Глава 26

На следующее утро я проснулась с чугунной головой. Поспала всего два часа, поэтому глаза слипались сами по себе. Но школу пропускать не хотелось. И так слишком много пропустила, учитывая, что было начало учебного года. Да ещё и в школе, где меня почти никто не знал. В доме стояла тишина.

Оделась, позавтракала, постоянно оглядываясь на кухонную дверь и ожидая увидеть Рому. Но парень не спускался. Поднялась наверх. Робко постучала в его дверь, но ответа не последовала. Нажала ну ручку. Дверь оказалась запертой. Немного помявшись под дверью, всё же решила идти в школу без парня.

В здание вошла за десять минут до урока. Замерла на входе, понятия не имея, куда идти. У меня не было расписания, потому что я стёрла все данные с телефона, поэтому сообщения от Оли у меня не осталось.

— Привет, — за спиной раздался знакомый голос.

Медленно обернулась, не горя особым желанием разговаривать с парнем.

— Здравствуй, — уставилась на его шею, избегая прямого взгляда в глаза.

— Полина, я должен извиниться, — парень больше не предпринимал попыток прикоснуться ко мне или сократить между нами расстояние, нарушая мои личные границы. — Я был чертовски не прав. Я не должен был тебя целовать.

— Зачем ты это сделал? — дёрнула уголком губ.

— Хотел, чтобы Рома приревновал.

— Это было лишним, скажу тебе прямо. Мне было неприятно, — всё же подняла на него глаза.

— Прости, — засунул руки в карманы чёрных джинсов и плечами пожал. Сейчас он больше не походил на того благодушного и смешливого парня, который помогал мне все эти дни.

— Кто тебя так? — я нахмурилась, увидев огромный синяк на его скуле.

— Не имеет значения, — немного резко ответил Антон. — Чёрт где?

— Дома. Спит. Вчера свадьба ведь была. Антон, у тебя всё хорошо? — тихо спросила, видя, что парень находится не в духе. В его глазах увидела боль.

— Всё отлично, — на красивом лице расцвела улыбка, мигом меняя его.

Он будто надел маску, скрывшую все его эмоции. Снова превратился в того безбашенного парня. Но только грусть в его глазах не давала мне покоя. Что-то случилось.

— Через минуту урок начнётся, пойдём, — повёл плечом и мотнул головой, не вытаскивая рук из карманов.

— Я не знаю расписания. И в каком кабинете проходит урок.

— Сейчас геометрия. Пойдём.

Я пошла за Антоном на третий этаж. Когда вошли в класс, увидела возле учительского стола Ольгу Ивановну. Она тут же заулыбалась, едва увидела меня. Подозвала к себе.

— Здравствуй, Полина. Как ты себя чувствуешь?

— Здравствуйте. Уже хорошо.

— Справочку принесла? — я мотнула головой. — Ничего, в другой раз принесёшь, я в журнал должна вложить для отчётности. После урока зайди ко мне, я тебе дневник выдам городской. Помнишь, где мой кабинет? На втором этаже направо от лестницы. Четырнадцатый, — я кивнула. — Ещё твоя мама не сказала мне, какой второй язык ты будешь изучать. Французский или немецкий?

— Я не учила в прошлой школе, — растерянно сказала я.

— Тогда, ты сама подумай, какой язык изучать хочешь. Я с преподавателем поговорю, у тебя будет другая программа.

— Хорошо. Спасибо большое.

— Что-то Рому не вижу, — женщина обвела взглядом класс. — Он сегодня будет?

— Не знаю, — честно ответила я. — Вчера свадьба наших родителей была. Мы только в три часа домой вернулись.

— Что же ты пришла? Мама бы написала записку, что ты отсутствовала по семейным обстоятельствам.

— Не хочется слишком много пропускать.

Классная руководительница улыбнулась и взяла свою сумку, мотнув головой в сторону класса:

— Можешь сесть на третью парту у окна. Там никто не сидит. Или подсесть к кому-то, если хочешь.

— Хорошо. Спасибо. Ольга Ивановна, а где можно узнать расписание?

— Оля тебе не скинула? — женщина тут же нахмурилась.

— Она мне отправила на почту, но я пароль забыла. Зайти не смогла.

— После урока зайдёшь, я тебе продиктую, — женщина положила мне руку на плечо. — Всё, я ухожу, Наталья Дмитриевна, — она на носочках покинула класс, а я заняла место на третьей парте за Олей и Ларисой.

Достала чистую тетрадь и пенал. Застыла, не зная, что делать. Учебника с собой у меня не было.

— Держи, — на помощь пришёл Дима, протянувший учебник с соседней парты.

— Спасибо огромное, — приняла книгу из рук голубоглазого парня.

— Чёрт сегодня придёт? — шёпотом.

— Стужев! К доске!

— Иду, Наталь Дмитриевна, — лениво усмехнулся парень и поднялся из-за парты. — Так что? — склонился ко мне.

— Не знаю, Дима, — честно ответила я.

Парень ушёл, а я с непониманием посмотрела на Антона, который почти на парте лежал, уткнувшись носом в тетрадь. Снова заметила, что парень был чем-то раздосадован. Может тем, что из-за меня с Ромой поссорился? Из-за этого у него синяк на лице или я придумываю?

— Что? Чертакова тебе мало, Чижова, решила рогатку раздвинуть и перед Ломакиным? — раздался полный ехидства голос с передней парты.

Сказать, что я удивилась, ничего не сказать. Слова были грязными и мерзкими, из-за чего в горле встал ком слёз.

— Чего? — растерянно спросила я, кидая взгляд на учителя и убеждаясь, что она не смотрит в нашу сторону.

— Инцест уже так не привлекает? Насытилась? Решила друга Ромы соблазнить? — Оля подмигнула. — Понимаю, он тоже красавчик. Только знаешь, — она подалась ближе, — я бы Игната выбрала. Он самый горячий.

— Оля, что за мерзость ты говоришь? — я сморщила нос.

— Мерзость — это когда ты на чл*н брата решила запрыгнуть. Это мерзость. А я правду говорю.

— Оля! Повернись к доске! — громко рявкнула Наталья Дмитриевна. — Какой у тебя ответ?

— Сорок градусов, Наталья Дмитриевна, — увидела, что староста сладко улыбнулась.

— Хорошо, — учитель недовольно поджала губы. — Следующую задачу решай, к доске пойдёшь.

— Как скажете, Наталья Дмитриевна, — медово протянула девушка, тонкими пальцами с шикарным маникюром перелистывая страницу учебника.

Когда Наталья Дмитриевна отвернулась к доске, проверяя решение Димы, Оля снова ко мне обернулась и растянула губы в ядовитой ухмылке.

Я молча уткнулась носом в учебник и стала решать задачи. Девушка ревновала Рому, поэтому и говорила все эти гадости. До конца урока она меня больше не трогала и ко мне не оборачивалась.

После геометрии я зашла в кабинет Ольги Ивановны, где получила дневник и узнала расписание на неделю. Следующим уроком шла физкультура.

— Ольга Ивановна, я не взяла спортивную форму, — прикусила губу, оглядывая свой школьный сарафан, в котором я точно не смогу заниматься на уроке физической культуры.

— Ничего страшного. Для этого случая у меня всегда в шкафу есть несколько комплектов стиранной спортивной формы. Мы с родителями покупали для выступлений в прошлом году. Вот, осталось. Не пропадать же, — женщина достала из шкафа спортивный мешок. — Ты худенькая, я тебе самый маленький размер дам. Размер ноги у тебя какой?

— Тридцать пятый.

— Такой маленькой обуви у меня нет, — женщина поджала губы. — Только тридцать седьмой. Вату тебе дам, напихаешь.

— Спасибо, — в который раз поблагодарила я.

Мой прошлый классный руководитель не была такой дружелюбной. Взяв спортивную обувь и кроссовки, пошла в раздевалку.

Когда зашла, никого ещё не было. Стянула сарафан, оставшись в нижнем белье, взяла в руки футболку. Дверь отворилась и вошла староста и её лучшие подружки.

— О, глядите, кто у нас тут, — тут же радостно цокнула языком Оля. — Вы только посмотрите, на ЭТО Рома меня променял.

— Он не менял, — я вскинула подбородок и обернулась к девушке, смотря на неё с вызовом. — Ты его променяла, изменив.

— Варежку захлопни, — Оля рассвирепела, когда заметила, что её подружки с трудом сдерживают улыбки. — Ты когда в последний раз в зеркало смотрела, Чижова? — медленно заскользила взглядом по моему телу. — Целлюлит, растяжки, руки волосатые. Ты вообще в курсе, что значит, ухаживать за собой?

— Оля, прекращай, — вдруг подала голос Виолетта. — Это мерзко и переходит все границы.

— Я сейчас не с тобой разговариваю, Вита, — Оля снова натянула на губы сладкую улыбку.

— Ты топишь за бодипозитив, но при этом пытаешься унизить человека за растяжки и волосы на теле? — девушка скривилась. — Брось заниматься этой фигнёй, Оля. Ты сама на себя не похожа. На Чертакове свет клином не сошёлся. Ну, встречались. Всё в прошлом уже. Унижать из-за собственной дурости Полину… такое себе, — Виолетта пожала плечами.

— Ты так взбесилась из-за того, что у самой весь зад апельсиновой коркой покрыт? — гадко усмехнулась Оля.

Виолетта сначала глаза распахнула и брови вскинула, а после горько усмехнулась.

— Я всё ещё надеялась, что в тебе осталось что-то от той Оли, что я знала…

Девушка схватила свою сумку и покинула раздевалку.

— Ну и проваливай. Тоже мне… Защитница! Что вылупилась? — снова решила на мне сорвать злость девушка.

— Оля, давай ты потом переоденешься, — для меня очередной неожиданностью стало то, что голос подала Лариса.

— Чего? — староста растерялась, это было заметно по её лицу.

— Ты пойди, прогуляйся, свежим воздухом подыши и мысли приведи в порядок, — Лариса встала перед подругой, загораживая меня собой.

— Ты серьёзно, Лар? И ты туда же? — истерично рассмеялась Оля.

— Оль, почитай в интернете, что такой синдром Адели. Осознай, насколько всё запущено. К психологу сходи.

— Да пошла ты к чёрту! — староста заверещала, словно поросёнок, брызжа слюной. — Пошли вы все к чёрту! Предательницы!

Оля вылетела из раздевалки, хлопнув дверью с такой силой, что с потолка белая пыль на пол осела.

— Больная, — пробубнила Лариса, проводив старосту взглядом. — Совсем помешалась. Полина, ты извини, — девушка перевела на меня спокойный взгляд. — Оля… Она не такая… Просто она на Роме совсем помешалась. Мне жаль, что твой учебный год в нашей школе начался так. На деле ты очень красивая, — Лариса улыбнулась.

— Особенно твои глаза, — подхватила Аня. — Оля… она сложная очень. Прости за Олю. Она не плохой человек, — тоже заступилась за подругу. — Просто никак не может отпустить Чертакова.

— Ничего, — я слабо улыбнулась в ответ, — всякое бывает. К тому же, чего ревновать, если мы сводные брат и сестра. Со вчерашнего дня официально.

Девушки вдруг рассмеялись и в один голос сказали:

— Все видели, какие вы сводные. Чертаков всем дал понять, какие у него на тебя планы.

Я покраснела, как помидор. Девушки только посмеивались, переодеваясь и кидая на меня лукавые взгляды.

Оля до конца учебного дня на уроках не появилась. Видимо, её сильно зацепили слова подруги. И, вопреки всему, мне было её жалко из-за того, что она никак не могла отпустить Рому.

Когда вернулась домой после шестого урока, в коридоре увидела чемоданы. На кухне кто-то был, поэтому я скинула обувь и пошла туда.

— Привет, Полечка, — мать вся сияла от счастья. Тут же ко мне бросилась и заключила в объятия. — Как твой первый учебный день? Понравилось?

Она засыпала меня вопросами, не давая времени ответить.

— Представляешь, Олег на неделю меня в Париж повезёт. На медовый месяц. Я такая счастливая, зайчик.

— Я рада, — вымученно улыбнулась.

— Через три часа самолёт. Я тебе обязательно что-нибудь привезу.

— Хорошо, — я улыбнулась и отстранилась. — Уже сейчас уезжаете?

— Да, зайчик. Я даже чемодан не успела собрать, всё настолько неожиданно.

— А ребёнку это не навредит? Я слышала, что в первый триместр нежелательно летать? — опустила взгляд на выпирающий живот матери.

— Ой, да что может случиться? Всё нормально, — мать махнула беспечно рукой. — У меня даже токсикоза нет.

— Только резкие перепады настроения, — едко сказала я.

— Что ж я поделать могу? — я даже удивилась, что мать никак не среагировала на мою колкость. — Ты ешь нормально, Полина. Прошу тебя, не пропускай приёмы пищи и не смей больше…

— Я помню, — перебила, не желая поднимать тему. — Всё уже в порядке, мама. Я больше этим не занимаюсь. Мне хватило проблем.

— Хорошо. И звони, когда свободное время будет. Я уже скучаю, — я кивнула, но сказать в ответ тёплых слов не смогла. — Всё. Я побежала, зайчик. Ух, — она подпрыгнула, улыбаясь, — даже не верится. Париж.

Родительница покинула кухню. Хлопнула входная дверь. Услышала звук отъезжающей от дома машины. Выдохнула с некоторым облегчением и налила себе чай. Поняла, что рада тому, что моя мать и отец Ромы уехали. Хоть будет время отдохнуть и разобраться со своими эмоциями. И побыть с Ромой, когда никто не верещит и обзывает его «щенком». Хочу, чтобы эта неделя стала только нашей…