Глава 27. Дина

– Диночка, нечего тебе одной в квартире сидеть, – заключает баба Маша. – Лучше приходи ко мне, – приглашает меня в гости как только мы подходим к дому. – Я тебя ужином накормлю, да спать уложу. Развлеки старушку, – просит.

– Если я вас не буду стеснять, – произношу неуверенно. Какими бы теплыми ни были мои взаимоотношения с бабой Машей, ночевать у нее я еще ни разу не оставалась.

– Ничего, моя милая, – лепечет старушка. – Я буду только рада компании, – улыбается.

– Раз рады, то я с удовольствием приду, – лучезарно улыбаюсь в ответ.

Поведение и вопросы бабы Маши меня немного настораживают, но я знаю, что она мне не причинит зла и поэтому поддаюсь на уговоры. Да и какой смысл мне одной быть? Ночевать я там, конечно, вряд ли останусь, а вот провести вечер можно вполне.

Заходим в самый обыкновенный подъезд древней, как мир, пятиэтажки, поднимаемся на третий этаж, расходимся по квартирам. Прежде, чем идти в гости, я хочу как минимум принять душ.

Переступаю порог небольшого коридора, в нос ударяет спертый затхлый запах. Морщусь. Дышать нечем. Здесь крайне давно никто не живет.

– Мама, ну ты, блин, даешь! – недовольно бурчу себе под нос. – Могла бы хоть окна на проветривание оставить!

Прохожу из комнаты в комнату, в каждой распахиваю настежь окно. Пусть лучше я потом буду скакать и убивать мух по дому, чем задохнусь. Ну и вонь!

Цветы засохли, аквариум пуст, про кота Ваську вообще решаю не думать. Квартира не просто пуста, она осиротела и планомерно рассыпается. Жалко.

Моя мама забила на все. Она либо так сильно влюбилась, что ничего не видит в округе, либо сошла с ума. Иного не дано.

– Привет, – поднимаю с кровати своего любимого плюшевого зайца. Серая игрушка уже истерлась, но от этого меньше ее не люблю.

Беру зайца с собой, прохожусь по квартире и чем больше углубляюсь, тем сильнее портится настроение. Уныние, заброшенность и одиночество, вот на что стало похоже место, где я прожила практически всю свою жизнь.

Смахиваю навернувшуюся слезинку с глаз, глубоко вдыхаю, заставляю себя улыбнуться. Я сильная и независимая. Все у меня будет хорошо!

– Ладно, пушистый, – сажаю зайца на кухне. – Ты тут сторожи, а я пошла в душ.

Захожу в ванную, включаю воду, трогаю. Холодная. Откручиваю сильнее кран, жду, когда вода протечет.

Но проходит несколько минут, а из крана для горячей воды течет холодная. Она не теплеет, увы.

– Мда, – вздыхаю. – Везет, как утопленнику.

Раз помыться не удается, то можно закрывать окна и идти к бабе Маше. Думаю, соседка уже успела немного отдохнуть.

Но уйти дальше родительской комнаты не выходит. Краем глаза замечаю лежащий на журнальном столике фотоальбом и словно завороженная направляюсь к нему. Дрожащими руками беру тяжелый предмет, сажусь на кровать, переворачиваю обложку и погружаюсь в воспоминания.

Вот, я с мамой, папой и братом, купаюсь в реке. Вот, мы с бабушкой гуляем в парке. Мой первый класс, выпускной из начальной школы, Егор, залезший в бочку на огороде. Наш с братом гигантский снеговик, я и Егор тогда были от него в полном восторге. Тарзанка, рыбалка с дедушкой на озере. Мы тогда поймали штук десять ротанов, но домой так ни одного не донесли. Они все уплыли через дырку в сетке.

Счастливое детство. Было.

Перелистываю лист за листом, рассматриваю фотографии, улыбаюсь сквозь слезы. Каждое из воспоминаний отзывается в душе теплом, открывает дверь для эмоций в моем сердце.

Дверной звонок отрывает от столь увлекательного занятия. Спохватываюсь, смотрю на часы. Вроде бы прошло не так много времени, как мы разошлись по квартирам.

– Баб Маш, открыто! – кричу, захлопываю фотоальбом, возвращаю его на место.

Выхожу из спальни, но в коридоре никого нет. Дверь по-прежнему заперта. Наверное, не услышала.

Повторяется звонок.

– Иду! – произношу уже громче. Наверное, я на автомате закрыла замок, вот соседка и не может войти в квартиру.

Быстрым шагом направляюсь в коридор. По пути тыльной стороной ладони стираю соленую влагу с глаз, нечего посторонним ее видеть.

Подхожу к входной двери, дергаю ручку, не заперта. Странно. Тогда почему баба Маша не смогла войти в квартиру?

Распахиваю металлическую дверь и ноги врастают в пол. На пороге маминой старой квартиры стоит Женя Беспалов.

– Ты? – во все глаза смотрю на него. Спрятать шок не получается.

– Поехали, – говорит сухим тоном. – Нас ждут.

– Я дома, – встаю в позу. – И никуда с тобой не поеду!

Бес бегло оглядывается по сторонам, сводит брови вместе. Он недоволен.

Парень делает шаг вперед, напирает на меня. Против этой горы мышц мне выстоять невозможно.

– Беспалов! Ты совсем охренел? – вспыхиваю, когда он заходит в квартиру. – Тебя никто сюда не приглашал!

– Радуйся, что это всего лишь я, – цедит сквозь стиснутые зубы. – Тебя обыскались уже. Отец весь город на уши поставил!

– С чего это? – щурю глаза. – Его величество Сергея Беспалова не интересуют такие мелкие сошки, как Кошкина Дина! Он всего лишь женится на моей матери и все! После свадьбы твой богатый и великодушный отец меня не увидит. Я не собираюсь сидеть на его шее, можешь так и передать! А теперь, проваливай отсюда!

– Поверь, раз он решил принять тебя в нашу семью, то ты станешь ее частью, – рычит, двигается на меня. Я отступаю назад, но Беспалов-младший загоняет меня в угол.

– Я не хочу, – продолжаю протестовать. – У меня есть своя семья и иной мне вовсе не надо!

– Он не спрашивает, Дина, – произносит смотря мне прямо в глаза. По коже пробегают мурашки от его тона и от его взгляда. – Он лишь получает то, что хочет и все. Мой отец привык, что ему подчиняются.

– Пусть отвыкает! – фыркаю. – Он мне никто и звать его никак!

– Дина! – рычит. – Ты с огнем играешь.

– Да ну? – спрашиваю с усмешкой, выгибаю бровь. – И что он мне сделает? Наследства лишит? Или денег на карманные расходы? – прыскаю. – Я самостоятельная девушка, Жень! И зависеть ни от кого не собираюсь!

– Ты не понимаешь! – делает шаг назад, в глазах горят эмоции. Их крайне много. – Все слишком сложно!

– Все просто, – подвожу свой итог. – Моя мать сошла с ума, раз решила выйти за Беспалова замуж! Иначе этот поступок не объяснить. И ее дебильное поведение тоже! – меня несет. Негодование, которое я копила последние месяцы, нашло выход и теперь его не остановить.

Я выливаю на Женю все свое горе, обиду, разочарование. Плачу, прогоняю его, кричу. А он молча слушает, смотрит на меня глазами, полными боли, заламывает руки и молчит.

– Мой брат подсел на наркотики, ей пофиг! Я голодаю, ей пофиг! – озвучиваю вслух суровую правду. – Даже если я умру, ей тоже будет пофиг! Ей пофиг на все!

– Она на препаратах, Дин, – Женя произносит негромко. Его слова выбивают почву из-под моих ног.

– Что?