Глава 4

— Полечка, ты уже собралась? — мама осторожно постучала в дверь, а после заглянула в комнату.

— Почти, — я спряталась за дверью шкафа, боясь, что мама заметит синяки, которые я успела получить сегодня.

— Это что? — от зоркого взгляда мамы не скрылось ничего. — Откуда синяки? Ты упала? О, ужас! Обязательно нужно бадягой помазать.

Заботливые мамины руки заскользили по моему телу, разворачивая меня и рассматривая гематомы.

— Девочка моя, что случилось? Кто тебя за руки хватал? Это в школе, да? Тебя кто-то обидел? — мама пытливо вглядывалась в мои глаза.

— Мамочка, всё уже хорошо. Просто кое-что произошло. Ничего страшного, волноваться уже не стоит.

— Рассказывай, — мама села на мою кровать и меня потянула на себя. — Кто тебя обидел?

— Там парень один ко мне приставал немного… — начала осторожно. — Но он вообще хам и грубиян. Ольге Ивановне грубил. И всякие пошлости говорил. Ко мне приставал, но за меня заступились одноклассники. Драка была, меня случайно зацепило, — солгала маме, зная прекрасно, как сильно она будет переживать.

— Полечка, давай в другую школу перейдём! Хочешь? Просто Олег школу посоветовал… Давай переведёмся, может, ещё успеем, — мама тут же засуетилась.

— Всё хорошо, мамочка. Правда, — обхватила руками её ладошки. — Всё в полном порядке. Я в порядке. Я только немного испугалась, но уже всё хорошо. Просто одноклассник такой… Как я поняла, никто его не любит. Он всех цепляет. А я новенькая, поэтому и ко мне полез.

— Смотри мне, — мама поджала губы. — Чуть что, сразу мне говори! Обещай!

— Хорошо, мамочка.

Нет, мамочка. Не скажу. Мне слишком сильно понравился холодный и такой отстранённый Рома. Я только боль его забрать хочу. И сделать так, чтобы в глазах его тоски больше не было.

— Скоро Олег приедет. Надевай белое платье — оно длинное, синяки скроет. Сегодня познакомишься с сыном Олега. Он хороший мальчик.

Мама поцеловала меня в щёку и ушла, а я быстро стала одеваться. Отчего-то сильно волновалась. Я понятия не имела, как воспримет меня сын Олега Леонидовича. Я его никогда не видела, да и не знала о нём ничего. Знаю лишь то, что мы с ним ровесники. Что если он окажется таким же, как Антон?

Тряхнула головой, отгоняя дурные мысли, из-за которых к горлу снова подступила тошнота. Надеюсь, что всё пройдёт хорошо.

Через двадцать минут в дверь позвонили.

— Привет, красавица, — ласково улыбнулся Олег Леонидович, стоило мне открыть дверь. — Как первый день прошёл в школе? Тебе понравилось?

Зелёные глаза с нежностью и заботой смотрели на меня.

— Всё понравилось, — соврала, не моргнув глазом.

— Я очень рад. Думаю, что ты уже видела моего сына, — подмигнул Олег Леонидович. Я невольно напрягался, гадая, о ком он говорит. Но спросить не успела, вышла мама из комнаты. И мужчина застыл, глядя на неё полным восхищения взглядом.

Смущённо отвела взгляд и покраснела. Всякий раз неловко становилось, стоило только оказаться с ними в одной комнате и заметить их переглядывания.

Быстро обулась и вышла в подъезд, решив подождать их на лестничной клетке. И тут же поражённо ахнула, увидев хмурого Рому, сидящего на ступеньках.

— Ты… Ты что здесь делаешь? — шёпотом спросила я.

— По тебе соскучился, припёрся, — выплюнул парень зло, резко поднимаясь с лестницы и нависая надо мной. — Поцелуешь, может?

— Рома, я не понимаю…

— Я тоже многого не понимаю, — рявкнул, вдруг подталкивая меня к стене и прижимая к ней.

Пальцами подбородок сжал, запрокидывая голову, чтобы в лицо моё смотреть. Я волнение почувствовала. Пересохшие губы невольно облизала, из-за чего взгляд парня к ним прилип.

— Ни черта не понимаю, — уже прохрипел он, ещё ниже склоняясь.

А у меня всё в животе с десяток раз перевернулось. Мурашки будто взбесились, россыпью по коже разбежавшись. Замерла, ожидая, что искусанные губы парня прикоснутся к моим. Руки подрагивали, а колени подгибались. Рома дышал как-то прерывисто. Хрипло. Но щёлкнул замок. Рома отпрянул. Отскочил на другой угол лестничной клетки.

— Полина, это и есть мой сын. Вы в школе уже познакомились? — расплылся в улыбке Олег Леонидович.

А я только в ужасе смотрела на криво улыбающегося Рому. Боже. Не может этого быть.

Не обращай внимания на Рому. Он сейчас на всех рычит. У него мать недавно умерла.

Боже! Я взгляд полный ужаса и беспомощности перевела на счастливую маму и Олега Леонидовича. Как давно об этом знает Рома? Когда он узнал, чья я дочь? Вчера? Сегодня?

— Поля, что случилось? — мама заметила моё позеленевшее лицо.

Я только помотала головой и подальше от неё отступила.

— Поняла, видимо, что мой отец долго ждать не стал после смерти моей матери. Новую любовницу завёл.

— Закрой рот, щенок, — рявкнул громко Олег Леонидович.

— Я-то закрою. Но правды это не отменяет, — Рома с ненавистью обвёл взглядом каждого, особенно долго задержав его на отце.

— Давайте мы не будем ссориться, — нервно улыбнулась мама. — Поехали в ресторан, там поговорим. Остынем по дороге.

— Ссоры ссорами, а хорошо пожрать в дорогом ресторане всегда в радость, — на лице Ромы появилась брезгливость.

— Ромочка…

— Не смей меня так называть, подстилка, — прошипел парень.

И тут же Олег Леонидович размахнулся и дал оплеуху Роме. Такую сильную, что тот покачнулся. Я рот прикрыла и заплакала, увидев на лице парня красный след.

— Олег! Ты с ума сошёл? — мама шагнула вперёд, загораживая собой Рому, когда увидела, что Олег Николаевич снова руку для удара занёс.

— Отойди, Света! Мало я порол этого щенка! Распоясался, — мужчина вперёд рвался, явно желая ещё пару раз ударить Рому.

А у меня от ужаса колени подкосились. Я к стенке привалилась, рукой рот прикрыв и беззвучно рыдая.

— Чертаков! — вскрикнула мама, ладошками ударяя в грудь мужчины. — Ты из ума выжил? Он ещё ребёнок! Болезненно переживающий потерю матери! Прекрати немедленно!

Этот крик отразился от стен подъезда. Мужчина моргнул. Руки в кулаки сжал и тут же разжал. Перевёл взгляд с лица мой мамы на Рому и обратно на женщину. Выдохнул, прикрыв глаза.

— Извинись перед Светланой, Роман, — прохрипел мужчина.

— Пошёл ты в задницу, — Рома тряхнул головой, пальцами провёл по нижней губе, которую разбил ему Олег Леонидович.

— Не стоит, — одновременно с ним возразила мама.

— Я не позволю тебе, щенок, оскорблять мою женщину, — снова начал заводиться мужчина, порываясь шагнуть вперёд.

— Значит так, Чертаков, — строго прикрикнула мама, тесня Олега Леонидовича к двери, — либо ты сейчас успокаиваешься и мы едем в ресторан, либо ты уходишь и больше не возвращаешься.

После этих слов мужчина остыл. Выдохнул. Кивнул. И молча стал спускаться по лестнице. А я метнулась к Роме. Застыла перед ним, дрожащую руку подняла и по красной щеке парня провела самыми кончиками. Он дёрнулся и головой мотнул.

— Больно? Прости меня… Прости, — зашептала заполошно, продолжая плакать, будто вся боль от этого парня мне передалась.

— Чего рыдаешь? — голос парня был грубым и совсем не вязался с потерянным взглядом.

И пальцами, что, дрогнув, быстро провели по моей щеке. Рома руку быстро убрал, за спину спрятал.

Я не нашла что ответить, только быстро стёрла слёзы.

— Нужно что-то холодное приложить. Лёд. И тут кровь, — я пальцами провела по его губы.

— Что ты творишь? — рыкнул зло, перехватив мою ладошку.

— Кровь нужно стереть, — тихо ответила, снова начиная плакать, смотря на его красную щёку.

— Не нужна мне твоя жалость, — процедил сквозь зубы. — Прекрати рыдать.

— Рома, я лёд принесла, — мама вышла из квартиры с полотенцем в руках. — Приложи.

Парень даже бровью не повёл. Только презрительный взгляд на маму кинул исподлобья. Я молча забрала у родительницы кусок мяса, завёрнутый в полотенце, и шагнула к Роме.

— Я пойду с Олегом поговорю, — тихо сказала мама. — Будем вас ждать.

Протянула руку и с осторожностью приложила к щеке Ромы.

— Хватить, — парень схватил меня за плечи и встряхнул. — Засунь свою жалость… — запнулся, наткнувшись на мой взгляд, — куда подальше.

— Я не жалею тебя, — голос, вопреки словам плаксивый. — Нужно приложить лёд, чтобы синяка не было.

— Без сопливых нытиков знаю, — Рома вырвал из моих рук замороженное мясо в полотенце. — Беги, догоняй счастливую семейку.

— Ром… Не нужно так, — я покачала головой.

— А как нужно? А? Как? — навис надо мной, с силой сжимая челюсти и тяжело дыша. — Играть с вами счастливую семейку? Радоваться новой мамочке и сестричке? Так нужно, Полина? Да?

— Нет, — я замотала головой, глотая слёзы.

— Пошли вы к чёрту, — парень швырнул полотенце на пол подъезда и сбежал по ступеням.

Я услышала, как хлопнула дверь подъезда. Присела на корточки, подняла полотенце и отлетевшее к стене мясо. Занесла в квартиру. Чуть помедлив, взяла телефон, подаренный Олегом Леонидовичем. Стёрла все данные. Положила в коробку, которую не выбросила, и спустилась вниз.

Олег Леонидович стоял возле машины и что-то зло говорил Роме. Парень молчал, засунув руки в карманы джинсов и с непроницаемым лицом слушая его. Мужчина взлохматил волосы Ромы и хлопнул по плечу. Подтолкнул в сторону машины, где сидела моя мама.

— Олег Леонидович, я не могу принять ваш подарок.

— Что? Почему, Полечка.

— Не могу, — пожала плечами и протянула ему коробку. — Это слишком дорого.

— Полина, какие глупости. Мы почти семья.

— А вы всех членов семьи бьёте? — тихо спросила я. — Я тоже щенок, верно, я поняла?

— Полина, — мужчина задохнулся от моей наглости.

— Простите, я плохо себя чувствую. Сегодня я не смогу с вами поехать.

Осторожно положила коробку с телефоном на капот машины и пошла в подъезд.

— Полина! — крикнул мне вслед Олег Леонидович, но я забежала в подъезд, не имея сил и желания с ним разговаривать.

Рома был неправ, да. Он нахамил. Но он точно не заслужил, чтобы его были по лицу. С такой силой, что губа лопнула, а завтра обязательно расцветёт на щеке синяк. Впервые я увидела маминого мужчину таким. Злым. Яростным. И он меня сильно напугал. Неужели мама снова наступила на те же грабли? Неужели снова будет терпеть домашнего тирана?

Когда открывала входную дверь, за спиной вновь знакомый голос зазвучал:

— Благородный порыв, Полина?

Я обернулась к парню, вновь замирая под взглядом тёмных глаз. Тяжёлым. Будто пригвождающим к полу. Будто рассматривающим любопытную букашку под микроскопом.

Рома шагнул вперёд. Преодолел между нами расстояние в два шага. Резко руку вскинул и хвост на затылке сжал, не причиняя боли. Запрокинул мою голову назад. Так, чтобы я на носочки приподнялась и в пояснице прогнулась. Взгляд на губы опустил, потом на шею, где заполошно билась жилка. Резко склонился и длинно провёл языком по шее. Я охнула и чуть не упала, поскольку колени задрожали. Из пальцев выскользнули ключи на пол. Громкий звук эхом отразился от стен. Но ни я, ни Рома не придали этому значения. Парень прикусил мою шею, заставив изумлённо охнуть и пальцами вцепиться в широкие плечи. Смять футболку, оставляя на ткани заломы. Что он творил, мамочка? Мысли о том, что это неприлично, что я едва знаю этого парня, вылетели из головы, стоило его языку вновь пройтись по шее.

— Ромочка, — прошептала, до онемения в пальцах сжимая пальцы.

— Наивная дура, — парень немного оторвал губы от моей шеи, коснувшись линии подбородка. — Бесишь.

После чего резко отстранился, заставив меня покачнуться в попытке удержать равновесие. Рома окинул меня взглядом. Нечитаемым совершенно. И ушёл.

Дрожащими руками ключи подняла и в квартиру зашла. Пальцами вновь и вновь касалась шеи, пылающей от лёгких укусов. За один день моя жизнь превратилась в ночной кошмар. Даже страшно представить, что будет дальше.