Глава 11

Я только смогла улыбнуться смущённо на реплику парня. Надёжная ладонь сжимала мои пальчики крепко, подтверждая слова Ромы. Давая понять, что парень не позволит мне упасть. Не позволит мне бояться.

— Ром, — я несмело и робко улыбнулась, когда парень поймал мой взгляд, — расскажи о себе. Мы скоро станем одной семьёй, а я ничего о тебе не знаю. Кроме того, что ты очень хороший.

Рома дёрнулся и странно посмотрел на меня. Будто не ждал от меня таких слов.

Непревзойдённый мой, разве можешь ты сомневаться в моих словах? За пару дней ты проявил ко мне больше заботы и участия, чем моя мама. Ты показал, что готов меня защищать, несмотря на то, что я дочь той, что заняла место твоей мамы. Разве плохие и гадкие люди так поступают? Разве они интересуются чужими желаниями и ведут в парк аттракционов просто для того, чтобы отвлечь?

— Нечего рассказывать, — парень повёл плечом, дёрнул уголком губ и чуть плечи опустил. — Плаванием занимаюсь. Любил всегда в машинах копаться, но сейчас… — осёкся. — Сейчас не выходит этим заниматься…

— Из-за мамы? — я пальцами провела по внешней стороне его ладони, каждой крошечной мыщцей сердца мечтая забрать его боль. Ту боль, что так чётко смогла увидеть на его лице.

— Да, — парень ответил глухо, вперив глаза в асфальт. Притормозил и ко мне обернулся.

Мы застыли посреди парка.

Люди в спешке обходили нас по дуге, сновали туда-сюда. А мне было плевать. Моя маленькая, но отчаянная планета летела на всех порах к своему Солнцу. На ней наступила весна и расцветали цветы.

Рома некоторое время молчал, кусал нижнюю губу и смотрел на носки своих немного изношенных кроссовок. Его рука сжимала и разжимала мои пальцы, но парень, кажется, этого не замечал. Как и того, что мои ладошки рядом с ним всегда и неизменно становились влажными.

— Я чинил машину в тот день. С телефона мамы поступил звонок. Но я ненавидел всегда разговаривать, когда работаю, поэтому не ответил.

Замолчал. Сглотнул тяжело. Голову низко опустил, но я успела увидеть, что в чёрных глазах блеснули слёзы. На мой океан опустилась мгла. Настолько беспросветная, что стало страшно. В порыве рассеять её, шагнула вперёд, сама сократила между нами расстояние и кончиками пальцев прошлась по линии челюсти Ромы. Настолько аккуратно и нежно, чтобы парень понял, что всё чего я хочу — услышать его, помочь и забрать его душевную боль. Рома медленно моргнул, а после повторил жест, от которого моё сердце в живот провалилось и судорожно заколотилось там. Голову повернул, поймал мою руку и поцеловал середину ладошки, глаза прикрыв. А после ко лбу прижал и выдохнул прерывисто.

— Звонили из скорой. Мама попала в аварию. Её довезли до больницы. Подключили к аппаратам. Она была в сознании и просила, чтобы позвонили мне. Она хотела меня увидеть. А я не поднял трубку…

По щеке Ромы скатилась слеза. С осторожностью стёрла её большим пальцем, чувствуя, что эта крохотная капля стала свидетельством того, что парень освободил душу от того, что так долго его тревожило. Что не давало ему покоя. Что заставляло океан в его глазах болезненно стонать.

— Ты не виноват, Ром, — горячо зашептала я, вновь и вновь гладя пальцами его щёку. — Мы не можем предугадать, что произойдёт в следующий миг. Ты не мог знать… Нельзя себя винить, Ром. Нельзя так закрываться и терять интерес к жизни. Твоя мама этого не хотела бы.

Парень кивнул. Голову ещё ниже склонил и лбом уткнулся в моё плечо. Такой высокий. Большой. И такой уязвимый. Я скользнула рукой на его затылок и осуществила то, о чём так долго мечтала и думала — запустила руку в мягкие прядки на его затылке. Повернула голову так, чтобы носом уткнуться в его висок. Втянуть его запах. Запах горького чёрного шоколада и клиновых листьев. Отныне мой самый любимый запах.

Поцеловала Рому в висок и мягко спросила:

— Пойдём?

Парень только кивнул. Сжал пальчики, которые всё ещё находились в его руке и поднёс к губам. Серьёзно, смотря мне в глаза, сказал:

— Спасибо. Спасибо тебе.

Рома поправил лямку моего рюкзака на плече, слабо и натянуто улыбнулся и кинул взгляд в сторону аттракционов, до которых мы не успели дойти.

— Если ты не хочешь, мы можем пойти домой, — поспешила сказать я, по-своему истолковав его взгляд.

— Чтобы смотреть на то, как они счастливы? — Рома настолько горько улыбнулся, что у самой во рту появилась горечь.

— Мы не можем их осуждать, — тихо ответила, тут же отводя взгляд.

— Полина, причин для осуждения много. В школе обсудили это. Или ты считаешь нормальным, едва потеряв жену в аварии, через пять месяцев привести в дом новую женщину. Не просто привести, а планировать свадьбу?

— Мы не знаем всей правды, — робко вставила я. — Вчера я услышала разговор… — осеклась. Трусливо передумала говорить. Замолчала.

— Говори, — Рома сжал мои пальцы.

— Они уже давно знакомы. Вроде восемнадцать лет. Может, больше.

Рома нахмурился. Постучал кончиками пальцев по губам. Заметила, что парень так делает, когда над чем-то размышляет.

— Неважно. Сейчас это не имеет никакого значения. Пойдём на колесо.

В этот раз улыбка Ромы была открытой и не натянутой. На кассе парень купил два билета. Повёл к огромному колесу. При каждом шаге мои колени подгибались.

— Трусишь, малыш? — задорно фыркнул Рома, окинув меня чёрным взглядом.

А я снова в их пленительную глубину провалилась. Море было спокойно. Настолько спокойно, что хотелось нырнуть на глубину, чтобы исследовать самые потаённые глубины. Увидеть их красочность.

— Болит? — вдруг резко сменил тему разговора Рома, костяшкой указательного пальца проведя по щеке, где след от ладони матери остался.

— Немного, — призналась я. — Скоро пройдёт. Ничего страшного.

На лице Ромы заиграли желваки, но он ничего не сказал. Ступил в кабинку колеса обозрения и помог мне зайти, в успокаивающем жесте сжимая мои подрагивающие пальцы.

— Не бойся.

Я села на лавочку и вцепилась пальцами в поручень. Дверца кабинки закрылась. Рома сел рядом. Когда кабинка дёрнулась и начала медленно подниматься, я прерывисто выдохнула и до боли сжала поручень. Рома расцепил пальцы одной руки и положил к себе на колено.

— Смотри, — спокойным и успокаивающим тоном заговорил на ухо, — там голубая бухта.

Рома показывал мне невероятные виды города, изредка касаясь щекой моей щеки или цепляя губами мочку уха. Я только вздрагивала, вновь и вновь чувствуя, как осыпаются крохотные колючки моего кактуса. Как расцветают в душе прекрасные цветы. И как крылышки крохотных мотыльков, стремящихся к свету этого парня, на коже оставляли тропки для мурашек.

Я забыла о страхе. Забыла о мире. Я парила над землёй в крохотной кабинке, устремившись следом за своим личным Солнцем. Я с восторгом взирала на прекрасный зелёный город, с красными крышами, синим-синим морем и белыми кораблями, что рассекали его глубины. Для меня он навечно запомнится таким — солнечным, белокаменным и бескрайним. А эхом голос Ромы звучащий спокойно, его дыхание на щеке и шее, запах шоколада и кленовых листьев, осевший на одежде, волосах и в лёгких.

— Нравится? — снова губы Ромы коснулись мочки.

Я чуть поёжилась, оторвала восхищённый взгляд от дороги с ползущими по ней точками машин и восторженно кивнула, чувствуя, как счастье переполняет меня. Видя ответные эмоции в глазах напротив. Одинокая маленькая планета нашла своё место в бескрайней Вселенной.

— Я рад, — Рома улыбнулся глазами. — А ты боялась.

— Ты же обещал, что не позволишь упасть. Я тебе верю, — сорвалось с губ.

В глазах напротив колыхнулся бескрайний океан. В тёмных карих глазах с восторгом рассмотрела зелёные крапинки. Такие красивые. А в зрачках виднелось моё отражение. Девчонки, с восторгом и обожанием взирающей на Рому. Кабинка дёрнулась. Парень качнулся вперёд. Горячие губы коснулись уголка моего рта, заставив замереть. Бабочки чувственности и восторга взбесились, крылышками царапая кожу по всему телу. Крохотные волоски встали дыбом, а дыхание застыло в груди.

Я распахнула глаза. Уставилась на Рому, понятия не имея, что делать дальше. Поддаться искушению и коснуться его губ своими? Или отстраниться? Сделать вид, что ничего не произошло?

Но Рома сделал вид, что ничего не произошло. Отвернулся к окну и пальцем указал куда-то вдаль, что-то тихо сказав. Но я была не в состоянии воспринимать его слова. Подсознание вычленяло лишь низкие, немного хрипловатые, будто у простуженного, нотки в его голосе. Они приятно царапали кожу. И заставляли дрожать.

Медленно кабинка опустилась на землю. Дверцы распахнулись, и Рома вновь протянул мне руку, чтобы помочь выйти. Пальцы мои в ладони сжал и не выпустил. Без слов потянул к ларькам со сладкой ватой, поп-корном и мороженым.

— Что будешь? — спросил, будто неосознанно перебирая мои пальцы.

Снова замерла, с восторгом разглядывая профиль Ромы. Его короткие и чуть вьющиеся волосы. Его острые скулы. И длинные черные, будто угольные ресницы. До чего красивый! Идеальный просто!

— Полина, — поймал мой плывущий и влюблённый взгляд и брови вскинул вопросительно.

— Я… Ничего не буду… У меня денег с собой нет, — виновато прикусила губу.

Тёмный океан потемнел в негодовании. Втянула голову в шею, готовясь к тому, что Рома начнёт ругаться, но он только выпустил мою ладонь, оставил меня стоять возле витрины с мороженым, а сам подошёл к продавцу и что-то сказал. Достал из кармана карточку, расплатился и забрал из рук продавщицы сахарную вату розового цвета и стаканчик мороженого.

— Держи, — протянул мне мороженое.

— А ты? Ты не хочешь? — не спешила принимать лакомство из его рук.

— Не хочу сладкое, — парень дёрнул уголком губ.

— Спасибо большое, — приняла мороженое и с наслаждением откусила нежный пломбир.

Рома подошёл к лавочке, положил на неё мой и свой рюкзаки и сел, жмурясь от лучей солнца и держа в руке сладкую вату. На солнце его глаза казались янтарными. Настолько красивыми, что я застыла, рассматривая их и изумрудные крапинки в них. Рома смотрел в ответ серьёзно, взглядом скользил по моему раскрасневшемуся лицу. За спиной промчался самокат. Я вздрогнула. Вынырнула с глубин спокойного и умиротворённого моря. Уселась на край лавочки. Протянула всё же стаканчик мороженого Роме.

— Точно не хочешь?

Парень снова дёрнул уголком губ, после чего склонился и откусил кусочек вафельного стаканчика. Облизнулся. Но капелька пломбира застыла на его нижней губе.

— У тебя тут мороженое, — недолго думая, большим пальцем провела по его коже.

Рома замер. Услышала, как хрустнула в его пальцах тонкая палочка сахарной ваты. Заметила, что костяшки его пальцев побелели. Решила, что сделала что-то не так. Взгляд вскинула на Рому. При солнечном свете увидела, что зрачки в его глазах расширились. Парень качнулся вперёд, опустив взгляд на мои губы. Взволнованно выдохнула. Я уже почувствовала его дыхание на своих губах, когда послышался звук велосипедного звоночка. Он отрезвил, заставил отпрянуть, осознать, что я вновь чуть не поцеловалась с братом. Да и наша прогулка сейчас походила на свидание. Отвернулась.

Аппетит пропал.

Показалось даже, что солнце стало светить тусклее.

Это так глупо, так безнадёжно влюбиться в своего брата. Замирать от каждого прикосновения. Тянуться к его теплу. Дрожать даже от случайно брошенного взгляда. И ждать поцелуя.

— Пить будешь? — будто ничего не произошло, спросил парень.

Я кивнула, только сейчас осознав, что в горле сильно пересохло. Рома протянул мне бутылку. Открутила крышку, коснулась губами горлышка и вдруг подумала о том, что это можно считать за поцелуй. Ведь он тоже прикасался к горлышку губами. Покраснела. Сделала глоток и смочила пересохшее горло.

Без особого аппетита доела мороженое. Отщепила кусок сахарной ваты, когда Рома подсунул мне её под нос. Разговор больше не клеился.

Молча доели сахарную вату. И так же молча двинулись домой. Но только Рома снова держал меня за руку, перебирая пальцы. А я вновь смотрела на его профиль, сгорая от любви к нему.

Мой кактус больно кололся, но это не мешало новым нежным белым цветам распускаться в груди. Такой была моя любовь — колючей, болезненной, но светлой и чистой.