Глава 38

Мия

— А ты не могла надеть что-то более… — Томми прочищает горло, пронизывая меня внимательным взглядом, — более недоступное.

Вспыхиваю от неловкости и оттягиваю коротенькое платье пониже, чтобы хоть немного укрыться от его разглядываний. Я надела то самое черное платье, которое он заметил на моей кровати в первый день нашего знакомства. Глупая затея.

Но обида бежит быстрее, и с языка срываются совершенно другие слова.

— Ты сейчас серьезно? Хочешь сказать, я доступная? Боже, Томас, какой же ты кретин!

Уже пускаюсь прочь по лестнице, но он перехватывает меня и прижимает спиной к своей груди, зарываясь носом мне в шею.

— Нет. Ты недоступная, а вот твое платье… — он цепляет край юбки, — оно же меня с ума сведет. Особенно там, где я не смогу тебя потрогать. Хотяяя, — дразнящим тоном протягивает американец, облизывая мои скулы, — в лесу много темных уголков.

— Только не вздумай позволять себе лишнего, Том. Я не хочу проблем!

Дергаюсь, чтобы выбраться из удушающих объятий, но добиваюсь совершенно обратного. Он приникает губами к моему уху и что-то шепчет. Очень соблазнительно и горячо.

— Боже, да ты извращенец! — заливаюсь смехом, а у самой низ живота наливается сладкой тяжестью предвкушения.

— Вовсе нет, — тихо посмеивается с царапающей хрипотцой.

Расцепляю его руки и направляюсь на выход.

— Ну-ну, вижу я, к чему ты клонишь! Поехали уже. И я серьезно, Том! — Оборачиваюсь, отступая к дверям, и тычу в него пальцем. — Даже думать не смей, не то, что смотреть.

С наглой ухмылкой на лице он поднимает руки вверх.

— Обещаю, я буду паинькой.

Засранец.

***

Звук работающего двигателя стихает, и машина останавливается. А в душе у меня начинается война сомнений, заполняя все внутри ноющей болью.

Сама не понимаю, почему мне так важно, чтобы Том был со мной сегодня на этой вечеринке, почему я хочу, чтобы каждую секунду мы принадлежали друг другу. Меня по-настоящему пугает столь стремительно набирающая обороты одержимость. Я на самом деле стала зависима. Это случилось в последние сутки. Сутки длиною в вечность. До сих пор не могу понять, в какой момент я потеряла голову. Да, черт подери, в тот самый, на кухне, когда впервые увидела его нахальную улыбку и бесстыжие глаза. Так! В конце концов, он мне не родной! Только вот убедить даже себя мне не удается. Это все равно вне рамок приличия. Люди никогда не поймут. Они осудят.

Не в силах выдержать водоворот мыслей, я решаю поделиться своими переживаниями.

— А если зайдет разговор о том поцелуе? Черт! Не нужно было тебя звать с собой.

— Мия, — теплая ладонь накрывает мою коленку, слегка сжимая ее, — успокойся. Я найду, чем заткнуть рот каждому, кто посмеет начать эту тему.

— Честно? — Закусываю губу, уткнувшись взглядом в свои руки, нервно сжимающие края платья.

— Честно, — мягко успокаивает и касается ладонью моего лица, поворачивая к себе. — Только вот так, — большим пальцем высвобождает мою нижнюю губу из захвата зубов, — делать не надо. Этим ты лишь провоцируешь меня, Мия.

— Так? — игриво интересуюсь, повторяя невинный жест.

Отцепляю ремень, чтобы выскочить из машины, но вместо этого оказываюсь на коленях братца.

— Ты очень плохая девочка, Мия. — Его глубокий голос пробирает до мурашек. — Что мне с тобой делать? — спрашивает Томми, ласково заправляя непослушный локон мне за ухо. Смотрит так, что дыхание перехватывает.

— А что бы ты хотел?

Скольжу пальчиками по груди брата, скрытой под черной толстовкой, вверх, кусая губы от желания ощутить его вкус. Слегка царапая шею, вынуждаю американца тяжело сглотнуть.

Кажется, он меня испортил.

— Я обязательно покажу тебе, когда мы вернемся домой.

Уголок его рта дергается вверх, словно Томми забавляет мое поведение. Он обхватывает меня пятерней за шею и рывком притягивает к себе, опаляя лицо горячим дыханием. Я уже прикрываю глаза, но в следующую секунду резкий шлепок по ягодице отрезвляет, и этот нахал скидывает меня обратно на сиденье. Вот говнюк! Даже не поцеловал!

Вспыхнувшее желание перерастает в неприятное неудовлетворение, болезненно скручивая низ живота в тугой узел.

Ну и ладно. Том еще пожалеет, что не воспользовался возможностью сейчас, потому что на вечеринке она ему не представится.

По мере приближения к месту до нас начинают доноситься музыка и шум компании. И отнюдь не маленькой. Ника, чтоб ее!

Безумно хочется схватиться за руку Тома, чтобы ощутить его тепло, но вместо этого я следую за ним по узкой лесной тропинке. Солнце уходит в закат, прощаясь редкими лучами сквозь просветы листьев, пока перед глазами не появляется огромный костер и заброшенное здание, возле которого тусуется человек пятнадцать.

Николь первой замечает нас.

— Мия, — бежит к нам, махая рукой, — ты пришла, я так рада!

Между нами тремя повисает некое напряжение. Подтверждая мои впечатления, Ника старается даже не смотреть в сторону Тома.

— Так вы типа… вместе?

— Нет! Блин! — Поворачиваюсь к американцу. — Томми, оставь, пожалуйста, нас ненадолго.

Отсалютовав мне, он со спокойным выражением лица прячет руки в карманы джинсов и уходит.

Дождавшись, когда Томас скроется в толпе, вновь обращаюсь к подруге, которая сейчас смотрит на меня с откровенным укором.

— Послушай, — шумно выдыхаю, нервно дергая ногой от безвыходности, — я понимаю, как все это выглядит. Еще и этот поцелуй. Томас был просто в состоянии аффекта… боже… не знаю, как все объяснить. Давай просто забудем, ладно?

— Я-то забуду, но тебе нужно поговорить об этом с Ярой, — безразлично пожимает плечами, протягивая мне стаканчик с сомнительным содержимым.

Отрицательно покачав головой, взглядом разыскиваю Ярославу.

— Не поверишь, я именно за этим здесь, кстати, где она?

— Она в здании. Расставляет свечи.

— Только не говори мне…

— Да-а-а, Мия, мы сыграем в прятки, как в прежние времена. — Накрашенные губы подруги растягиваются, демонстрируя белоснежную улыбку.

— Боже, Ника, этим страдают прыщавые подростки.

— А кто нам запрещает играть по взрослым правилам? М? — игриво подмигивает она и хватает меня за руку, утягивая к костру.

Мне это уже не нравится. Знала бы, надела бы на себя мешок из-под картошки, а то вырядилась как дура.

— Что это за правила такие?

В ответ подруга лишь приглушенно хихикает.

Гадина.

— Эй, народ, кто играет все сюда!

Мы останавливаемся у костра, куда постепенно подтягиваются ребята, и я с облегчением выдыхаю, когда среди них я не нахожу Марка. Спасибо и на этом.

— Ник, ты, кстати, мне кое-что обещала, — дергаю ее за руку, встречаясь с блестящими глазками подруги. — Надеюсь, ты не забыла? — вскидываю бровь.

— Куда ты торопишься? Давай поболтаем после игры? Мы ждали только тебя, — недовольно ворчит она.

— Л-а-а-адно, — киваю и деловито упираю руки в бока, — давай сыграем.

Выхватываю у нее стаканчик и делаю глоток ароматной жидкости, вкусом напоминающей глинтвейн.

— Ты чудо! — Николь чмокает меня в щеку, оставляя липкий след от блеска для губ, и я тут же принимаюсь оттирать его ладонью. — Итак, правила всем известны?

Громкий смех, за которым следует ответ хором:

— Их не существует.

— Верно, мои пупсики, предупрежден значит вооружен. Ну или как там говорится? Кто не спрятался, я не виноват? Да по барабану вообще. — Ника склоняется поближе ко мне. — Старайся не попадаться, если тебя найдут… — подкалывает томным голоском, а мне придушить ее хочется.

Что за фигня вообще происходит?

— Ника! Не беси! Что будет, если меня найдут?

— Да все, что угодно. Нет никаких правил, Мия. Кто находит, тот их и устанавливает, — нараспев отвечает подруга, салютуя мне красным стаканчиком.

Желудок неприятно сжимается и падает куда-то вниз.

— Ясно, — цежу сквозь зубы, выискивая Томми глазами, но его словно след простыл. Какого черта? Сглатываю, желаю смочить в момент пересохшее горло.

— Только не говори, что ты струсила! Мия? — Подруга щелкает пальцами перед лицом, привлекая мое внимание. — Это ведь весело, мальчики против девочек, тем более ты знаешь заброшку лучше, чем кто-либо.

— Я не думаю, что Томас оценит это веселье.

Вру. Конечно же, оценит.

— Шутишь? Мия, твой братец уже ушел внутрь с какими-то парнями.

Мда. Я и не сомневалась, что он не пропустит такое.

Чует моя попка запах приключений, но если американец решил поиграть, что ж, пусть поиграет. Хотя я бы предпочла избежать неприятных ситуаций. Особенно в свете последних событий.

Хотя какие неприятности? Я просто перенервничала. Веду себя как параноик. Наши отношения со сводным братом уж точно никак не отразятся на этой игре. Ему еще надо будет найти меня. Он ведь сделает это первым?

Вот так, под аккомпанемент назойливых мыслей я уже оказываюсь втянутой в темное мрачное помещение, где лишь изредка попадаются большие свечи, отбрасывающие на стены тусклый свет. Раньше мы играли здесь в дневное время суток. Вечером это место выглядит по-настоящему устрашающим: обшарпанный потолок, выбитые окна, местами обветшалые полы и стойкий запах смрада. Из-за слабого освещения место кажется одновременно и жутким, и таинственным. Почему-то сейчас все воспринимается гораздо острее, чем раньше. Хорошо, что хоть на ноги я надела удобные балетки. По крайней мере, шею свернуть меньше шансов.

По коридорам эхом разносится приглушенное хихиканье и девичьи визги, запуская по телу сеть холодных мурашек.

Так, нужно успокоиться и выровнять сбитое дыхание.

Ника исчезла, и теперь в пустынном коридоре остаюсь я одна. Класс. Веселье так и прет. Нужно просто отсидеться в безопасном месте. Тем более я его знаю.

Ускоряю шаг, над головой начинает вибрировать пол, вынуждая штукатурку с потолка посыпаться мне прямо на волосы. Блеск! Но на брезгливость у меня нет времени, потому что заброшенный дом оживает. Я слышу громкие вопли, смешки парней и визги девчонок. Кажется, рядом я улавливаю шорох, скрип. Где-то вдалеке раздаются глухие шаги.

Внезапно кто-то обхватывает рукой мою талию и поднимает в воздух, заглушая испуганный визг шероховатой ладонью.

Мы быстро перемещаемся в темном пространстве. Пересекаем пролет ступеней. Скрип двери, и тут же она захлопывается. Я чувствую, как широкая грудь тяжело вздымается, и чужое дыхание опаляет мою шею. Он утащил меня как голодный зверюга законную добычу.

Тяжело дыша, я наконец вырываюсь из крепкой хватки. Ну или он сам меня отпускает. Неважно, потому что в следующее мгновение мою спину впечатывают обратно, а широкие ладони ложатся мне на живот, притягивая ближе.

— Что ты устроил? Отпусти меня! — резко выдыхаю и дергаюсь, но безрезультатно.

Начинаю царапать его руки, но практически сразу останавливаюсь. В неверии я еще раз, уже более спокойно, провожу пальцами по тыльной стороне ладони незнакомца, окончательно убеждаясь, что это шрам. Шрам, который я уже видела. Сердце бешено стучит в груди, заглушая все вокруг. Нет, нет, нет… только не это!

Горло сдавливает от нарастающей внутри паники, а воздух с космической скоростью покидает мои легкие, прежде чем я слышу ровный тембр уже знакомого голоса.

— Я тебя нашел.