Глава 12. Новая подруга

В восемь утра мы с Владой собираемся и уезжаем из коттеджа Самохина. В доме царит идеальная тишина. Гости разошлись, а кто не разошелся, тот спит. На первом этаже порядок. Нет ни разбросанных пустых бутылок, ни грязной посуды. Всю ночь в коттедже работали кейтеринг и клининг. Рома хорошо подготовился к вечеринке и все предусмотрел.

Мы уходим незамеченными. Я убеждаю Владу, что надо ехать на такси. Она настаивала на общественном транспорте. Но я не знаю, как первого января ходят маршрутки от коттеджного поселка в Москву. К тому же мама перевела мне достаточно денег. К чему мучиться на маршрутке и метро с пересадкой, когда можно доехать быстрее и с комфортом?

Дорога до Влады занимает почти час. Утром первого января по пустым дорогам — это слишком долго. Она живет в противоположном конце Москвы, в спальном районе, где одинаковые серые девятиэтажки построены в ряд. Когда-то давно мы с родителями тоже жили в такой же девятиэтажке. Я тогда ходила в начальную школу. Но по мере развития папиного бизнеса наши жилищные условия стали улучшаться.

Мы заходим в третий подъезд серой девятиэтажки и поднимаемся на последний девятый этаж. Там на лестничной клетке три квартиры. Влада достает из сумки ключи и открывает ту, что посередине напротив лифта. Дверь старенькая, обитая дермантином с узором в виде ромбиков. Мы проходим в квартиру, Влада зажигает свет.

Я осматриваюсь и ловлю дежавю. Даже запах в квартире такой же — уютно-домашний с примесью чего-то старенького.

— Я тоже жила в такой квартире, — говорю, оглядывая прихожую, как из своего детства. — Туда ванная, туалет и кухня, — показываю пальцем налево. — Здесь изолированная комната, — показываю на ближайшую к нам закрытую дверь, — Там проходной зал, — тычу пальцем вперед, — а из него еще одна комната с балконом.

Влада смеется.

— Да.

Я заражаюсь смехом своей новой подруги.

— Все девятиэтажки одинаковые.

Я прохожу в ванную помыть руки. Продолжаю ловить флешбэки из скромного детства абсолютно во всем — в потертом линолеуме, в голубом кафеле, в стареньких обоях в цветочек. Не знаю, что там в комнатах, но ванная и коридор почти такие же, как в моем детстве. Только мы жили на пятом этаже, а на лестничной клетке у нас было четыре квартиры, а не три. Вымыв руки, иду на кухню к Владе. Оглядываю помещение. На стенах бежевые обои, кухонный гарнитур цвета светлого дерева, на подоконнике три цветка в горшках.

— У тебя большая кухня, даже диванчик поместился. У нас меньше была.

Я сажусь за кухонный уголок и наблюдаю, как Влада готовит нам утренний кофе и сооружает на скорую руку бутерброды. У Самохина мы не завтракали, поэтому сейчас желудок больно сжимается.

Видно, что последний ремонт в этой квартире был сделан лет тридцать назад, не меньше. Но тем не менее здесь очень чисто и уютно. Есть ощущение домашнего тепла и уюта.

— Тебе родители купили эту квартиру? — задаю вопрос. Да, он бестактный. Но мне просто интересно. К тому же хочется получше узнать Владу. Что плохого в том, чтобы поближе познакомиться с новой подругой?

— Нет, я получила ее по наследству, — Влада нарезает помидоры тонкими ломтиками.

— От бабушки?

— От родителей.

Я на секунду зависаю, переваривая услышанное. Влада отрывает взгляд от нарезания помидоров и смотрит на меня.

— Мои родители погибли, когда мне было четырнадцать лет.

— О Господи! Извини, пожалуйста! Я не знала!

Я чувствую себя как полная дура. Ну вот кто тянул меня за язык? Любопытство меня сгубило.

— Все в порядке, — слабо улыбается и возвращается к помидорам. — После смерти родителей я жила у Юли, тут недалеко через несколько домов. Мы с ней лучшие подруги с детского сада, плюс ее родители дружили с моими. Юлины родители оформили надо мной опеку, чтобы меня не забрали в детский дом.

Влада раскладывает помидоры поверх колбасы. Чайник закипел, она берет его и наливает кипяток по кружкам, в которых уже насыпан растворимый кофе.

— А когда мне исполнилось восемнадцать, я перешла жить сюда, — продолжает рассказ, ставя чайник на место. — Юлина семья меня не выгоняла, но мне все равно было неудобно стеснять их дальше. У них такая же трешка, как эта, было тесновато, учитывая, что у Юли еще младший брат-подросток.

— А эта квартира стояла закрытой, пока ты жила у Юли?

— Первые два года да, а потом я решила сдать ее, чтобы у меня были свои деньги. Мне было неудобно, что родители Юли содержат меня. В итоге у меня получилось даже немножко накопить.

— У Юли хорошие родители.

— Да, очень! — воодушевляется Влада. — И Юля замечательная! Они стали мне новой семьей.

— Ну, если честно, твоя подруга Юля показалась мне… — я замолкаю, пытаясь подобрать не обидное слово.

— Стервозной, — заканчивает за меня Влада и смеется.

— Да.

— На самом деле Юля вообще не такая. Просто она очень закрытая и настороженно относится к новым людям. Она мало кого подпускает к себе. А так Юля очень добрая и ранимая. Она мне как сестра.

Влада ставит на стол кружки с кофе, пакет молока и тарелку с бутербродами. Пока у меня не вяжется тот образ Юли, который я увидела, с тем, что описывает Влада.

Я беру бутерброд и откусываю большой кусок. Вкусно. Пока Влада разговорчивая, надо подробнее узнать у нее про отношения Артура и Юли. Не хорошо, конечно, с моей стороны использовать Владу как источник информации, но в Сочи Вика не отстанет от меня, пока я не выложу ей про Артура и его девушку все подробности.

— А как Юля познакомилась с Артуром? — спрашиваю, прожевав.

— Мы с Юлей сидели в кафе, а за соседним столиком был Артур с другом. Они к нам подкатили. К Юле — Артур, а ко мне его друг. Мне друг не понравился, поэтому дальше переписок у меня с ним не зашло. А Юля и Артур стали встречаться.

— Когда это было?

— Где-то несколько месяцев назад, точно не помню.

Надеюсь, Вика оценит по достоинству мои шпионские способности. Но использовать Владу дальше мне не позволяет совесть. Поэтому решаю про Артура и Юлю больше ничего не спрашивать.

— А на кого ты учишься? — перевожу тему.

— Мы с Юлей на экономическом. А ты?

— Я тоже на экономическом, — улыбаюсь. — Работаешь где-нибудь?

— Да, официанткой в кафе. Надо же на что-то жить. Но в этом году собираюсь поискать работу по специальности, хотя бы на полставки. Всю жизнь быть официанткой не хочется. А ты работаешь?

— Не, меня родители содержат. Но теперь, думаю, надо искать работу. А ты где именно работаешь официанткой?

— В японском ресторане. График два через два.

— У вас случайно нет вакансий?

Влада кладет свой бутерброд на тарелку и глядит на меня снисходительно.

— У тебя есть родители, тебе это не нужно.

— Я поругалась с ними и ушла из дома.

Боль в сердце ни на каплю не утихает, когда думаю про папу и маму. Рома сказал, что однажды я дойду до стадии принятия. Но пока я слабо себе это представляю. У меня полный разрыв шаблона и диссонанс. Образ родителей в моей голове не вяжется с той правдой, которую я о них узнала.

— Кир, я не знаю, что у тебя произошло с родителями, но лично я бы все отдала за то, чтобы мои родители были живы, — я слышу, как голос Влады слегка надламывается. — Если твои родители не алкаши и не наркоманы, если они не избивают тебя и не издеваются над тобой, то просто радуйся, что они у тебя есть. Ты очень счастливый человек, Кира. Поверь мне. Я знаю, о чем говорю.

От слов Влады из легких весь воздух выбивает. Сердце больно сжимается. Подруга быстро отводит взгляд в сторону, чтобы спрятать от меня влажные глаза. Я молчу, потому что ответить мне правда нечего.

Влада абсолютно права. Я счастливый человек, раз у меня есть родители, которые меня любят. Мне только нужно дойти до стадии принятия.