9

— Мне уже нужно звонить адвокату? — устало поинтересовалась я, роняя голову на руки.

— Нет ещё, — вздохнул он. — Слушайте, я прекрасно понимаю, что вы хотите проявить предосторожность. Но, поймите, Наталья Игоревна, само по себе пулевое ранение ничего не доказывает.

— И то, что человек сознательно не обращается к врачу, а прячется в заброшенном дачном поселке, тоже? — скептически уточнила я.

— Может, он идиот.

«Не он тут — идиот», — подумалось мне.

— Саш, нашел, — вдруг возвестил коллега, возвращаясь от двери смотрового. — Парня уже заканчивают оперировать. А записан он как Серафим.

Я округлила глаза, но тут же вжала голову в плечи, когда из боковой двери вышел тот самый хирург.

Беседа с ним у представителей правопорядка вышла короткой и закончилась сочувствующими взглядами в мою сторону. Когда старший направился ко мне, я поняла, что несдобровать.

— Врач сейчас дает показания, — начал он, подбирая слова, — но никакого пулевого ранения у его пациента не было. Вытащили кусок гвоздя, на который парень упал на стройке. Говорю же, ваш пострадалец — просто идиот. Скорее всего, мужчина над вами подшутил. Говорит, вы просто очень вкусно готовите. — И он усмехнулся. — Но вы не переживайте так. Наоборот, это прекрасно, что вы проявили бдительность…

— Я могу быть свободна, да? — безжизненно уточнила я.

— Ну, если что, с вами свяжутся, но, я думаю…

— Спасибо, — нервно поблагодарила я и направилась быстрым шагом из приемного покоя хирургии.

Вот теперь точно надо драпать.

Я выбежала из больницы, прыгнула за руль своей машинки и бросилась наутек. Ну, как, бросилась… По темноте я быстро ездить не умею. Зато спокойно можно было себя костерить, почти не отвлекаясь на дорогу.

— Вот же дура, — скулила я, вцепившись в руль. — Как я могла вообще во все это вляпаться? Ну, а что было делать? Вот, что? Отдохнула я в загородном домике! Набралась, блин, сил! Вот куда мне теперь драпать?

Зависит от того, какие у Рафа связи, насколько большие неприятности я ему доставила и как он зол вообще.… В общем, чем дальше, тем лучше.

— Ну ты зажгла, Наташа, — качала я головой, всматриваясь в дорогу. — Черт, как же темно…

Я сбавила скорость до минимально возможной и шмыгнула носом, стоически перетерпев приступ никчемности. Вот только расплакаться не хватало, чтобы вообще потерять ориентиры!

В поселок я добралась часа за два с половиной. Как же хотелось просто напиться и завалиться спать! Но я только сцепила зубы, оставила машину заведенной и поспешила в дом за вещами.

— Мушка! — позвала кошку с порога. — Мушка!

Кошка до меня не снизошла, и я, схватив переноску, прошла через гостиную и, шагнув в спальню,…

… остолбенела.

Мушка спала на моей кровати… вместе с Рафом. Мужчина лежал в одежде, подмяв подушку и одеяло. А моя кошка свернулась у него подмышкой, сложив голову на руку, и блаженно сопела. У кровати стояла пустая тарелка, в которой, скорее всего, когда-то были котлеты, и чашка с водой.

Я медленно сдала задом в гостиную и опустила переноску на пол, парализовано пялясь перед собой. Все. Допрыгалась. Кажется. Хотя…. я всё ещё могу прыгнуть за руль и сбежать…

…. оставив свой дом?

Вот уж нет!

Да что же это такое?!

Я никого тут не трогала! Тихо страдала! И тут какой-то, блин, уголовник выжил меня и отсюда?! Да хрен ему!

Сначала захотелось вернуться со сковородкой и отходить ей наглого захватчика. Но единственная сковродка оказалась занята котлетами, и я, обреченно вздохнув, вытащила ее из холодильника, поставила на стол… и стянула холодную котлету. Потом вторую, третью… Когда к котлетам добавился бокал вина, меня окончательно примирило с реальностью.

Ладно, черт с ним. Я и так устроила Рафу головняк. Пусть спит.

Заглушив машину, я вернулась в дом, устроилась на диване в гостиной и допила залпом вино.

Ну и денек…

*****

Черт, а я поизносился больше, чем думал. Надо же, как меня срубило. Да ещё и таким крепким сном, что я теперь понятия не имел, где моя Мышка, и чем у нее закончился день. Оставалось надеяться, что она дома.…

— Мррр? — оживилась кошка и потянулась, скатываясь головой по плечу.

Она явно встала на мою сторону, ведь я неосмотрительно ставлю тарелеку с котлетами на пол, чего Наташа явно не делает. Вот же меркантильное создание… Хотя, а я чем от нее сейчас отличаюсь?

Стоило пошевелиться, нога заныла, но без пули было гораздо лучше.

— Где твоя Мышка, а, кошка? — прохрипел я и тяжело спустил ноги с кровати.

Прислушавшись, я уловил еле слышное сопение в гостиной. Губы расползлись в усмешке. Нет, после вчерашнего я бы уже не дал Наташе от себя сбежать. И нет, не потому, что она меня испугалась и доложила в ментовку. Тут как раз все объяснимо. Наташа осталась одна, а в одиночку можно натворить всякого, и не всегда с первого раза понятно, что именно из этого — то самое «всякое». Конечно, ей страшно. А я — дебил, сам виноват.

Как же хочется жрать…

Вчера последние силы ушли на всякие психологические манипуляции. Хирурга — убедить вытащить пулю, мужика незнакомого на шустром джипе — подбросить с ветерком, чтобы обогнать свою юркую Мышку. Обогнали прилично. Я даже не дождался ее.

Так, что там по плану?

Сначала силы восстановить. От своего дома до Мышкиных котлет я бы уже не дополз ни вчера, ни сегодня. А она вряд ли пришла бы справиться о моем самочувствии. Поэтому, первым делом я прошел в кухню и полез в холодильник. Божественные котлеты нашлись тут же, и я принялся хозяйничать. Поставил сковородку, кинул на нее котлеты, сжевав по ходу пару штук, чтобы в обморок не шлепнуться тут же, и осмотрелся.

У Мышки было очень уютно в кухне. Вот не до тошноты, а именно так, как я любил. Мило. Чашки в горошек, которым уже черт-те-сколько лет, тарелки с надтреснутой глазурью, цветы в горшках на окне, столешница деревянная… Даже кофеварка какая-то винтажная, но капучино заявлено в меню. Сейчас такие интерьеры делают за большие деньги. Есть в них что-то… особенное. А для меня — и подавно. Наверное, я просто истосковался по этой трогательной домашней атмосфере. Она дарила спокойствие и давала передышку. Сколько я уже на задании?

Семь месяцев.

— Черт, — выругался я шепотом.

А там на задании и близко не было чего-то, похожего на домик Мышки. Ни чашек, ни блюдец, ни котлет…

Наташа завозилась на диване и сначала, было, затихла. Но, вдруг, вскочила и села, оглядываясь. Когда наши взгляды встретились, она болезненно поморщилась и застонала.

— Доброе утро, — нагло улыбнулся я. — Будешь кофе?

— Я думала, ты мне приснился, — прохрипела она и обняла коленки, сонно жмурясь.

— Я очень рад, что это не так, — заметил я. — Чего не скажешь о тебе.…

— Ты такой доброжелательный с утра, — проворчала она. — И не скажешь, что вчера тебе пулю вытащили.

Я красноречиво проковылял к холодильнику и потянулся за пачкой с молоком:

— С сахаром?

— И что дальше? — потребовала она, игнорируя мое предложение.

— А что бы ты хотела?

— Чтобы ты исчез.

— И что же я тебе такого сделал, кроме того, что сожрал половину котлет? — улыбнулся я.

Да, я знал, что оскал на моей физиономии действует на женщин гипнотически. Тем и пользовался. Только на Мышку он действовал не так, как мне того бы хотелось.

— Ты.… — начала было возмущенно она, но тут же закрыла рот.

— Что? — обернулся я от кофеварки. — Ты сама ко мне влезла…

— Кошка к тебе влезла, — возразила Наташа, — а я своих кошек не бросаю…

— Похвально, — кивнул я, занятый приготовлением кофе, — но ты потом вернулась, и не раз… И повезла вытаскивать пулю.

— Я не могла тебя оставить с пулей! — пискнула она возмущенно.

— И я тебе очень благодарен…

— Ты издеваешься? Ещё и.… с кошкой моей переспал!

— Она сама ко мне пришла. И, нет, кошки меня не интересуют. А вот котлеты…

— Может, на этом и разойдемся? — вдруг предложила она.

— Ну, нет, Наташ, — усмехнулся я и блаженно вздохнул, когда кофеварка зажужжала, а по кухне поплыл очумелый запах жаренных зерен, — ты меня вчера кинула. Да так, что я вообще не ожидал. Полицию вызвала, показания дала даже…

Когда я обернулся, Наташа сидела, понуро обхватив голову руками.

— Ты все же бандит какой-то, да? — обреченно спросила она, не глядя на меня.

— Нет. Я — хороший. Но видеть меня никто не должен. А ты, блин, устроила мне головняк…

— И что теперь?

— Пока ничего. Ты же все равно планируешь провести лето здесь. А там и я закончу со своим делом.

— Каким делом?

— Секретным, Наташ. Я — агент национальной безопасности.

Не все тут, конечно, правда, но да хрен с ним.

— Ну, да! — фыркнула Мышка.

— А тот факт, что я делаю тебе кофе с утра, а не закапываю твой хладный труп под кустом крапивы, не добавляет убедительности?

— Может, ты не любишь кровь и просто отравишь меня кофе? — безжизненно пожала она плечами.

— Ну ты, Наташ, даешь… Твой мудак совсем разучил тебя себя ценить! — серьёзно возмутился я. — Зачем мне тебя травить? Ты же офигенно готовишь!

— Раф, ты можешь серьёзно? — всхлипнула она, и в ее глазах блеснули слезы. — Куда я встряла?

Я подхватил две чашки кофе и направился к ней.

— Наташ, ты дала вчера показания, засветилась вместе со мной. Если эта информация где-то всплывет, моя работа под прикрытием пойдет псу под хвост. — Я посмотрел в ее глаза и протянул ей чашку кофе. — Мне нельзя было ехать вытаскивать пулю, но.… было очень больно, а ты — весьма убедительна.

— И теперь поплачусь за сочувствие…

— Нет, за подставу с ментами. — И я стукнул краем своей чашки об ее. — Твое здоровье.