Глава 37. Еще, еще, еще

Даже если бы я хотела оттолкнуть от себя Самохина, я бы не смогла. Рома крепко обнимает меня обеими руками и вжимает в стену. Его рот завладел моим, полностью подчинил себе. Я не могу сопротивляться.

Но главное не это.

Главное — я не хочу сопротивляться. Я не хочу отталкивать от себя Рому.

Поцелуй с Самохиным — лучшее из всего, что я испытывала наедине с мужчиной. И даже металлический привкус крови от его разбитой губы не портит впечатление. Я отвечаю Роме. Обнимаю его в ответ, ласкаю его язык в ответ. По телу разливается чистое наслаждение. Коленки слабеют, и я крепче хватаюсь за Ромину шею, чтобы повиснуть на нем.

Самохин смелеет. Не отпуская моих губ, начинает водить ладонями по телу. На мне преступно короткое платье, поэтому Рома гладит меня по ногам почти до ягодиц. Моя грудь через корсет трется о его мышцы. Соски бесстыже твердеют.

Я не могу удержаться и начинаю водить ладонями по телу Ромы. Тем более он без рубашки. Устоять невозможно. У Самохина сильная спина, трогать ее — одно наслаждение. Затем я протискиваю руку между нами и глажу его пресс. Кубики как стальные. Я провожу медленно пальцем по каждому. Рома рычит мне в рот, а у меня между ног уже очень мокро.

Это вообще законно? Мне два дня назад изменил любимый парень, а я целуюсь с другим и теку по нему. И самое интересное — это не месть Максиму. «Мне вообще плевать на Максима», вдруг понимаю. Такое ощущение, что я встречалась с ним не два дня назад, а два года назад. В какой-то прошлой жизни, которая больше не имеет значения.

Рядом с Ромой голова кружится, земля под ногами плывет, а в каждой клеточке тела взрываются фейерверки. Меня закручивает в водоворот чувств. Я целую, целую, целую Рому… Этого бесячего Самохина, который придумал мне дурацкую обидную кличку. С которым я не здоровалась и не разговаривала. Который велел мне не появляться у него на глазах до экзамена по английскому.

Я целую его. До исступления целую. Так целую, что из-за переполняющих меня чувств балансирую на грани обморока.

А как меня целует он…

Меня еще никто никогда не целовал так, как Рома. Одновременно страстно и бережно, сжимая в своих руках, как долгожданный трофей. Рома не просто целует, он пьет меня. До дна, до последней капли. Рома охвачен безумием и тянет в него меня. Его руки везде. На моей спине, ногах, груди. Я позволяю ему трогать меня и ласкать. Потому что сама нуждаюсь в его прикосновениях, как в кислороде.

На мгновение разорвав губы, жадно дышим. Наше свистящее дыхание рассекает гробовую тишину. Мы одни во всем доме, в кромешной темноте Роминой комнаты. Все чувства обострены, все ощущается ярче.

Мы соприкасаемся лбами и дышим одним воздухом, дышим друг другом. Рома спускает руки по моей спине к ягодицам. Залезает под короткое платье. Оно само поднимается до пояса. Там на мне капроновые колготки, Рома спускает их вниз.

Я стою, не шевелясь. Одновременно боюсь и предвкушаю то, что последует дальше. Хочу оттолкнуть от себя Рому, но в то же время понимаю: умру, если все оборвется. Вслед за колготками Рома спускает мои стринги-ниточки. Я нервно сглатываю. Видимо, предчувствуя, что могу возразить, Рома снова целует меня. Когда наши языки переплетаются, Самохин проводит ладонью у меня между ног.

Я зажмуриваюсь. Это так приятно и сладко.

— Какая же ты охуенная, — шепчет мне в губы, размазывая между ног мою смазку.

Мы больше не целуемся, потому что я начинаю тихо стонать. Рома трогает меня нежно и мягко, а меня от этих невесомых прикосновений колени не держат. Я в прямом смысле повисла на Самохине, держась двумя руками за его шею.

— Ах, — вырывается громко из груди, когда Рома нажимает на самый чувствительный бугорок.

Все мысли разом разбежались из головы. Я вообще ни о чем не могу думать кроме того, как мне охрененно хорошо. Я забыла про Максима и Вику, я забыла про наших с Ромой родителей. Да я, блин, как меня зовут забыла. Единственное, что пульсирует в голове:

— Еще, еще, еще.

Я говорю это вслух. Рома глухо смеется мне на ухо и прикусывает мочку, чуть ускоряя темп. Когда он входит в меня двумя пальцами, я жалобно скулю и сжимаю бедра. Из меня течет настоящий водопад, он струится по моим ногам. Рома пальцами такое вытворяет, что от наслаждения можно сознание потерять.

Я достигаю оргазма. Громко стону на весь дом и вонзаю ногти в голые плечи Ромы.