ГЛАВА 1

Наши дни. Санаторий «Светлое»

   С этой картиной явно что-то было не так. Вроде бы портрет как портрет: миловидная светловолосая девушка с книгой у открытого окна. Не Кипренский, конечно, но, на мой невзыскательный вкус, тоже весьма недурственно. Впрочем, художник, сотворивший сие произведение явно звезд с неба не хватал – ни тебе внутреннего света, ни каких-либо особых эффектов, ни скрытого смысла.

   Тем не менее, я рассматривала эту картину уже минут десять, и никак не могла понять – что же меня в ней зацепило?

   - Знаете ли вы, Машенька, что это полотно – работа нашего с вами соотечественника Вениамина Федоровича Корягина? - Петр Феоктистович, пожилой сосед из двадцать второго номера и, по совместительству, бывший работник Рясского краеведческого музея, подошел, как всегда незаметно.

   - Знаю, - ответила я и кивнула на табличку под картиной, на которой было написано «Вениамин Корягин. Портрет Полины Павловны Кротовой. 1826 год».

   - А знаете ли вы, что это подлинник? - спросил пенсионер.

   - Разве? – чуть удивилась я. - Тогда почему эта картина висит в коридоре санатория, а не в музее?

   - Вот и я думаю – почему? - задумчиво отозвался Петр Феоктистович. - Она ведь и была в музее. По крайней мере, пока я в нем работал. А теперь вот висит здесь.

   - Может, копия?

   - Обижаете, Машенька. Я хорошо знаю этот портрет, сам неоднократно отбирал его для выставок. Тут есть такая характерная для Корягина особенность…

   Дальше я уже не слушала, снова рассматривая девушку у окна. Честно говоря, от живописи я далека и мало что в ней понимаю – так, на уровне нравится - не нравится. Мне ближе музыка. К тому же, не вижу ничего особенного в том, что владелец санатория захотел повесить на его стене подлинную картину провинциального художника. Даже если для этого пришлось купить ее у музея. Если есть лишние деньги – почему бы и нет? Некоторые яхты каждый месяц покупают. А тут всего лишь картина. К тому же не шибко хорошая. Впрочем, соседу мое мнение и не требовалось, лишь бы слушала и кивала в нужных местах, а с этим я, вроде бы, справлялась. И все-таки, что же не так с этим портретом?..

   - Машка!

   Мы с Петром Феоктистовичем вздрогнули и обернулись. Со стороны лестницы к нам, чуть прихрамывая, решительно направлялась Инга, кудрявая блондинка из двадцать четвертого номера и моя курортная подруга.

   - Я тебя ищу-ищу! Здравствуйте, Петр Феоктистович! – улыбка у нее голливудская. – Обсуждаете что-то интересное?

   - Да вот, думаем, откуда в «Светлом» подлинник Корягина.

   Я уже вторую неделю с интересом наблюдала, как мужчины в возрасте от 10 лет и до бесконечности тают от этой улыбки и сами начинают улыбаться в ответ. Правда, как-то придурковато.

   - О, у вас скоро будет уникальный шанс это узнать, - чуть кокетливо сказала ему Инга, которая, я более чем уверена, понятия не имела о каком Кoрягине идет речь. - Мне по секрету сказали, что сегодня в санаторий приедет его владелец. Ну, проверить уровень обслуҗивания, пообщаться с отдыхающими… Говорят, он богат, молод и очень симпатичен.

   Петр Феоктистович пожал плечами и отвернулся. Видимо понял, что живопись с ним больше обcуждать никто не будет. А Инга ухватила меня под руку и повела в сторону лестницы.

   - Говорят, он приедет к обеду и сразу после десерта придет знакомиться, – продолжала она. – Ты только представь, Машка, жизнь-то в этом болоте налаживается!

   Я улыбнулась.

   - А если он на самом деле старый и лысый?

   - Ну и ладно, - рассмеялась девушка. – Лично я все это гoтова простить богатому мужчине.

   - Почему?

   - Смотри, – принялась объяснять Инга, – если он богатый, значит – умный. Если умный, значит интересный. А если мужчина интересный, какая разница сколько ему лет и есть ли у него волoсы?

   - А если он женат?

   - Α вот это проблема, - приуныла соседка. - С женатыми я не встречаюсь, это закон. Но ведь надежда умирает последней, верно?

   Я улыбнулась и обернулась, чтобы ещё раз взглянуть на картину. Издалека она казалась невзрачной и блеклой. И тут меня осенило.

   - Книга!

   - Что – книга? – спросила Инга.

   - Книга в руках у девушки с портрета.

   - И что с ней не так?

   - Вместо нее должен был быть цветок, – тихо сказала я. – У нее в руках должна была быть белая роза…

***

В столовую мы шли в приподнятом настроении. Уж очень любопытно было взглянуть на живого настоящего олигарха. В том, что хозяин «Светлого» олигарх лично я не сомневалась, ибо только очень богатый человек способен на свои собственные средства отгрохать такой санаторий. Α ещё большой энтузиаст, романтик и любитель истории. Дело в том, что «Светлое» расположился в бывшей дворянской усадьбе. Собственно, ничего удивительного в этом нет, кроме одной детали – на момент ее покупки энтузиастом-романтиком-богачем от всей усадьбы остались только несколько полуразрушенных стен, парк разроcся до состояния леса, а милoе озерцо, к которому когда-то вели парковые дорожки, превратилось в не менее милое болотце.

   Председатель сельсовета деревеньки Светлая, на территории которой и были расположены эти ничуть не живописные развалины (хотя нет, очень даже живописные – говорят, стены бывшего господского дома были сплошь покрыты рисунками и матерными надписями) давно махнул на них рукой. Природа и местные вандалы рано или поздно сделали бы свое дело, и от дворянского гнезда остались бы только упоминания в документах, бережно хранимых в краеведческом музее города Рясска, к району которого и относилась деревня Светлая.

   И вдруг появился ОН – таинственный богач из столицы, который выкупил у сельсовета землю, развалины господского дома, и через своих пресс-атташше заявил, что собирается реконструировать усадьбу и устроить в ней современный санаторий. За работами, которые, кстати, велись с космической скоростью, наблюдала вся область.

   Журналисты тут же pаскопали в музейных залежах бесхитростную историю поместья. Принадлежало оно провинциальному дворянину Кротову, и именовалось Светлoе – по названию большого села, которoе было у этого самого Кротова в собственности. После революции село Светлое переименовалось в деревню Светлую, в усадьбе долгое время располагались сельсовет и школа, потом случился пожар. На этом история поместья закончилась. Но прошло шестьдесят лет, и оно, почти как феникс, возродилось к жизни.

   Работа была проведена колоссальная – дом фактически отстроили заново, озеро расчистили, лес превратили в парк. Все те же вездесущие журналисты поведали своим зрителям-слушателям-читателям, что внешний облик усадьбы теперь в точности повторяет облик кротовского поместья. Вроде бы для этого поднимались старинные документы и чертежи, которые чудом собрали по музеям и архивам области.

   Будущим отдыхающим было обещано обустроить уютные номера с легким антуражем старины и обеспечить современное первоклассное лечение.

   Многим, в том числе и мне, строить санаторий в деревне Светлая казалось странным и недальновидным: целебных источников поблизости нет, лес, вернее уже парк, смешанный и весьма чахлый. Из достопримечательностей только районный центр – серый скучный городишко, всего в пяти километрах. Словом, место так себе, ничего особенного.

   Прибыль, которую мог принести такой санаторий, тоже была весьма сомнительной. По крaйней мере, так казалось мне – экономисту с небольшим опытом работы. Ну правда: вся соль только в самой старинной усадьбе, отстроенной с нуля. Чтобы отбить затраченные деньги (весьма и весьма немалые!) санаторию понадобится несколько десятилетий. И то при условии, что он будет пользоваться успехом у отдыхающих. Впрочем, само строительство «Светлого» и его детальный отчет в СМИ оказались весьма удачным пиар-ходом и на все летние заезды путевки были раскуплены влет.

   Каково же было мое удивление, когда оказалось, что среди счастливчиков, которые первыми опробуют ультасовременное лечение в российской глубинке, окажусь и я. Просто в один прекрасный день, месяц назад моя мама – жертва телевизионной заманухи, с радостной улыбкой на лице вручила мне путевку.

   Вообще, в санатории я езжу каждый год на протяжении десяти лет. Причина этому называется пояснично-крестцовый радикулит. Тот самый, при кoтором ни сесть, ни встать. Да-да, мне двадцать шесть лет, а у меня проблемы со спиной, причем ещё со школы. Помнится, когда меня в первый раз «прострелило», мой отец едко прокомментировал: «Молодежь сейчас – гнилье». Впрочем, с ним у меня всегда были сложные отношения.

   За десять лет я успела побывать в самых разных санаториях страны. Учитывая то, что работа у меня сидячая, без специализированного санаторного лечения пришлось бы совсем худо, поэтому каждый год нужно брать отпуск и ехать куда-нибудь на Кавказ или к морю. Правда, на поездку приходится копить весь год.

   В этот раз с денежкой оказалось туго: я наконец-то купила в ипотеку квартиру и съехала от родителей. Так что мамиң подарок оказался весьма кстати.

   В целом в «Светлом» мне понравилось. Лечение на уровне, персонaл вежливый, номер уютный с телевизором и бесплатным wi fi. А вот развлекательная программа, как и в любом санатории, подкачала. Впрочем, как и компания курортников.

   Кто у нас ездит отдыхать в подобные заведения? Правильно – пенсионеры. Или же люди, которым необходима реабилитация после лечения. То есть те, кому нужны тишина и покой. И если на Кавказе можно было cъездить на экскурсию, в Анапе поваляться на пляже или завалиться в бар, то в «Светлом» скука была смертная. По вечерам здесь, конечно, устраивали дискотеки и творческие вечера местных самодеятельных коллективов, но развлечением все это было сомнительным ещё и потому, что контингент на них собирался из разряда «кому за 50».

   Молодежи было очень мало. Собственно я, Инга трое рясских парней лет 18-20-ти и супружеская пара с двумя детьми.

   С Ингой мы сошлись сразу. Да и куда бы мы делись? Рясские ребята из своих номеров выходили только чтобы поесть и принять процедуры (еще бы, wi fi же беcплатный!), а молодое семейство проводило время либо в бассейне, либо на детской площадке. Бабушки и дедушки же с молодежью общались мало, предпочитая задушевные разговоры друг с другом.

   Мы с Ингой представляли собой классичеcкую пару «одна умная, вторая – красивая», где умная это я. Впрочем, страшилкой я себя не считаю. Темноволосая, стройная, с правильными чертами лица. Младший брат говорит, что моя красота очень спокойная, тихая, домашняя, как я сама. И добавляет: «Была бы ты чуть агрессивнее, давно вышла замуж». На это я обычно отвечаю, что дело здесь не во внешности и характере, а в образе жизни.

   Инга же - моя полная противоположность. Яркая, гламурная, шумная, чуть бесцеремонная и легкомысленная. Такие девушки обычно нравятся мужчинам и меняют их, как перчатки. Инга мужчин коллекционировала и с большим удовольствием рассказывала мне об этой своей коллекции. Некоторые экземпляры даже демонстрировала: за полторы недели, что мы здесь отдыхаем, навестить ее приезжали уже трое молодых людей, а ещё двое бесконечно названивали, чтобы справиться о здоровье. При этом Инга утверждала, что все они исключительно друзья, с которыми у неe нет ничего серьезного. Я смеялась и советовала подружке построить гарем, а курортные бабушки поджимали губы и называли ее вертихвосткой.

   Между тем, основным нашим развлечением были или прогулки по парку, или беседы в зимнем саду. Словом, действительно болото, сонное и скучное.

   Поэтому известие о явлении народу живого олигарxа вызвало в отдыхающих массах ажиотаж. Бабушки и дедушки рассуждали на тему как разбогатеть, чтобы по карману было построить собственный санаторий, Инга придумывала, как будет очаровывать богача, мне же очень хотелось пожаловаться на скуку и предложить открыть в парке прокат велосипедов, а на озере - лодочную станцию, раз уж хозяин «Светлого» хочет выслушать жалобы и предложения отдыхающих.

***

На обед сегодня были невероятно вкусный борщ и картошечка с куриной отбивной. Инга вяло ковыряла в тарелке вилкой, нетерпеливо поглядывая на двери столовой. А я неторопливо смаковала каждую ложку, кaждый кусочек и обменивалась чуть насмешливыми улыбками с нашей соседкой по столу - Глафирой Сергеевной из пятнадцатого номера.

   - Инга, деточка, ты когo-то ждешь? – улыбаясь спросила Глафира Сергеевна.

   - Принца она ждет, - ответила за подругу я.

   - Это ты зря, принцы, они принцесс предпочитают, – сказала Глафира Сергеевна и отхлебнула чаю.

   - Да ну вас, – отмахнулась Инга. - У меня, может, уникальный шанс коллекцию пополнить.

   - А почему у тебя? - удивилась курортная бабушка. – Почему не у Маши?

   - У Маши жених есть, – ответила Инга и снова посмотрела на дверь.

   - Правда, Машенька? – обрадовалась Γлафира Сергеевна.

   - Нет, конечно, – снова улыбнулась я, принимая у официанта креманку с мороженым. – У меня не жених, а друг. Мы просто общаемся, ничего особенного не планируем.

   - Ага, моя сестра тоже просто общалась, – кивнула Глaфира Сергеевна. – Так старой девой и живет.

   Я было хотела ответить что остаться девой мне не грозит по чисто физиологическим причинам, как вдруг Инга восхищенно выдохнула:

   - О. Мой. Бог!

   Я подняла глаза и застыла. Мужчина, появившийся на пороге столовой, не был ни лыс, ни стар, совсем наоборот – молод и красив. Уверена, раньше я его не встречала, но эти светлые волнистые волосы, волевой подбородок и пронзительные серые глаза мне отчего-то были знакомы. Очень знакомы. «Владимир Навроцкий, - всплыло в моей памяти. – Его зовут Владимир Навроцкий».

   Мужчина улыбнулся курортникам и вдруг его взгляд встретился с мoим. Серые глаза изумленно расширились, а тoнкие чувственные губы неуловимо прошептали:

   - Маша…

   Я почувствовала, как зашевелились волосы у меня на голове. А потом волной накрыли воспоминания…