Глава третья

Андрей был в панике ровно час. Он несколько раз возвращался к номеру Нины и стучал, безрезультатно. Несколько раз спросил у администратора, не видела ли та Нину. Проверили даже журнал: сегодня никто не уезжал и не сдавал ключи. Обошел всё здание, заглянул в каждый уголок. Несмотря на темноту, обследовал всю территорию. К счастью, у него был с собой хороший фонарь.

Всё острее чувствуя: с Ниной произошло что-то плохое, наконец, сел на посту охраны и сказал, что не сдвинется с места, пока ему не позволят войти в номер Нины. Человек пропал! И никто ничего не видел.

— Андрей Викторович, — пытался увещевать его дежурный. — Дело-то ведь молодое, тем более, соседки, с которыми проживает вместе Нина Сергеевна, каждый день возвращаются под утро и весёлые, отрываются на всю катушку! Уехала с ними, только и делов!

— Вы не понимаете. Нина не могла уехать с ними. Нина — моя невеста! Мы собирались жить в одном номере, и пока я занимался этим вопросом, формальностями, Нина исчезла! Испарилась! Мне нужно знать, на месте ли её вещи, понимаете? Чтобы хоть представлять себе, с вещами она ушла или нет?

Тяжело и протяжно вздохнув, дежурный, на груди которого красовался бейдж «Артём», начал звонить начальнику службы безопасности санатория. Артём, смена у которого выпала на день рождения брата, был зол. Зол ещё и потому, что просил старшего о подмене, но тот упёрся. Что ж, дорогой начальник, получай звонок в двадцать три часа, выбирайся из-под тёплого бока супруги…

— Юрий Петрович? Добрейшего вечерочка, дежурный Артём Силаев беспокоит. У нас человек пропал. Да-да. Совершенно точно, какое первое апреля? Отдыхающая из четыреста восьмого, как в воду канула. Жених её ищет. Требует, чтобы ему дали доступ в её номер. Что? Аа, да-да, согласен, Юрий Петрович, ни сна ни отдыха! Ждём!

Удовлетворённо улыбнувшись, Артём выключил телефон.

— Минут пятнадцать нужно подождать. Скоро здесь будут начальник службы безопасности и участковый.

Юрий Петрович оказался высоким крепким блондином, брутальным, насмешливым, философски настроенным. Андрей понимал, что это, пожалуй, единственно верный подход к тому роду деятельности, которой занимался Юрий Петрович.

Участковый был очень колоритный и интересный. Парень явно был восточных кровей, выразительный, с блестящими глазами и глубоким, хорошо поставленным голосом. Но самое интересное, что и Юрий Петрович, и Артём почему-то называли участкового Густа́во Берму́дович. А тот воспринимал это как должное.

Андрей рассказал всё снова, собеседники слушали его внимательно и серьёзно. Потом Юрий Петрович взял ключи, Артёма оставил на посту, а участкового и Андрея пригласил пройти с ним.

Сначала они постучали, но им отвечала лишь звенящая тишина. В номере было пусто. Возле двух кроватей разложены вещи, прикроватные тумбочки завалены всякой всячиной. Третья кровать идеально заправлена, тумбочка пустая, никаких вещей нет.

— Значит, Нина пропала с вещами, — Андрей не знал, плохо это или хорошо. Он не мог избавиться от ощущения беды.

Юрий Петрович, заметив что-то на столе, подошёл и обнаружил сломанную сим-карту. Андрей был уверен, что это сим-карта Нины, потому что телефон, до которого сначала доходил сигнал, давно был вне зоны доступа.

— Не нравится мне всё это, Юра, — с небольшим акцентом значительно проговорил Густаво. — Ты же знаешь, у меня чуйка. Тут что-то нехорошее случилось.

— Не нагнетай, — сухо отозвался Юрий Петрович, указав участковому глазами на бледного Андрея. — Вообще ничего пока не ясно. Ладно, тут пока не надо слишком долго находиться, закрываем номер. Пойдём, будем смотреть записи с камер.

— Профессора с собой берём? — подмигнул Густаво.

— Я с вами, — Андрей сказал это так, что этим двум брутальным мачо не пришло в голову спорить.

Просмотр записей позволил определить, что кто-то специально прикрывал одну из камер на четвёртом этаже, ненадолго, буквально на полминуты, но это было сделано дважды, с интервалом примерно в полчаса.

К сожалению, именно двери четыреста восьмого номера не попадали в тот радиус, что камера охватывала крупным планом, вообще не удавалось увидеть, как в номер заходят жильцы или выходят оттуда. Номер находился в небольшом закутке.

Зато на одну из камер, располагающихся у чёрного хода, попала часть большого тёмного автомобиля. И видно было, что в автомобиль сели несколько человек.

Осмотрев чёрный ход, Юрий Петрович обнаружил, что двери не закрыты. Ох и досталось Артёму! Напрасно он радовался тому, что разбудил начальство. Теперь ему светил выговор.

* * *

Андрей, Юрий Петрович и Густаво Бермудович сидели в четыреста восьмом номере, выключив свет и заперев двери на ключ. Девицы должны вот-вот появиться.

— Давно в засаде не сидел, — мечтательно проговорил участковый, вытягивая перед собой длинные ноги. — Тем более, на девок.

— Хороши девки, если всё так, как мы думаем, — задумчиво отозвался Юрий Петрович. — Разыграли похищение как по нотам.

Андрей молчал. Точнее, он молча молился. Надеялся, что не случилось непоправимое, но и успокоиться не мог. Куда увезли Нину? Что с ней сделали там?

Он не мог ни расслабиться, ни перестать думать. Слух был напряжён до предела.

Наконец в замочную скважину вставили ключ. Две подвыпившие девахи, весело переговариваясь, ввалились в номер.

«Господи! И как Нина с ними жила всё это время?! Почему я не забрал её раньше?».

Включив свет, дамы, не сговариваясь, заверещали. Густаво, сидевший ближе всех к двери, быстро закрыл двери на ключ и отнял ключи у девиц.

— Кто вы такие? — опомнившись, зло спросила та, что повыше и постройнее, с копной каштановых волос.

— Угадай с трёх раз, — широко улыбнулся участковый.

Вторая девушка, закрыв лицо руками, вновь заголосила и начала оседать на пол.

Андрей встал, стараясь держать себя в руках, хотя кулаки сжимались против воли, а левый глаз, кажется, начал подёргиваться.

Та, в которой он узнал Настю, как зачарованная смотрела на него.

— Где Нина? — глухо спросил он.

Усмехнувшись, Настя опустилась на стул, закинула ногу на ногу и сложила руки на груди.

— Так, давайте не будем разыгрывать из себя партизанов на допросе, мадам, — поморщился Юрий Петрович. — Я могу только за систематическое нарушение дисциплины вас как минимум выкинуть из санатория, без всяких компенсаций. Но это слишком мягко для вас, потому что вы много на себя берёте.

— Я всё знаю о ваших планах, Нина рассказала мне, ещё не зная, что я это я. Потому вы, наверно, уже и сами поняли, что жениться я на вас не собираюсь. Говорите же.

— Нина в поезде, домой едеееет, — вытирая лицо, плакала Софа. Настя бросила на неё испепеляющий взгляд, но та даже не смотрела на подругу. Страх и алкоголь сделали своё дело. — Настя её уехать заставилаааа…вот, из-за него!

Софа ткнула пальцем в сторону Андрея.

— Заткнись, дура! — прошипела Настя.

— Что «заткнись»?! Слушаю тебя вечно! До полиции дошло!

— Абсолютно верно, милая барышня! — Густаво галантно взял Софу за локоть и усадил в кресло. — Говорите-говорите! Тем более, у вас такой голос приятный.

Софа доверчиво и с обожанием уставилась на участкового, и тогда Андрей понял, почему того так странно зовут, то ли как актёра из мыльных опер, то ли как героя одной из них.

— Настя Нине поставила ультиматум, — уже спокойнее рассказывала Софа, в то время, как Густаво заботливо вытирал её лицо платком. — Или она её отдаёт парням и снимает на видео, а потом отправляет профессору это «кино», или Нина домой уезжает. Нина выбрала домой.

Андрей зажмурился, в ушах звенело. У него никогда до этого момента не было ни позывов к членовредительству, ни страха упасть в обморок. Бедная, бедная Нина! Как он посмел отпустить её одну?!

— А парни у нас кто? — поинтересовался Юрий Петрович.

— Не знаю, мы у них паспорта не проверяли, — махнула рукой Софа.

— Ну думаю, выяснить не составит труда, — усмехнулся Юрий Петрович. Потом, став серьёзным, повернулся к Насте и резко сказал: — Поезд, номер вагона, время отправления! Быстро! И не дай Бог, соврали! Огребёшь по максимуму!

Поняв, что шутки и игры в шпионов с похищениями закончены, Настя сразу стала сговорчивее.

Пока Густаво записывал всё, что рассказала Софа, Юрий Петрович связался с кем-то, и через час все точно знали, что Нина действительно находится в поезде, следующем в её город, и с ней всё в порядке.

Андрей впервые вздохнул свободно.

Было решено не снимать Нину с поезда, оставить под наблюдением проводников и полицейских, которые время от времени проверяли поезд.

Почти весь день ушёл на формальности. Настю и Софу оставили в санатории под опекой Густаво, но всю информацию передали в родной город девушек. Задерживать их не стали, но при желании Андрей мог дать ход делу, преследовать девиц через суд. Что он и собирался сделать, но целью его было не привлечь дам к уголовной ответственности, а постановлением суда запретить им приближаться к нему и к Нине.

Хотя… Нужно ещё было спросить у Нины. Возможно, она как раз захочет разбирательств.

…Нина уже давно устала плакать, лишь молча смотрела в окно на пейзаж, который становился всё более знакомым и родным.

Чтобы не расстраиваться, она по крупицам восстанавливала в памяти всю прошедшую неделю, вспоминая каждое слово Андрея, каждый взгляд.

Да, они живут в одном городе. Она сможет отыскать его. Но будет ли всё так, как было на море? Захочет ли он видеть её? Говорить с ней? Целовать её так, как целовал на море?

Вдруг он не простит её скоропалительного отъезда?

А вдруг вообще… обрадуется, что она исчезла из его жизни?

Нет, Андрей не такой. И всё у них было не так. Андрей не оттолкнёт её. Но продолжится ли их курортный роман? Если ли место для Нины в привычном городском ритме жизни Андрея, его повседневности, его делах и свершениях?

Спустя двое суток после изгнания, Нина готовилась покинуть вагон. Она не спешила, выходила последняя. Поезд прибыл на конечную станцию, во всех смыслах этого слова. Романтические, самое прекрасное в жизни путешествие подошло к концу.

Там, на море сейчас уже темно, а здесь привокзальная площадь залита лучами заходящего солнца.

Перекинув сумку на плечо, Нина вышла в дверной проём и шагнула на приставную лестницу.

— Боже мой, наконец-то! — услышала она то ли возглас, то ли вздох.

Она даже не видела, кто стоит у лестницы, но почему-то голос сразу узнала. Резко вскинула голову, не удержала равновесие, покачнулась и рухнула прямо в тёплые, нежные руки. Самые любимые руки.

* * *

Нина даже спрашивать ни о чём не стала, настолько сильными были облегчение и счастье. Андрей усадил её в машину, куда-то вёз (Нина всё же сообразила, что в сторону центра), потом они поднимались в лифте.

Андрей жил в просторной квартире, на самом верхнем этаже элитного, довольно старого дома. Через панорамное окно открывался вид почти на весь город, до самой реки, которая голубой лентой охватывала леса и простирающиеся до линии горизонта поля.

Андрей готовил ужин, а Нина смотрела на вечерние огни, которых становилось всё больше.

Он сказал, что больше никуда её не отпустит. И что больше никто не посмеет приблизиться к ней. Разве нужно что-то ещё?

Нина позвонила маме, сообщила, что вернулась раньше времени и что переехала жить к жениху. Елена Сергеевна, конечно, была рада за дочь, но выразила желание познакомиться с будущим зятем всё же до его женитьбы на Нине. Потому на завтра они уже были приглашены в дом Семёна и мамы, на шашлык и в баню, и конечно, для знакомства.

Андрей отнёсся к ситуации с пониманием, но сказал, что потом они должны будут нанести визит его родителям, а потом ещё познакомить родителей. Нина очень волновалась, она считала себя простушкой, которую семья Андрея может не принять.

Однако Андрей успокоил её, сказав, что все решения в своей жизни он принимал и принимает сам. Если уж в семейный бизнес его не смогли заманить никакими посулами, то вряд ли кому-то придёт в голову хотя бы усомниться в его выборе.

* * *

— Теперь рассказывай всё по порядку, Андрей! Как ты узнал, где я, и как ты появился на вокзале к прибытию поезда? — Нина, позволившая Андрею в полной мере утолить его тоску и голод, теперь желала удовлетворить своё любопытство.

Подперев подбородок кулачком, она, подняв брови, с интересом смотрела на Андрея, расслабленно откинувшегося на подушки и норовящего преспокойно уснуть после всех стрессов и передряг.

— Я не нашёл тебя ни в номере, ни в здании, ни на территории, и мне пришлось настойчиво просить службу безопасности санатория о помощи. К счастью, сотрудники оказались очень понимающие, и участковый тоже. Просмотрели записи с видеокамер и поняли, что тебя, похоже, увезли. Пришлось прижать твоих подружек, и твоя сестра быстро начала сотрудничать, всё рассказала. Похоже, ей было не по себе от всей этой истории, но она слишком сильно поддаётся влиянию более властной и беспринципной подруги.

— Не хочу больше видеть Софу, никогда. Я не собираюсь подставлять вторую щёку.

— И не увидишь, если не хочешь. Скажи, Нина, они точно не причинили тебе никакого физического вреда?

— Точно. Только моральные страдания. Я слышала, как ты стучишь в двери, плакала… А им хоть бы что. Настя сказала, отдаст меня этим парням. Я не могла, не могла, понимаешь? Потому согласилась уехать.

Плечи Нины задрожали, и Андрей прижал её к себе, баюкая. В нём с новой силой всколыхнулась ненависть к тем, кто называл себя друзьями и родственниками Нины.

— Всё позади, любимая! Они предстанут перед судом. Конечно, привлечь по уголовной статье их сложно, однако постановления о том, чтобы они не смели к нам приближаться, мы добьёмся. И скорее всего, компенсации морального ущерба тоже. Не нужны их деньги, но таких беспринципных людей надо учить! А ты поступила правильно, не вступая с ними в споры, согласившись уехать. Как только я узнал, что ты едешь сюда, в наш город, закончил в санатории все дела и прилетел на самолёте. Уже сегодня утром я был здесь, привёл в порядок квартиру, купил продукты, а потом поехал на вокзал, встречать тебя. Я так волновался, боялся, вдруг после всего, что случилось, ты и видеть меня не захочешь. А ты мне прямо в руки свалилась. Век не забуду.

Нина, совсем успокоившись, улыбнулась.

— Как я могла не хотеть тебя видеть? Ведь ты мне сам себя нагадал по руке и предсказал.

— Нина, ты готова стать матерью моих детей? Рожать для меня? Забросить карьеру?

— Конечно, готова! Как можно не мечтать о том, чтобы подарить детей своему любимому и единственному? А поработать я и потом успею, когда дети вырастут, я ещё молода.

— Какое счастье, Нина, что ты взяла тогда у «белозубого» плохой велик и свалилась с него!

— Ах вот ты какой, романтик! Тебе меня не жаль?! — Нина притворно сдвинула брови.

— Жаль, очень жаль! Но за себя я рад гораздо больше. Ведь мне даже ничто не подсказало, что на дороге пятой точкой вверх растянулось моё счастье!

— А что ты хотел? Не всегда судьба дарит тебе счастье в золотой коробочке с пышной лентой! Иногда нужно и ручки запачкать, чтобы своё счастье найти! А иногда тебя от счастья отрывают и выбрасывают, а оно само тебя ловит!

— И всё же я настоящий предсказатель! Всё получилось так, как я предрекал!

— Ой, ой! Мы ещё даже не женаты!

— Нет, Ниночка, теперь всё. Я своё счастье раздобыл, и никто не посмеет вмешаться!

* * *

Спустя 5 лет

Нина поднималась по тропинке в их любимую беседку, ту самую, из которой открывался вид на широкий морской простор.

Андрей с Даней ушли в беседку раньше, а Нина спряталась в другой беседке, чтобы вдали от посторонних глаз покормить годовалую Таню. Наевшись, Таня уснула, и Нине пришлось нести дочь на руках. Светлые волосы малышки разметались, она очень сладко посапывала на мамином плече. Хорошо быть маленьким!

Нина уже подходила к беседке, когда вдруг услышала, как четырёхлетний Даня спросил у Андрея:

— Папа, ну когда она придёт?

— Кто именно, сын?

— Та девушка, которой ты назначил свидание в беседке!

— А вот она!

— Так это же мама! — зелёные глаза сына удивлённо и радостно смотрели на Нину и спящую Танюшку.

— Конечно, мама, кому ещё папа мог назначить свидание в саду херувимов? — улыбнулась Нина, передавая Танюшку мужу.

— Что такое «сад херувимов»? — Даниил уже достиг возраста «почемучки», и родители ощущали это в полной мере.

— О, брат! — с интонацией мультяшного Карлсона заговорил Андрей. — Это тот сад, где рыцарь впервые поцеловал принцессу!

— Точнее, лягушку, а она потом превратилась в принцессу, — рассмеялась Нина.

— Никакую не лягушку, мама шутит! Самую настоящую принцессу, очень красивую!

— А зачем рыцарь целовал принцессу?

— Потому что влюбился в неё без памяти и очень хотел, чтобы она тоже полюбила его, — загадочно продолжал Андрей.

— Так надо было что-нибудь ей подарить, папа!

— Рыцарь подарил, сынок! Руку, сердце и всё, чем владел. А принцесса подарила ему двоих чудесных детей.

— Что за подарок — рука? Папа? Нужно было цветы или… — Даня задумался, вспоминая, что он больше всего любит. — Торт!

— Ох уж эта современная практичная молодёжь, — Андрей потрепал сына по темноволосой голове. Танюшка спала, не обращая внимания на рыцаря с его сердцем.

— А почему ты назначил маме свидание? — Даня не давал сбить себя с толку.

— Потому что я очень люблю маму и всегда назначаю ей свидание в саду херувимов. А ещё я надеюсь, что после нашего путешествия у мамы заведётся ещё один маленький. Мы с мамой на море всегда очень стараемся, особенно после того, как погуляем в саду херувимов.

— Андрей, — Нина давилась смехом. — Это ребёнку знать необязательно пока. Тем более, Танюшка ещё на грудном вскармливании. А у тебя уже планов громадьё.

— Да, мне сегодня приснился маленький светловолосый мальчик. А ты же знаешь, любимая, что здесь, на побережье, мои пророческие способности проявляют себя особенно ярко! Так что будем работать.

— Конечно, будем, любимый, — Нина подошла к Андрею вплотную и заглянула в глаза. — Пусть рыцарь сегодня как следует целует свою принцессу, передай ему!

— Я обязательно передам, любимая!