Глава вторая

Константин попросил Клавдию и Тимофея не говорить ничего Василине и вести себя как ни в чём не бывало, и они пообещали. Наместников был уверен: если уж Дороховы дали слово, они непременно его сдержат.

Ему необходимо было некоторое время: сначала — на размышления, и далее — на "расследование". А ещё он хотел всё же встретиться и побеседовать с Василиной и Лилией.

Однако на этот раз он появился у них без предупреждения, даже Лене ничего не сказал о планируемом визите.

Нанести визит Фоминым Костя смог только через два дня после того, как был у Клавдии и Тимофея. Поскольку ни Клавдия, ни Тимофей за прошедшие двое суток не позвонили, Наместников понял, что ничего нового в школе, к счастью, не произошло.

Если Лилия и удивилась визиту Константина, то вида не подала. Василины дома не оказалось — ещё не вернулась с прогулки.

— Чай будешь, Костя? — просто спросила Лилия, хотя они были очень мало знакомы друг с другом.

— Спасибо, не откажусь. Всё равно мне хотелось бы дождаться Василину.

Костя ехал с работы, да ещё и пообедать сегодня не получилось, потому рад был хотя бы выпить просто горячего чаю.

Лилия накрыла на стол; к чаю подала какое-то вкусное печенье и манник, потому Наместников настолько увлёкся, что не сразу заметил перемены, произошедшие с хозяйкой.

Лилия ненадолго отлучилась в другую комнату и чудесным образом по возвращении оказалась не в спортивном костюме, в котором была сначала, а в коротком ярко-синем халатике.

"О как! А такого же, только с перламутровыми пуговицами, не было?" — пронеслось в голове у Константина. Однако он решил ничем не выдавать своего удивления, а просто ждать и наблюдать.

Надо заметить, что Лилия была очень красивой женщиной, в ней сочетались женственность, мягкость и яркость. Короткие рыжие волосы, изящная белая шея, нежная кожа, высокая грудь и красивые стройные ноги, которые хозяйка дома не преминула как бы невзначай продемонстрировать Косте.

Лилия была выше ростом, чем Лена, более статная и яркая. Однако Наместников не собирался пользоваться её явным расположением. Он вообще очень не любил быть ведомым, а сёстры упорно пытались манипулировать им. А ещё Косте было неприятно оттого, что его считают безнравственным животным.

— Лилия, я всё же встретился и поговорил с Клавдией Степановной Дороховой, а также с её сыном.

— Зачем? — лицо Лилии напряглось, она поджала губы.

— Мне показалась странной ваша попытка вовлечь меня в это дело, а потом стремительный отказ от первоначального плана. Как я и подозревал, Василина оказалась отнюдь не бедной овечкой и не безвинно пострадавшей стороной в этом деле. Вы как мать наверняка в курсе того, что они с подругами злословили в адрес парня из малоимущей семьи.

— Девочки просто высказали своё мнение! — горячо возразила Лилия. — Это не повод их оскорблять и устраивать травлю!

— Тимофей тоже высказал своё мнение, — пожал плечами Наместников. — А Клавдия Степановна вообще не знала об этой истории до того, как я к ней приехал. Потому тот факт, что оценки Василины стали ниже, имеет под собой вполне объективные основания, и тревогу бить рано.

— Так я ей и поверила! — большие светло-карие глаза Лилии гневно сверкнули. — Учительница лжёт, потому что не хочет признать очевидную вещь: дело в ней. Это она не способна донести до учеников материал!

— Лилия, — с нажимом сказал Константин (а спрашивать он умел). — Я прошу вас рассказать мне о реальных претензиях, которые у вас есть к Дороховой. Что конкретно вам сделала Клавдия Степановна?

Константин профессиональным взглядом отметил, как в глазах Лилии мелькнул страх, потом — как она этот страх поборола и приняла какое-то решение.

— Да ну её совсем, Костя! Нет у меня никаких претензий к этим мелочным людишкам. Они и без меня своё получат.

Лилия встала и подошла вплотную к Косте. Он, подняв брови, удивлённо смотрел на неё. Интересно, как далеко готова зайти Лилия, пытаясь его отвлечь?

Лилия развязала пояс халата, и Костя почувствовал тепло её тела. Он спокойно, но твёрдо отодвинул Лилию и встал.

— Мне кажется, вы что-то перепутали, Лилия.

— Не бойся, — тихо сказала Лилия, вновь сделав попытку приблизиться. — Лена ничего не узнает, и от неё не убудет. Ей и так повезло: такого мужчину отхватила. А мне… Думаешь, легко постоянно быть одной? Андрей из одной длительной командировки едет в другую, и так постоянно.

— Спасибо, Лилия, но чая вполне достаточно, и помочь вам я не смогу, — усмехнулся Костя. — Пожалуй, мне пора. С Василиной поговорю в другой раз.

Константин быстро покинул квартиру Фоминых, а у подъезда встретил Василину. Он сразу узнал девочку, несмотря на сумерки, а она проскочила мимо, не обратив на него внимания.

Сделав несколько шагов, Наместников остановился, нахмурился и посмотрел на закрывшиеся подъездные двери.

* * *

… - Лена, — заговорил Константин, спустя несколько часов, когда они с Леной отдыхали в кровати. — Расскажи мне честно, чего вы с Лилией хотите добиться? Зачем начали травлю Клавдии Степановны и Тимофея?

Расчёт на внезапность оказался верным. Костя внимательно наблюдал за лицом Лены, и нескольких секунд хватило, чтобы понять: по поводу её участия в "деле" он не ошибся.

Если бы ошибся, искренне рассказал бы о своих подозрениях и попросил бы прощения. А так, увидев замешательство и лживость во взгляде Лены, Костя почувствовал, как внутри него закипает злость.

Злился он, прежде всего, на себя. В первую очередь, за то, что, подозревая Лену в моральной нечистоплотности, он, толком ничего не выяснив, сегодня оказался в постели с Леной, пошёл на уступки своему желанию.

— Костя, я вообще не понимаю, о чём ты говоришь! — Лена вложила в свою реплику максимум возмущения и недоумения, но сыграла плохо.

Наместников резко сел в кровати и начал одеваться.

— Костенька, ты куда? — Лена вскочила следом.

— Мне пора, — резко ответил Константин.

— Костенька, а ужин?

— Спасибо, Лена, я сыт. Не буду ужинать.

— И ты даже не хочешь остаться? — кажется, теперь Лена, призвав на подмогу весь свой мнимый актёрский талант, собиралась заплакать. — Ведь завтра утром у меня самолёт, а ты будешь в это время на работе!

— Лена, — Костя, полностью одевшись, остановился у входной двери. — Я перед тобой виноват, но по-другому расстаться не получится. Прости, красивого расставания не будет. Я понял, что мы с тобой абсолютно чужие люди, и по-разному смотрим на одни и те же поступки, события. А это путь в никуда. Потому с этого момента между нами ничего нет и не будет. Не хочу читать тебе нотации, но честно предупреждаю: я сделаю всё, чтобы оградить от ваших с Лилией нападок Клавдию Степановну и Тимофея.

— Так ты что же… из-за этой?! — глаза Лены расширились, и Костя впервые увидел в них подобное выражение: холодное и злое.

— Я не знаю, кого ты имеешь в виду. Лично я говорю о справедливости и честности, Лена. И ещё, на будущее, и тебе, и твоей сестре: не нужно считать всех мужчин тупыми озабоченными самцами, которым похоть затмевает и разум, и критическое мышление. Вполне возможно, что вам встречались на жизненном пути именно такие, но это не даёт вам права причислять к таким всех.

— Нет уж, Костенька, — тихо и злобно ответила Лена. — Если ты думаешь, что я вот так проглочу твоё оскорбительное поведение, то очень ошибаешься! Мы ещё вернёмся к обсуждению этой темы, когда я прилечу из Турции.

— Не советую разговаривать со мной в таком тоне, Лена, угрожать мне, а также предпринимать что-то некрасивое. Я, в отличие от тебя, был с тобой честен и никогда не делал попыток тобой манипулировать. Потому лучше не буди лихо.

— Ты пожалеешь! — выкрикнула Лена в лицо Косте.

Наместников отвернулся, вышел в подъезд и закрыл за собой двери в квартиру Лены. Закрыл навсегда.

* * *

Костя ехал домой по вечернему городу и размышлял о том, что стало причиной расставания с Леной, а что — поводом. Было и ещё что-то третье, помимо причины и повода, однако так глубоко копать Костя пока не решался.

Он, Константин, вёл себя эгоистично с самого начала их с Леной отношений. Он начал за ней ухаживать, наверняка зная, что нравится ей. Лена производила впечатление честной женщины, цельной натуры.

Однако сердце Константина в принятии решения не участвовало. Чувств с его стороны не было изначально, они не пришли и потом. Он был уверен в том, что из Лены получится прекрасная жена и мать, и думал, что на этом фундаменте можно построить семью.

Тем не менее, выходит, что и разумный, практичный подход подвёл: узнать Лену как следует Костя так и не смог, ошибся в ней. Сейчас ему было стыдно за то, что, едва разочаровавшись в Лене, он сразу с ней порвал, но Константин твёрдо знал: он не изменит решения.

А ещё он ругал себя за малодушие. Ведь так и не смог открыть Лене глаза на Лилию, не решился вбить клин между сёстрами.

Однако то, как повела себя Лена при расставании, говорит за правильность принятого Костей решения. В конце концов, они взрослые люди, а Костя Лену никогда не обманывал и ничего конкретного ей не обещал. Да и она не настаивала на каких-либо обязательствах. Но всё же, получается, надеялась и ждала.

Единственное, что он скрыл, — то, как Лилия пыталась его соблазнить. После того, как мысли вновь вернулись к поступку Лилии, в голове Кости начала формироваться некая новая идея. К тому времени, когда Наместников приехал домой, он твёрдо знал, в каком направлении необходимо искать.

* * *

Отпуск должен был начаться через три дня, а до этого Константину, как и многим его коллегам, предстояло поздравить с юбилеем начальника Управления.

Мероприятие проходило в большом банкетном зале современного популярного ресторана. Вечер был в разгаре, и Наместников в компании мужчин курил у входа в ресторан, когда увидел, как из такси, остановившегося рядом, вышел молодой, стильно одетый брюнет.

Незнакомец открыл вторую дверь, подал кому-то руку, и из автомобиля вышла Клавдия Степановна Дорохова. Только выглядела она сегодня не как юная девушка и не как строгий учитель. Сегодня Клавдия походила, скорее, на супермодель. Во всяком случае, немного захмелевшему Константину показалось именно так.

Константин вдруг почувствовал, как сослуживец, Серёга Черных, стоявший рядом, тронул его пальцами за подбородок так, словно поднял упавшую челюсть.

— Костян, у тебя сейчас сигарета вывалится изо рта. Хороша, конечно, дамочка, но как же Елена Анатольевна?

— Отстань, Серый, — отодвинулся Костя, продолжая рассматривать приближающуюся Клавдию Степановну.

Сегодня она была в строгом чёрном платье чуть выше колен, в тёмном пальто и туфлях на шпильке, делающих Клавдию ещё выше ростом. Только причёска была такая же, как при первой встрече, в школе.

Засмотревшись на Клавдию, Константин даже не сразу понял, почему Серёга вдруг воскликнул:

— Ба, какие люди! И не узнать тебя, бродяга! Заматерел!

И только когда спутник Клавдии сказал знакомым голосом: "Добрый вечер, Константин Николаевич!", Наместников узнал Стаса, который стажировался у них в Управлении лет восемь назад, а теперь уже был заместителем начальника одного из областных Управлений.

— Привет, Станислав Валерьевич! — Константин пожал руку Стаса и перевёл взгляд на Клавдию Степановну.

В её взгляде читалось радостное удивление.

— Здравствуйте, Константин Николаевич! — воскликнула она.

— Здравствуйте, Клавдия Степановна, — скромно ответил Наместников.

— Ну вооооот, — развёл руками Станислав. — Я-то думал, что все умрут от любопытства, гадая, что за прекрасная незнакомка со мной приехала, а оно вон как!

— Я с радостью познакомлюсь, — тут как тут встрял Серёга Черных, и Константин будто бы случайно встал ему на ногу.

Серёга не обиделся, но бросил на Константина выразительный, насмешливый взгляд и тоже припечатал его ногу своей.

— Знакомьтесь, это Клавдия, моя бывшая одноклассница. Клава, знакомься, это, можно сказать, мои наставники.

Все, кто стоял рядом с Костей, назвали свои имена. Потом Стас и Клавдия вошли в ресторан, но после того, как вновь прибывшие гости поздравили юбиляра, Клавдия вдруг оказалась за столом рядом с Константином.

— Как я рада, что встретила здесь вас, Константин! — искренне заговорила она. — А то Стас позвонил, сообщил, что приглашён на юбилей в столицу и попросил составить ему компанию, а я переживала. Не люблю незнакомые компании.

— А я подумал… — Константину пришлось прочистить горло прежде, чем продолжить. — Решил, что это ваш молодой человек.

— Стас-то? — улыбнулась Клавдия. — Ну уж нет, я на такое не подписываюсь. Очень уж популярен у женщин, и не прекращает этой популярностью пользоваться. Не женится, всё как вольный ветер летает. Мы были очень дружны, когда учились в школе. Потом Стас уехал учиться сюда, в столицу, а я осталась в нашем городе. Но время от времени общаемся. Давно в гости ко мне хотел приехать, я его и собиралась попросить с люстрами помочь, но, к счастью, появились вы.

— Насколько я помню, Стас меня моложе на два года. То есть, ему тридцать один год сейчас. И вы с ним одноклассники.

— Совершенно верно.

— Вам было всего восемнадцать, когда на свет появился Тимофей?

— Да. Но Стас не имеет никакого отношения к этому событию. Отец Тимофея — другой человек. Я не видела его много лет, и он не принимает участия в жизни сына.

— Простите, Клавдия Степановна, — смутился Константин. — Привычка.

— Ничего страшного, Константин Николаевич, я понимаю.

— Называйте меня Костя, если это допустимо для вас.

— Допустимо, Костя. Давайте тогда и на "ты", если это допустимо для вас. И называйте меня Клава.

— Допустимо. У тебя очень интересное имя, такое… красивое и несовременное. Не обижайся только.

— Не обижаюсь. Я уже привыкла к тому, что многих людей удивляет моё имя. А мне оно очень нравится. Как и мысль о том, что среди моих тёзок есть такие красотки, как Клаудия Кардинале и Клаудия Шиффер.

— Ты намного красивее, чем они, — совсем осмелел Константин, который испытывал странное волнение.

Его охватило предчувствие чего-то важного, предчувствие предстоящих перемен.

— Тогда почему ты до сих пор не приглашаешь меня танцевать? — Клава, не отрываясь, смотрела в небольшие карие глаза Константина.

Глаза у них почти одинаковые, только у Константина немного светлее; наверно, потому что он рыжеволосый, а Клавдия — брюнетка.

— Пригласил же, — нашёлся Константин, встал и протянул руку Клавдии. — Ты просто не расслышала.

Рассмеявшись, Клавдия подала руку Константину.

Во время танца они совместно приняли решение сбежать с праздника. Выслушав массу шуток от коллег и от Станислава, Константин вызвал такси, и они с Клавдией некоторое время катались по вечернему городу. Сидели молча, взявшись за руки.

Казалось, что они знают друг друга очень давно, и им почти не требовались слова для выражения общих, таких похожих чувств.

Костя предложил поехать к нему, но Клавдия сообщила о том, что Тимофей уехал в область к бабушке и деду, и пригласила Наместникова к себе.

Они вышли из такси раньше, чтобы прогуляться, немного проветриться и хоть немного привыкнуть к тому, насколько быстро они оба перешли к решительным действиям, снесли все условности и преграды.

— Клава, я пытался говорить и с Лилией Анатольевной, и с её сестрой Еленой. Надеялся выяснить правду о том, где и как ты перешла им дорогу. Однако они предпочли сделать вид, что ничего не понимают. Может, ты сама вспомнишь? Или существует какой-то необычный, неоднозначный факт, о котором я не знаю? Возможно, ты сама считаешь, что этот факт не имеет никакого отношения к семье Фоминых. Подумай, вспомни.

Косте показалось, что на несколько секунд в глазах Клавдии появилась нерешительность, но потом это выражение исчезло.

— Нет, Костя, ничего такого. Ума́ не приложу, чем я могла вызвать подобное неприятие. А Тимофей — тем более.

Когда Костя и Клава подошли к подъезду, Костя остановился. В ответ на удивлённый взгляд Клавы, он сказал спокойно:

— Клава, я хочу, чтобы ты мне подробно и правдиво рассказала всё об отце Тимофея. Прямо сейчас.

— Нет, — быстро ответила Клава и покачала головой. — Я никогда и ни с кем не обсуждаю эту тему. Даже с тобой не стану.

— Тогда нам вообще не о чем говорить. Зачем начинать что-то, если ты не доверяешь мне? Ни к чему не обязывающую интрижку я могу найти в другом месте, если захочу, конечно. И подобная интрижка — это точно не к тебе и не с тобой.

— Костя, ты не в себе что ли?! — кажется, Клава начинала заводиться. — Очнись, ты сейчас не на работе! Я не обязана рассказывать тебе историю, которая произошла больше четырнадцати лет назад! Она не имеет никакого отношения к нам с тобой, и я терпеть не могу вспоминать те времена. Мне тяжело.

— Я чувствую, что именно та история имеет прямое отношение к попыткам Фоминой выдавить вас с Тимофеем из школы. А может, даже из города. Я не знаю, как далеко она готова зайти в своих кознях.

— Чушь, Костя! Та история точно не имеет ничего общего с тем, что происходит в школе.

— Нет, не чушь, Клава. Я уверен.

— Похоже, нам действительно не о чем говорить. Кажется, ты страдаешь патологической ревностью. Или склонностью контролировать каждый мой шаг. Я ведь не прошу тебя рассказать обо всех женщинах, которые у тебя были! Мне казалось, если ты не женат, и ты сейчас со мной, то это самое главное!

— Обо всех женщинах рассказывать смысла нет, но я должен рассказать о том, что в течение четырёх месяцев встречался с Еленой Анатольевной Королёвой, родной сестрой Лилии Анатольевны Фоминой. Я пытался построить с Леной серьёзные отношения, но у меня ничего не получилось. Именно у меня. А потом Лена и Лилия попытались втянуть меня в борьбу против тебя и Тимофея. Видимо, для вашей острастки, я так думаю. А я познакомился с тобой и влюбился… Это стало главной причиной того, что я порвал с Леной. А уже после — её участие в вашей с Тимофеем травле. Вот и всё, я с тобой полностью честен, и жду такой же откровенности от тебя.

— Костя! — Клава шагнула к нему, но, наткнувшись на взгляд Наместникова, остановилась.

Взгляд её потух, уголки губ опустились. Пожав плечами, Константин поднял воротник, сунул руки в карманы и быстро пошёл в сторону станции метро.

— Костя! — крикнула Клава, но он продолжал идти. — Ну и катись! Ненормальный! Попробуй только ещё раз появиться! Не смей даже!

* * *

Поездку в деревню к родителям пришлось отложить на пару дней. Наместников был уверен в том, что узнает обо всём, что его интересовало, уже в понедельник, когда отправился в область, к Станиславу Валерьевичу Пушкарёву, однокласснику Клавы.

— Вот так годами человека не видишь, а тут за несколько дней второй раз! — радостно воскликнул Стас, встречая Константина около Управления.

Константин специально прибыл к тому времени, когда Пушкарёв отправился на обед.

— Может, останешься, Константин Николаевич? Посидим душевно вечером?

— В другой раз непременно, Станислав Валерьевич, — улыбнулся Костя. — Я же в отпуске, выберу время. Но не сегодня. Сегодня я по делу.

— Такие, как ты, Константин Николаевич, если появляются, то всегда по делу, — притворно вздохнул Стас. — Но рад буду помочь. Поедем тогда хотя бы со мной на обед?

— Вот тут не откажусь.

— И на том спасибо! Оставляй тогда пока здесь свою тачку, прыгай в мою, — распорядился Стас.

…- Станислав Валерьевич, я прошу тебя о том, чтобы этот разговор остался строго между нами. В свою очередь, даю слово, что никому не расскажу о нашей встрече.

— Заинтриговал, — усмехнулся Стас, и его большие чёрные глаза весело блеснули. — Даю слово.

— Разговор касается Клавдии Степановны Дороховой.

— О как! — поднял брови Стас. — Мы с Клавой только друзья, если ты об этом, Константин Николаевич. И всегда были только друзьями, хотя не скрою, меня статус друга устраивал далеко не всегда.

— О том, что друзья, мне известно, Клава рассказала. Мне бы хотелось узнать более подробно о том периоде, когда Клава родила Тимофея. Она упорно не хочет рассказывать мне об отце парня.

— Так может, и не нужно спрашивать? Неужели для тебя это настолько важно? — Стас сдвинул брови, во взгляде появились холод и непонимание. — Знаешь, если бы не ты спрашивал, я бы даже обсуждать Клаву не стал, отправил бы любопытного в далёкое пешее путешествие. Но тебя я слишком хорошо знаю и понимаю, что любопытство не является банальным, как и ревность.

— Да нет ревности, Станислав Валерьевич! Мне правду нужно узнать, и я чувствую, что подошёл к ней очень близко. А Клава упёрлась, не хочет помогать. Чего она боится?

— А зачем тебе правда?

— Есть люди, которые желают Клаве и Тимофею далеко не добра. Мне нужно пресечь их попытки навредить, и пресечь так, чтобы отбить охоту пакостить на миллион лет вперёд.

— Понял, — кивнул Стас. — Ты обращайся, если что, я за Клаву тоже впрягусь.

— Хорошо, Станислав Валерьевич, спасибо тебе.

— А вот об отце Тимофея я ничего не знаю. Видишь, какая штука получилась. Я уехал учиться в Москву, а Клава поступила в педагогический колледж в соседнем с нашим городке. Именно в это время в семье Дороховых и произошли все перемены. Старшей сестры Клавы, Марии, не стало. Заболела, и вот так всё печально закончилось. А вскоре Клава родила сына. Родители Клавы продали здесь квартиру и перебрались в тот город, где Клава училась. Видимо, и чтобы от горя немного забыться, и чтобы Клаве помогать с ребёнком. Она ведь учёбу не бросила, а потом ещё в институт заочно поступила, выучилась. Вот такие дела. Мы и не виделись почти. Потом нашли друг друга в интернете, начали общаться.

— Вот как, — Костя задумчиво кусал губу. — Хорошо, спасибо, Станислав Валерьевич! Мне многое стало понятно. Можно тогда попросить тебя ещё кое о чём как лицо влиятельное? Посодействуй мне, пожалуйста! Мне нужно тут у вас пару заведений посетить, но так, чтобы со мной там нормально поговорили, а не отправили меня в то самое далёкое пешее.

— Без вопросов, Константин Николаевич! Помогу.

* * *

Когда Костя поздно вечером вернулся в Москву, он уже знал всё практически в подробностях. Осталось только услышать историю из первых уст. А для этого ему нужно завтра встретиться с Клавдией и с Лилией, но не с каждой по отдельности. Клавдия и Лилия будут беседовать при нём лицом к лицу.