. Вы жить хотите? — вдруг спросил он.
Я подняла на него глаза.
— Если да, то сейчас я открою портал к драконам.
— Ринсир… Владыка сказал, что дает мне свободу, — крикнула я, поднимаясь. — Свободу! Он поговорит с богами и после ледяной полночи те разрушат связь.
Ректор спокойно поставил бутылку на пол возле огня, оглядел меня с ног до головы.
— Диньская, вы никогда не были глупы.
— Это вы к чему?
— Боги создают пары, но никогда, слышите, никогда не разрушают связь. Драконы — их любимчики, не спорю. Но все, что они могут… Даже владыка, оказавшись в подобной ситуации, это умереть. Да, он силен настолько, что перетянет на себя проклятие богов в самую волшебную ночь на свете, и умрет. Один. Вы останетесь жить. Вы уверены, что хотите именно такого исхода?
Я молчала. Слова падали в меня, словно льдины, придавливали. Дышать становилось трудно. Как он посмел меня обмануть? Эх, надо было его метлой погонять. В воспитательных целях. Решил в благородство, значит, поиграть…
— Я не дружу с владыкой, Диньская, скажу честно. Это давняя вражда.
Он вздохнул.
— Но знаю его, так уж получилось, достаточно неплохо. Он никогда не ломал чужие судьбы. Честный, справедливый, сильный… и да, временами жесткий, потому что мир, в котором мы живем, часто великодушие и доброту принимает за слабость. И Ринсир заслужил счастье. Он его выстрадал. Он его дождался. И тут… тут не магия заставила его проявить благородство, сделать вам подарок в виде сферы с истинным огнем и уйти в сторону. Магия пары лишь подтолкнула в нужном направлении.
— Я не понимаю…
— Он любит вас. У драконов так бывает, Диньская. С первого взгляда и до последнего вздоха. Боги лишь подтверждают его выбор, закрепляют его. А вас… вас, Вероника, он выбрал сам. Сразу. Уж не знаю, почему.
Как в это поверить?
— Так что… Сдавайте последний экзамен, навестите боевиков в целительском крыле и… отправлятесь-ка вы к владыке.
— Я только на втором курсе. Я учиться хочу. Жить. Выбирать свою дорогу.
— И ради всего этого потерять величайшую ценность на свете? Любовь. И это, называется, ведьма!
— Ректор Арлетар, вы с какой стати защищаете драконов?
Он вздохнул.
— Я не стану вас отчислять, Диньская. Вернетесь после каникул и продолжите обучение. С порталами у снежных драконов никогда проблем не было. А Ринсир пойдет на все ради вас. Уж поверьте.
— Ректор Арлетар…
— Однажды владыка драконов спас мою жизнь, Диньская. Теперь я возвращаю этот долг.
Он поднялся, давая понять, что аудиенция закончена. И я вышла, пошла по знакомым коридорам, всюду натыкаясь на любопытные взгляды. В мыслях царил хаос. Метла, оставленная в комнате, встрепенулась при моем появлении, щелкнула и позволила себя потрепать по веточкам.
Сейчас мне не хотелось ни о чем думать и делать выбор. Сосредоточиться на чем-то простом, знакомом, понятном. Покосилась на котелок с экспериментальным зельем, вспомнила про экзамен. И с чего я вдруг так быстро решила сдаться?
Я жива. Свободна. И у меня есть почти три дня, чтобы определиться, как поступить. Переступить через страх. Сделать верный выбор и не жалеть о нем. А что может привести мысли в порядок лучше, чем зельеварение?
Я скинула плащ, закатала рукава и решительно направилась к заветному котелку. Берегись, Академия Всех Стихий. Я собираюсь усовершенствовать свое зелье!
Утром я отправилась умываться. Стоило, наверное, хотя бы пару часов поспать, но я так увлеклась, что время пролетело незаметно. В почти готовое зелье нужно было добавить что-то особенное, но я никак не могла понять, что именно. Закрепить стихию земли можно было горстью песка, огня — добавлением тлеющего уголька, воды — каплей из родника, а вот ветра… Перо? И где его добыть?
Вернулась еще больше озадаченная, быстро переоделась, высушила волосы и… замерла. На столе рядом с котелком с почти доваренным зельем лежал букет невиданных цветов. Лепестки у них словно хрустальные, припорошенные алмазной крошкой.
— Это что? — поразилась я, боясь дотрагиваться до невиданного чуда.
— Вероника, спасибо! Ты чего нас не зашла проведать? — поинтересовался Диар, без стука врываясь в комнату.
— И то правда. Нас совсем не отпускали! — заметил Рин.
— А так хотелось…
— И уж до бала…
— И экзамен нам придется сдавать…
— Не ректор, а настоящий демон!
Боевые маги загалдели, как-то разом оказываясь рядом. И замолчали, уставившись на цветы возле котелка.
— Ого! Снежноцветы! Глазам своим не верю!
— Что? — очнулась я.
— Снежные цветы! Огромная редкость! Растут в горах в королевстве драконов. Слышал от брата, который там бывал на практике, распускаются прямо в снегу, а потом, при малейшей опасности, при помощи ветра перемещаются… Почти всегда погибают без тепла. Матушка, правда, называет их дуновением ветра. Ну ты же знаешь, Ника, она у меня знатная травница, — закончил Диар.
И мне уже не понадобились объяснения того, кто перемещался в мою комнату и оставил этот подарок. Вот откуда он узнал, что мне требуется? Не стоял же всю ночь за моей спиной?
— Ника, от кого они? Этот… дракон хоть тебя не обидел? — спросил Рин.
— Ты нам скажи… Мы ему…
Я оглядела боевых магов и рассмеялась. Все накопившееся плохое за это время вдруг разом схлынуло и отпустило.
— А с чего вы решили, что он — дракон?
— А есть варианты? — удивился Диар. — Говорю же, снежные цветы только в драконьих горах растут. И гоняться за ними наперегонки с ветром разве что драконы могут.
Я хмыкнула, улыбнулась. Когда я влюбилась во владыку драконов? В тот момент, когда он признался, что сжег город, защищая детей? Или когда обжег мои губы самым первым, прекрасным, как эти цветы, поцелуем? Или когда отпустил, зная, что сам умрет? Это ведь и есть любовь. Настоящая, искренняя, верная… Она ничего не требует взамен. Отдает себя без остатка. Сияет на небе звездой.
Мне так захотелось к нему. К моему дракону. Прямо сейчас. Бросить все, утонуть в сиянии его глаз.
Я ведь выбрала. Я ведь выбрала этого мужчину сразу же, едва сшибла с ног. Просто смятенная, растерянная происходящим этого не поняла.
Я снова улыбнулась, осторожно взяла цветы. И один бросила в котелок с зельем. То вспыхнуло, разлилось серебром. И я точно знала — получилось! Наконец-таки!
Перелила в флакон, впихнула в сумку.
— Если он тебя обидит…
— Неправильная постановка вопроса, Диар, — заметила я, размещая цветы в небольшой вазочке с водой. — Если вы моего дракона обидите, я на вас все свои экспериментальные зелья стану пробовать.
Боевые маги переглянулись и совсем неприлично захохотали. Никакого почтения к ведьме! Я выскользнула за дверь и напоследок немного пошутила — применила занятное заклинание.
— Вот же ведьма! Ника, слышишь, штаны верни! — завопил кто-то из них.
Я довольно улыбнулась и отправилась на последний в этом году экзамен. Четверть часа форы, пока одежда не вернется, у меня были. А то расспросов столько будет… Кто бы знал, что ведьмы окажутся еще любопытнее!
Из портала я выпорхнула на все ту же заснеженную поляну. Метель давно улеглась, укрыв белым покрывалом мохнатые ели. В лесу стало холоднее и слишком тихо. В спину владыки я уткнулась сразу же.
Кашлянула — и он медленно, словно неверяще, оглянулся. Глаза вспыхнули драгоценными камнями, волосы, искрясь, взлетели от невиданного ветра.
— Только не надо метели. Пожалуйста.
Ринсир выдохнул, кивнул, не сводя с меня взгляда.
— А вы что тут делаете? — нашлась я, не зная, с чего начать разговор.
— Тебя жду.
— Меня, что, простите? — глупо переспросила я, замечая, что на нем по-прежнему все тот же костюм и плащ, который был при нашей первой встречи.
Это Ринсир что же, даже отсюда не уходил? Или просто вернулся? Интересная картина. И сердце вдруг защемило от нежности к этому удивительному и невыносимому мужчине.
— А я тебя всю жизнь жду, мой снежный цветок.
Я решительно достала метлу и направилась к нему. Владыка встрепенулся, покосился на оружие в моих руках, попятился.
— Значит, в благородство решил поиграть, да, драконище?
— Я…
— Отпустил, а сам решил умереть?
Я замахнулась метлой, но Ринсир увернулся, и я шлепнулась в сугроб. Выползла оттуда, отряхнулась, отдышалась и снова взялась за метлу. Та согласно щелкнула, готовая за мной и в огонь, и в воду, и на демонов, и на драконов идти.
— Ах ты, эгоист несчастный!
Бац!
— Я?
— Ну не я же! Чешуйчатый негодяй!
Бац! Щелк! Бух!
Владыка предсказуемо вилял по поляне, уворачиваясь от грозного оружия разгневанной ведьмы, а на меня падали с елей снежные шапки.
— Убью!
— Ника!
Так, уже и имя мое вспомнил и даже сократил.
Владыка подпрыгнул, чуть сдвинулся, огляделся.
— Заколдую!
Он растерялся, и в это мгновение на его голову я все же опустила злополучную метелку. Та радостно щелкнула. Ринсир же спокойно перехватил мое оружие, осторожненько так отодвинул, наложил какие-то неизвестные мне чары, а потом притянул меня к себе.
— Гад крылатый! — я попыталась извернуться и его укусить.
— То, что Арлетар, бездна его побери, рассказал тебе правду, я уже понял.
Я сдунула выбившуюся из-под шапки прядь и сердито посмотрела на него.
— Ты зачем вернулась?
— Я? Зачем? Вернулась? А лгать не надо было! Что хотели, ваше драконье величество, то и получите!
— И что я хотел? Любви суженой? — улыбнулся он.
— Ведьму! — выпалила я, и сняла с метелки заклинание.
Не знаю, чем думала эта нахалка, но почему-то ударила меня в спину. И я, не удержалась, потеряла равновесие, сшибла с ног Ринсира. И мы… покатились. Хорошо так покатились, как с горки. Я верещала и ругалась, владыка явно пытался остановить наше грандиозное падение. А потом все прекратилось. Я увидела только сверкающие сапфировые глаза и почувствовала его дыхание, прежде чем он накрыл мои губы своими. Поцелуй был жаркий, совсем не похожий на те, что у нас были раньше. Он пах свежим снегом, хвоей и морозом. И самое главное — он пах чудом и счастьем.
Ринсир целовал меня жадно, отчаянно, страстно.
— Величество, ну не здесь же! — возмутилась я, осознав, что скоро окажусь раздетой.
Он остановился, рассмеялся и, глупо улыбаясь, заметил:
— Ты вернулась ко мне.
— На совсем, — решила добить я.
— Уже не отпущу, даже если захочешь.
— А кто-то недавно обещал свободу.
— Это я сделал глупость, — сообщил дракон и игриво куснул мой нос.
Потом чуть приподнялся, посмотрел в глаза так, словно хотел добраться до самой глубины души.
— Я чуть с ума не сошел за эти часы без тебя, мой снежный цветок. Не могу без тебя. Не хочу без тебя.
— Не буду больше обманывать, — ехидно заметила я.
— Не буду, — покаялся он.
— Буду холить, любить и лелеять, — снова не удержалась я.
— Буду, — выпалил он.
Поднялся сам, помог выбраться из сугроба мне, заботливо отряхивая с зимнего плаща снег и сосновые иголки.
— Ринсир, я не собираюсь бросать учебу.
— Сделать постоянный портал не проблема. Да и ведьма в моем замке явно пригодится.
— Чем же это? — поинтересовалась я, замечая, как он снимает свой плащ и накидывает мне на плечи.
— А у нас… скучно.
Я глупо хлопнула глазами и захихикала.
— Люблю тебя, — вдруг сказал владыка, смотря на меня с небывалой нежностью.
Я смутилась, шаркнула ножкой и осторожно заметила:
— Ректор, прощаясь, сказал, что ему заранее жалко тебя, твой замок и твое королевство. Ты уверен в своем решении, дракон?
Ринсир рассмеялся, снова притянул меня к себе. Нас окутала метель, и через несколько мгновений, мы оказались в красивой гостиной. Отделанная в самых разных оттенках синего и белого, она не казалась холодной, совсем наоборот. Удобные диванчики, ажурный столик, пушистый ковер с геометрическими узорами.
— Спальня там, — показал он рукой. — И ванная тоже. Отдыхай, устраивайся. Мне нужно решить несколько вопросов, а потом я вернусь.
Ринсир предвкушающе улыбнулся, коснулся кончиками пальцев моей щеки. Я сразу поняла, на что был намек, кивнула, а потом проказливо провела рукой по его плечу.
— Буду ждать, — пообещала я, чувствуя себя едва ли не пьяной от его пламенного взгляда.
Едва Ринсир ушел, я проскользнула в спальню и восхищенно охнула. Она так же, как и гостиная, была отделана в синих и белых тонах. Я, чуть краснея и смущаясь, покосилась на огромную кровать, застеленную серебристым покрывалом. Она навевала совсем неприличные мысли и только так будила мою фантазию. Оставив сумку в ближайшем ко мне кресле, прислонила затихшую метлу к комоду и еще раз огляделась.
Уютно, просторно, хорошо! Сквозь большие окна, прикрытые тяжелыми портьерами, проникало много света. Солнце уже садилось, зимние дни всегда коротки. Подошла поближе, выглянула и замерла. Из окон виднелась гряда заснеженных сизых гор, в свете заходящего солнца, казавшиеся красноватыми. У подножия темнел полосой лес. У кромки расположился какой-то город.
Немного полюбовавшись на красивый вид, я не сдержалась от любопытства и заглянула в шкаф, обнаружив там мужские туники и камзолы, затем покрутилась у зеркала и отправилась исследовать ванную.
В Академии Всех Стихий такой роскоши не было. Душ — пожалуйста, но ванна… Перенюхав все флаконы и обнаружив среди них несколько с цветочными ароматами, поняла, что Ринсир готовился к встрече со мной. Об этом говорили и пушистые полотенца с цветочным орнаментом светло-голубого цвета, букет снежных цветов, стоящих прямо на бортике ванной и тонкая серебристая ночная рубашка.
Улыбка лезла на лицо сама собой. Иногда, принимая решение, на душе становится легко и радостно. Я не знала, как сложатся наши отношения с владыкой драконов, но о сделанном не жалела. Плеснула в воду жидкость, пахнущую снежными цветами, вдыхая чуть горьковатый аромат, и блаженно сощурилась.
Я открыла глаза и почувствовала запах вкусной еды. В животе сразу заурчало, напоминая, что в последний раз я завтракала ну очень давно. Подлетела метла, довольно щелкнула. Я потрепала ее по прутикам и обнаружила Ринсира, невозмутимо сидящего в кресле и подписывающего бумаги. Глянула в сторону окна — там было темно.
— Выспалась? — улыбнулся он, поднимаясь и откладывая листы на низкий столик.
— А я что… уснула? — прошептала, рассматривая, как у Ринсира под синей туникой, в которую он был одет, перекатываются мышцы.
— Прямо в ванной.
— Ой! — пискнула я и попыталась залезть обратно под одеяло.
От того, что он увидел меня без одежды, а потом вытаскивал из воды, вытирал и нес сюда, стало безумно стыдно.
Послышался смех с легкой хрипотцой, и владыка полез под одеяло меня искать и вытаскивать.
Нашел. Опалил губы поцелуем, прижал к себе и посмотрел с такой нежностью, что у меня чуть не остановилось сердце.
— Я…
— Устала. Знаю, мой снежный цветок.
— Откуда? — поразилась я.
— Наведывался к Арлетару.
Я удивленно уставилась на него. Дракон в гости к демону?
— Поставил для тебя постоянный маяк. С перемещениями теперь проблем не будет.
Он вздохнул, а потом сознался:
— Я расспросил его немного о тебе, Вероника. Я не хочу тебя чем-то обидеть, даже случайно.
— Полагаю, у нас будет время поговорить и узнать друг друга получше, — нашлась я, не зная, как реагировать на такую откровенность, и сбежала умываться и переодеваться.
Завтракали мы вместе. Слуги, которые накрывали на стол, с любопытством посматривали в мою сторону, а я все равно испытывала неловкость. У нас тут явно планировалась ночь любви, а я… уснула. Хороша, что скажешь! Сдается, для владыки такой опыт впервые.
— О чем задумалась? — поинтересовался Ринсир, поднимаясь и взмахом руки отпуская слуг.
— Непривычно все…
— А правду?
— Ну… мы… то есть ты… нет все же мы хотели вчера… а я… уснула.
Очень понятно объяснила, согласна.
Ринсир откинул волосы за спину, присел передо мной на корточки и так спокойно заявил:
— Уж не лишай меня возможности тебя соблазнить, мой снежный цветок.
То есть он не сердился и не расстроился? Я посмотрела в его чарующие глаза, отмечая, как гулко бьется мое сердце. Нельзя же быть настолько красивым и понимающим!
— Это мы еще посмотрим, кто кого будет соблазнять, — пообещала я, проказливо улыбаясь.
За поцелуем мы потянулись одновременно. Увлеклись, сознаюсь честно. И когда покинули покои, я не сразу пришла в себя. Щеки пылали, губы горели, а внутри поселилось пламя, ползло по позвоночнику, заставляя ноги подгибаться. Разве тут до осмотра замка? Впрочем, Ринсир, как выяснилось, умел рассказывать увлекательно и интересно. И замок, которому предстояло стать моим домом, мне понравился. Теплый, уютный, надежный… Дом. Какое забытое слово! И мужчина, готовый его дать. Как все… странно!
За обедом я расспрашивала Ринсира о его семье. Родители владыки погибли во время нападения в горах нечисти несколько лет назад, а младший брат и сестра сейчас гостили на другом конце королевства у ледяных драконов. Наверное, я была не в меру любопытная, но Ринсир отнесся к этому спокойно.
После обеда мы отправились во двор, где обнаружили суетящихся слуг. Они готовили замок к празднику Ледяной полночи. Разгружались обозы с едой, а под ногами путалась малышня, время от времени превращаясь в маленьких драконов. Я неприлично на них таращилась, рассматривая крылья и гребни, игривые хвосты и сияющие глаза. Малышню никто не отгонял, лишь время от времени, посмеиваясь, осторожно отстраняли их любопытные носы от корзин.
По двору слышался детский смех и распоряжения экономки и главного повара, кружились снежинки, и пахло снегом, хвоей и сдобой. К глазам неожиданно подкатили слезы.
— Вероника, ты что? — встрепенулся Ринсир, стоящий за моей спиной.
— Спасибо, — коротко сказала я, прижимаясь к его плечу.
— Да за что? — растерялся владыка.
— За ощущение, что я вернулась домой.
Он только вздохнул и чуть напрягся.
— Нас заметили. И малышня намеревается познакомиться. И не только они, — шепотом заметил он.
— Сбежим? — предложила я, пока еще не готовая с кем-то знакомиться.
Предложение Ринсиру понравилось. Он отпустил меня, потянулся и обернулся в белоснежного дракона. Я не нашла слов, просто таращилась на него. Чешуйки были белыми, но отливали на зимнем солнце перламутром. Каждая, словно начищена до блеска, такая красивая и необычная. Гребень тянулся от макушки до кончика хвоста. Лапы с острыми когтями притягивали взгляд, напоминая об опасности, но глаза… Пронзительно-синие, глубокие, как омуты. В них плескалось столько эмоций, что я, наконец-то выдохнула.
— Владыка!
— Ваше Величество!
Теперь нас заметили абсолютно все. Малышня бежала, оборачивалась на ходу в дракончиков и явно к чему-то готовилась. Ринсир фыркнул, присел и приглашающе посмотрел на меня. Отказываться я, разумеется, не стала. И порадовалась, что тепло оделась.
А потом Ринсир взлетел.
Да чтобы я еще раз… Да ни в жизнь… Да ни за какие сокровища… Примерно так я думала, когда впервые отправилась летать на метле. Проклинала все на свете. А потом… Разве можно не влюбиться в синее небо и возможность ловить ветра?
Лететь на драконе оказалось так же удивительно и чудесно. То же непередаваемое чувство свободы и радости. Ринсир дал возможность привыкнуть к ощущениям, а потом сделал крутой вираж, и я завизжала. Обнаружила, что за нами стаей несется малышня. В догонялки, что ли играть собрались?
Снова вираж, рывок — и мое сердце едва не остановилось. Ох, да он их учит летать и правильно делать повороты! Хотя, когда я это поняла, в голове не сразу уложилась новая информация. Владыка драконов и дети. И он их учит. Да никто на свете в такое не поверит. Если расскажу кому, решат, мухоморов объелась.
Это продолжалось примерно с час. Мы носились по небу, выписывая круги и узоры. Малышня летала за нами. Я визжала то ли от ужаса, то ли от удовольствия, а потом в небо поднялись другие взрослые драконы, и ребятня явно сбежала под крылья свои пап и мам, а Ринсир взял направление на север, к темно-зеленой полосе леса.
Вскоре приземлился на небольшой поляне, стряхнув с ближайших елок снег, обернулся.
— Замерзла? — спросил, как ни в чем не бывало.
— Ты — удивительный и невероятный, — прошептала я и уткнулась в его плечо, обнимая крепко-крепко.
Ринсир не ответил, лишь подхватил меня на руки и куда-то понес. По пути мы начали целоваться, а потом…
— Глазам своим не верю! — охнула я, рассматривая поляну, окруженную заснеженными деревьями.
Только там, на опушке снега не было. Зеленая травка нежилась под лучами солнца, а воздух наполнился ароматом цветущих роз. Лепестки у них были покрыты мерцающим снегом, словно сахарной крупой. А некоторые бутоны, которые не успели раскрыться, прятались в снежном панцире.
— Эти розы распускаются, если в сердце владыки драконов просыпается любовь, — прошептал Ринсир, касаясь губами моей щеки. — Под корнями находятся очень древние источники магии. Они реагируют на силу, которая увеличивается в разы, когда встречаешь пару.
Я не нашлась, что ему ответить. Просто смотрела на это лето среди зимы, вдыхала сладкий аромат и чувствовала себя счастливой.
Ринсир отпустил меня, подошел к кусту, собираясь сорвать цветок.
— Не надо! — воскликнула я. — Они такие красивые. Не стоит…
Он рассмеялся и не послушался. Едва отломил цветок, как неожиданно на его месте выросло сразу два.
— Источник впитывает мои чувства, мой снежный цветок. И они…— дракон показал на удивительные розы,— цветут.
Ринсир посмотрел на ошеломленную меня, принялся обрывать цветы. Букет получился огромный, невероятно волшебный. И мне вдруг вспомнилось, что в Академии сегодня будет бал, на который я не попаду. И что Диар отправился в зачарованный лес, пытаясь найти эти сказочные цветы.
— О чем грустишь, Вероника? — поинтересовался владыка, чутко уловивший перемену моего настроения.
— У нас в Академии сегодня ночью будет бал.
— Туда я тебя не отпущу. В замке у нас тоже готовится праздник. Только… боюсь, и на него ты не попадешь.
— Почему? — удивилась я.
— Когда владыка встречает пару, то первую Ледяную полночь он встречает вместе с избранницей. Это традиция. Для нас приготовили домик в горах.
Я растерянно кивнула. Как отнестись к такому, еще не знала.
— В замке балы длятся неделю. Вернемся, насладишься, — попытался приободрить меня Ринсир.
И нахмурился, когда я тихонько вздохнула.
— Я не против, — тут же пояснила я.
— Я должен рассказать еще одну вещь… Тебе не это понравится.
— Что?
— На бал Ледяной полночи традиционно приглашают девушек на выданье. Драконов, конечно, там будет не мало, но…
— Чем бы их всех отвлечь? — лукаво поинтересовалась я.
Не хватало, чтобы кто-то попытался увязаться следом.
— Есть идеи? — тут же спросил Ринсир.
Еще какие!
Через час, стоя во дворе замка, я наблюдала, как из портала вываливаются боевые маги.
— Ого! — поразился Рин, отряхивая снег и оглядываясь.
— Драконы! — вытаращился Диар.
— Они тебя не обижали? — тут же всполошился Кларк.
— А я такое заклинание придумал…
Боевые маги шумно окружили меня и все еще не понимали, почему я их позвала.
— Замок в вашем распоряжении, — заявил Ринсир.
Боевики запереглядывались, покосились на меня.
— Это владыка драконов и мой будущий… муж, — созналась я.
Диар неприлично вытащился на Ринсира, Кларк икнул, Рин довольно хмыкнул.
— Значит, мы должны всех на себя отвлечь, пока вы будете вместе? — прямо поинтересовался Диар.
Он всегда быстро соображал и делал выводы.
— Мальчики, там такой праздник будет! И столько хороших девушек…
Они рассмеялись и закивали.
— И чтобы замок был цел! — вдогонку крикнула я.
— И от кого мы это слышим! От ведьмы! — ответил Рин, скрываясь из вида.
Ринсир рассмеялся, поцеловал меня в макушку.
— Прости, мой снежный цветок, но больше я не могу ждать.
Я не успела осознать смысл сказанного, когда мы провалились в портал.
Мы начали целоваться сразу же, словно только этого и ждали, и, наконец, дорвались друг до друга. Весь день я чувствовала, как жар внутри только усиливается, плавилась от пылающих взглядов Ринсира, его прикосновений и поцелуев, которые становились все сильнее.
Он отпустил лишь на мгновение, позволяя отдышаться, а потом стянул с меня зимний плащ, подхватил на руки и понес куда-то через освещенный магическими огнями дом, наверх. Обстановку я почти не рассмотрела, поглощенная эмоциями и поцелуями.
Ринсир бережно посадил меня на постель, стал расшнуровывать мои ботинки, а я потрясенно смотрела на снежные цветы, которые были расставлены по комнате. Спальня буквально тонула в них, пропиталась горьковатым свежим запахом.
— Розы в ванной, — прохрипел Ринсир, скользя руками по моему телу. — Иди уже ко мне, мой снежный цветок. — Я люблю тебя.
— Я люблю тебя, — отозвалась в ответ.
Как он меня раздевал, я не помню. Все слилось, смешалось от эмоций и ощущений. Я выгибалась в его руках, вскрикивала и сгорала от огня, что сжигал внутри. А Ринсир… мой дракон оставался безумно нежным. И скользил по мне, изучал медленно, осторожно, бережно.
— Убью, — в итоге прохрипела я. — С ума сойду с тобой.
— Страстная, чувственная девочка, — в мои губы отозвался он.
И обрушился на меня огнем, сметая остатки самообладания. Тут же замер, вгляделся в мои глаза:
— Вероника…
И столько в его голосе всего пряталось, когда он понял, что других мужчин в моей жизни не было. Только он. Единственный.
Я потянулась к его губам, и сопротивляться Ринсир уже не мог. Мы вспыхнули, как мотыльки в огне, отдаваясь друг другу, даря крылья, способные поднять в небеса к самым далеким и ярким звездам.
Эта была для меня самая удивительная ночь, волшебная, наполненная любовью. Когда ты вся обнажена до последнего кусочка души, вся на ладони. Ни тайн, ни запретов, ни страхов. И даже если тебя предавали… Можно гореть. Можно. Если рядом найдется тот, кто поделится теплом и светом, вернет веру в себя. Станет твоим счастьем.
Я пришла в себя не сразу. Вдыхая запах снежных цветов, слушая дыхание мужчины, покрывающего мою спину поцелуями, рассматривая пылающий в камине огонь.
— Моя королева…
Я вздрогнула и повернулась к Ринсиру. С растрепанными волосами, искусанными губами и абсолютно невменяемая от одного его сияющего взгляда.
— Я вроде еще не замужем, — улыбнулась, принимая его ласки.
Он скользнул по моей руке, приподнял ее, и я подскочила, охнув. На запястье красовался брачный узор! Серебряные нити силы моего дракона переплелись с моими золотыми.
— Ледяная полночь же, мой снежный цветок. В это время не нужны никакие ритуалы. Если вместе, то сами боги свяжут судьбу.
— Ты знаешь, я как-то не готова стать…
— Женой?
— Королевой, — фыркнула в ответ.
И так захотелось сейчас позвать метлу, сесть и сбежать…
— Пожалуй, я проверю, смогу ли тебя переубедить, моя ведьмочка.
И этот невыносимый драконище даже не дал мне окончательно прийти в себя. Зацелованная, заласканная им до смятых скомканных простыней на постели, до искусанных от едва сдерживаемого крика губ, к концу ночи я сдалась.
— Отомщу, — просипела севшим голосом. — Вот сил наберусь и точно отомщу. Аргументы он подобрал…
— Буду ждать с нетерпением, — прошептал Ринсир, когда я уплывала в сон.
В следующий раз я проснулась от звука разгулявшейся метели, стучавшейся в окна. Выбираться из теплых объятий Ринсира не хотелось. Потерлась щекой о его плечо, словно довольная кошка, чувствуя, как моя сила в разы увеличилась. Надо же, совсем забыла, что у меня тут еще вместе со свадьбой чисто случайно произошла инициация. Сдается, ректор Арлетар, узнав о таком, начнет строить новые щиты для Академии Всех Стихий. Он со мной и так справиться не особо мог, а тут… необученная ведьма с огромным магическим резервом. Чую будет весело. Всем.
Вьюга снова запела песню, сыпанув звездочками-снежниками в стекло. Ринсир зашевелился, развернул меня к себе и провел пальцами по щеке. Сонный, с поволокой в глазах, со спутанными волосами, теплый и родной… И я опять желала его, словно и не было у нас прошедшей ночи. Немыслимо!
— А там… метель, — зачем-то сообщила я.
— Знаю. Я силу выпустил.
Я покосилась на окна, за которыми начинался конец света, поразилась его мощи.
— Ты делаешь меня сильнее.
— И надолго она? — не удержалась я. — Мы же собирались вернуться… эммм…
Договорить Ринсир мне не дал, проложил дорожку из поцелуев по шее, отвлекая.
— Знаешь, мой снежный цветок, я тут подумал… Одного дня нам явно было бы мало. Пусть метель побушует с месяц.
— Сколько? — поразилась я. — Мне же в Академию возвращаться. И в замке боевики. Да они его по камушкам разберут. И… Неделю, — предложила я, понимая, что он прав.
Суток нам мало. А за семь дней есть шанс утихомириться.
— Главное, чтобы нас не побеспокоили.
— Сильно в этом сомневаюсь. Никто сюда в такой пурге не доберется. Жаль, конечно, что ты ни на один бал не попадешь. Но когда вернемся, если захочешь, я устрою его ради тебя. И если хочешь, мы даже, как в вашей Академии, выберем королеву и короля бала.
Я рассмеялась. Настолько забавно это прозвучало.
Он проказливо поцеловал мое запястье, жмурясь, как облопавшийся сливок кот.
Зачем мне бал? И чужой король? У меня есть свой. И своя, самая лучшая сказка на свете. От нее пахнет хвоей и снежными цветами, жаром огня и настоящей любовью. И веет настоящим запахом чуда. Только моего чуда.
Конец!