Глава 12

Николь

Проснулась с непонятным щекочущим ощущением в груди. То ли беспокойство, то ли какое-то ожидание. Конечно, природа его мне примерно понятна, но оно сильнее, чем я могла бы ожидать.

А причина – Артур.

Странно, да. И ещё более странно, что определить самой мне сложно – злость ли это на него, возмущение, обида… Нечто непонятное, неопределимое. Ни одно и ни другое толком.

Набросив халат, я поплелась в душ. Раньше ходила туда просто в пижаме, но теперь это было бы опрометчиво. У родителей в спальне была своя ванная, а мне теперь приходилось делить с Артуром. И шастать в неглиже по дому теперь было нельзя.

Вообще-то за эти дни, что он жил у нас, мы в ванной ни разу не пересеклись, обычно у него тренировка в пять утра, и душ он успевал принять до того, как я вообще просыпалась. Но осторожность в этом деле тем не менее лишней не была.

Я зашла в ванную и разделась. Бросила взгляд в зеркало и вдруг на мгновение представила, что могла забыть запереть дверь, и он бы вошёл. При этой глупой, непрошенной мысли тело вдруг словно током ударило. Окунуло сначала в холод, а потом бросило в жар, а в зеркале я увидела… некоторые изменения.

Тут же мотнула головой и обхватила себя руками, чтобы не видеть глупой реакции тела. Бросилась к двери и ещё раз проверила, заперла ли её на ключ.

И хотя дверь действительно была закрыта, в душевую кабину я встала с каким-то странным чувством, будто всё же была не уверена, что он сюда точно не войдёт. Непроизвольно прислушивалась сквозь шум воды, так же тихо в ванной или слышны посторонние звуки. Едва не подпрыгнула на месте, когда с умывальника со стуком свалилась на пол расчёска, которую я, видимо, положила слишком близко к краю.

Всё же прохладный душ так или иначе, но остудил и притупил мои опасения. И даже смыл непонятное впечатление от вчерашнего разговора с Артуром, которое даже сон не смог особо притупить.

Я вернулась к себе в комнату, причесала волосы, переоделась. До завтрака ещё оставалось прилично времени, но я решила спуститься. Сегодня у нас состоится большое и важное для папы мероприятие, так что возможно нужна моя помощь в подготовке.

– Доброе утро, дорогая, – мама уже была вся в заботах.

– Привет, мам. Нужна помощь?

Она чмокнула меня в щёку и вручила горячую чашку с ароматным напитком.

– Я как раз собиралась за тобой, давай быстренько пей кофе и присоединяйся. Там во дворе стоят коробки с украшениями для штор. Принеси их, пожалуйста.

– Хорошо.

Я сделала несколько обжигающих глотков и отставила кружку. Признаться, кофе я любила не особо. Да и вообще горячие напитки меня не особенно вдохновляли, куда больше я предпочитала стакан сока с утра.

Я вышла на крыльцо и осмотрелась в поисках коробки. Стояла она чуть дальше, возле широкой качели под самыми кустами вейгелы. Я протопала к коробке и только наклонилась, чтобы поднять её, как услышала разговор чуть дальше.

Папа и Артур стояли возле турников на небольшой площадке как раз за вейгеловой изгородью, отделяющей зону отдыха во дворе от спортивной площадки. Папа выглядел обеспокоенным, а Артур явно только закончил тренировку, или его прервали в процессе, потому что он тяжело дышал, а футболка на груди была влажная. На лице тоже блестели капли пота, которые он как раз смахнул запястьем.

– Как раз заканчивал, – ответил он отцу на вопрос, который я не расслышала. – Чуть позже обычного, но больше буду стараться без сбоев. Так вышло, тренер.

– Да не вопрос, тут я уверен, что ты не сачкуешь. Иногда плюс-минус час-два – не критично. Просто я хотел тебя попросить, что если не ночуешь дома, то предупреждай, пожалуйста.

Сама не знаю почему, но я вдруг почувствовала укол где-то слева под рёбрами. Неприятный и болезненный.

– Я ничего против не имею, конечно же, – добавил папа. – Ты взрослый и самостоятельный человек. Просто кинь эсэмэску, если не придёшь на ночь, чтобы мы не волновались.

– Хорошо, Максим Романович, я понял, – всё ещё восстанавливая дыхание, ответил Артур, уперев руки в колени и чуть склонившись.

– Ну и сам знаешь – не влипни. Ни для здоровья, ни для репутации это хорошо не будет. Если пробьёмся, как планирую, в биографии будут копаться и вытащат наружу всякое дерьмо. Так что постарайся, чтобы его поменьше было. Аккуратнее со связями: друзья там, девки… Ну ты понял меня.

– Понял, да, – снова кивнул парень.

Папа хлопнул его по плечу, а сам ушёл в сторону гаража. Артур подпрыгнул, ухватился за турник и повис. Мотнул головой, будто тренировка давалась ему сложно и приходилось себя уговаривать или заставлять.

Я вдруг осознала, что стою слишком близко, и когда он подтянется, то может заметить, что я стою и подслушиваю. Стыдно же.

Подхватив коробку, я быстрым шагом, не оборачиваясь, пошла к дому. Внутри пекло и царапалось неприятное чувство, даже живот от него подводило.

Где он был? Почему не ночевал дома?

И самый главный вопрос – почему мне не всё равно?

– Куда это? – я вошла в дом и обратилась к маме с вопросом, шлёпнув коробку на пол.

Мама удивлённо посмотрела на меня, но была слишком занята, чтобы выяснять сейчас причины моей прорвавшейся эмоциональности.

– Нужно украсить шторы в гостиной, Николь. Сделаешь?

– Конечно.

Я снова подняла коробку и направилась к большим окнам. Достала капроновые украшения, повертела их, подумала, как лучше будет посадить их на шторы. Подвинула высокий барный стул и влезла на него.

Ноги ощущались невероятно слабыми, а сердце в груди стучало быстро и гулко.

Глупая реакция глупого тела! Идиотская просто!

Мне всё равно, где он там ночевал и с кем. Вот вообще не интересно! Просто вдруг бы что-то случилось, и опоздал бы на вечеринку. Подвёл бы папу! Жуткая безответственность!

Артур вошёл в дом как раз, когда я заканчивала цеплять последнюю бабочку. То ли булавка кривая попалась, то ли ткань у шторы в шве оказалась слишком плотной, но пристегнуть украшение всё никак не удавалось.

Артур поздоровался с мамой, которая, ответив, выскользнула на кухню, кажется даже пробурчал приветствие мне, но я была слишком занята, чтобы ответить.

– Дурацкая штуковина, – пробормотала я себе под нос, когда капроновая бабочка и вовсе выскользнула из рук и упала на пол.

– Теряешь, – он как назло проходил рядом, наклонился и подал мне бабочку.

– Без тебя разберусь, – я выдернула украшение из его пальцев.

После вчерашней грубости вежливо общаться совсем не хотелось. Я была обижена и зла.

А когда человек испытывает подобные эмоции, он не всегда может быть сконцентрирован. Вот и я поплатилась за эмоциональность. Вздрогнула при случайном соприкосновении с горячей кожей ладони парня, когда он подавал мне злосчастную бабочку, отчего пошатнулась.

Я и так всегда чувствовала себя на высоте неуверенно. Даже на такой небольшой, как стул. Оттого ноги одеревенели ещё сильнее, равновесие нарушилось, стул подо мной покачнулся.

Я даже ойкнуть не успела, как ощутила совсем короткое, но такое тошнотворно страшное мгновение падения. В голове со скоростью света пронеслись картины переломанных рук и ног, больничные стены вместо вечеринки, гипс, хромота…

Но кошмарные картины оборвались, когда вместо твёрдого пола я почувствовала на талии жёсткое кольцо мужских рук. С перепугу вцепилась ногтями во влажную от пота после тренировки футболку Артура.

– Убьёшься, – раздался над ухом немного хриплый голос.

Я действительно испугалась. Дыхание рвало от быстрого пульса, виски сдавило. Голова кружилась то ли от произошедшего, то ли от резкого мужского запаха, что меня окутал. Приятного и странно будоражащего, будто даже усиливающего моё и без того ненормальное в данный момент сердцебиение.

– Уже можешь меня отпустить, если что.

Тихий голос насмешливым тоном полоснул по самолюбию. Я резко отдёрнула ладони, чудом снова не покачнувшись. Ну или потому что Артур всё ещё меня придерживал за талию, но тут же отпустил и сделал шаг назад.

Наверное, нужно было бы его поблагодарить за то, что не дал мне убиться с высоты барного стула, но на это меня не хватило. К уже бурлящим эмоциям добавился ещё и стыд. А он, как известно, с вежливостью не дружит.

Поэтому я просто сбежала. Подхватила с пола злосчастную бабочку и молча ретировалась к лестнице на второй этаж.

Хорошо, что помощь в доме маме больше не понадобилась. Точнее, съездить за свежей выпечкой оказалось более важным, и я очень обрадовалась этой возможности улизнуть из дома. Хоть голову проветрить и эмоции в порядок привести. Избавиться от ощущения жжения на талии, где касались руки Артура.

Почему вообще моё тело так реагировало на него – оставалось для меня загадкой. Казалось, даже сам воздух накалялся, становился горячим и тягучим, когда Артур оказывался рядом. Запускались незнакомые и пугающие реакции, вводя меня в странное уязвимое состояние.

– Да он тебе нравится, – оживилась Ритка рядом на сиденье такси, когда я поделилась с ней своими ощущениями.

– Кто – Артур? – вспыхнула я возмущением. – Рита, это глупость! Ты сама говоришь, он мне что-то вроде сводного брата. Какое уж тут нравится!

– Что-то вроде. Угу. Сводного.

– Рита!

– Да что Рита? – всплеснула руками подруга. – Ты же с первого дня на него так реагируешь, я же видела. И на Танюху готова была всех собак спустить за то, что та мурлыкала стояла на кухне тогда с твоим братишкой.

Последнее слово она отметила пальцами будто в кавычки его поставила.

– Хочешь сказать, я виновата в том, что Таня теперь с нами не общается?

– Дело не в том, кто из вас с ней прав, а кто виноват. Дело в твоей реакции на этого детдомовского парня. И в его реакции на тебя.

– А с его реакцией хоть что не так? – я уставилась на подругу.

– Ник, ты слепая, что ли? – Рита посмотрела на меня как на отсталую. – Да он Эдика вчера готов был на ленты распустить, когда тот присосался к твоей щеке. Думаешь, братская забота так резко за неделю к новой сестрице воспылала?

Я задумалась. Рита всё не так поняла. Просто Артур наглый и заносчивый, и считает, что всё будет так, как захочется ему. Характер такой, не более.

– Выдумываешь ты всё, Рита, – насупилась я. – Это тебе не турецкий сериал. А на счёт того, что он мне нравится – бред. Это злость. Он меня жутко бесит и раздражает. Слишком уж самоуверенный.

– Ладно, – сдалась Рита, примирительно подняв ладони. – Я молчу. Всё скоро и так станет понятно.

Вот же ж какая! Я рассердилась на подругу, но высказывать ничего не захотела. Сама поймёт, что выводы она сделала бредовые. А я переубеждать никого и не обязана.

У моего дома мы прохладно попрощались, и я, выгрузив коробки с выпечкой, позвонила маме. Через пару минут ко мне вышел папа и мы вместе внесли всё в дом. Собственно, на сегодня до вечера я была свободна.

Поднялась к себе, заперлась и последующие два часа решила позаниматься. Через два месяца начнётся учёба в университете, не хотелось бы опозориться. Лучше бы заранее хоть немного пробежаться по некоторым непрофильным дисциплинам. Философия там, культурология, социология.

Я полистала методички, выложенные на сайте Академии, сохранила себе несколько тематических видеороликов, разложила по папкам на компьютере материалы, чтобы потом не запутаться.

Из хосписа мне перезвонила знакомая медсестра Лида и хороших новостей не сообщила, к сожалению. Дело в том, что у них содержался пациент – молодой мужчина по имени Павел. Он пострадал в уличной драке и остался инвалидом. Я часто общалась с ним в рамках волонтёрской помощи. Он умный и добрый, мне нравилось, что он умеет слушать, а иногда и совет дельный мог дать. Мне было очень жалко его, врачи говорили, его состояние безнадёжно и даже ухудшается. На лечение нужны были большие деньги, и сколько бы наша волонтёрская организация не подавала заявки в благотворительные фонды, каждый раз получали отказ.

Так вот на днях я поехала к своим подопечным с визитом, а Павла в хосписе не оказалось. Добиться внятного ответа, где он и что с ним, я не смогла.

“Перевели” – ответил врач коротко и без подробностей.

Я просила Лиду выяснить хоть что-то, но она ничего узнать так и не смогла.

Время было начало пятого, и пора было собираться. Было ощущение, словно я оттягивала этот момент, хотя обычно подобные мероприятия люблю. Но сегодня было слишком эмоциональное утро, а потом ещё и Рита со своими дурацкими предложениями.

Но хочешь – не хочешь, а надо было собираться. Я приняла душ, вымыла волосы, потом высушила их и выпрямила утюжком. Достала подготовленное заранее платье и туфли. Бледно-розовое с белым тонким пояском и лёгкой фатиновой юбкой поверх атласной.

Это платье мы с мамой хотели купить мне на выпускной, но потом совет школы решил, что все девушки должны быть в платьях в пол. Мы купили атласное бледно-голубое, оно мне тоже нравилось, но и от этого розового отказаться не смогли.

Я сделала лёгкий макияж и оделась, покружилась у зеркала, наблюдая как красиво ложится подол на пару сантиметров ниже колен, подчёркивая лодыжки.

Брызнула каплю духов на декольте, которые родители купили мне в Мадриде, куда летали отдыхать весной, пока я упорно готовилась к выпускным экзаменам.

Пора было спускаться, скоро должны начать приходить гости, а у нас принято встречать их всей семьёй. Уже взявшись за ручку двери, я замерла. Странное, нехарактерное для меня в подобных ситуациях волнение сжало желудок, а пальцы стали влажными.

Пришлось сделать несколько глубоких вдохов и долгих выдохов, чтобы унять снова заторопившееся сердце, прежде чем твёрдым шагом выйти в коридор.

Внизу в гостиной свет уже был приглушён и включена потолочная подсветка. Столы с закусками стояли часть у стен, часть на улице по периметру двора. У входа свет горел ярко, там стояли родители – папа в костюме и мама в длинном коктейльном платье цвета шампанского. Они уже встречали первых гостей.

– А вот и Николь, – улыбнулась мама, когда я спустилась к ним. – Дорогая, ты же помнишь Светлану Викторовну и Петра Андреевича?

Конечно, я их помнила. Бывший папин парнёр по бизнесу, решивший купить долю в одном из известных футбольных клубов страны. Вредный мужик, бросавший масляные взгляды на маму и даже на меня. Фу. И жена у него неприятная особа – худая бледная женщина с отталкивающим прищуром. И дети у них такие же: сын жуткий тип – противный до зубовного скрежета. Перетаптывается сзади родителей, а взглядом уже ощупывает всех, кто в гостиной. Даже элементарной вежливости поздороваться прилично не хватает. Фу. И дочь, года на два меня старше – стерва, каких поискать.

– Здравствуй, Никуша, – улыбнулась Светлана Викторовна, а я едва удержалась, чтобы не поморщиться от этого “Никуша”. Терпеть не могу, когда так коверкают моё имя. – Какая ты уже взрослая, прямо невеста! Да, Славка?

Она кивнула своему сыну, будто я лошадь на колхозном рынке, которая так вроде бы ничего. Тот сосредоточил взгляд на мне и мерзко лизнул им сверху донизу, что аж помыться захотелось.

– А вот и виновник торжества, – вклинился папа, которому тоже пришлись не по вкусу эти отвратные смотрины. – Познакомьтесь – Артур Якушев, будущая звезда футбола и новый член нашей семьи.

Я обернулась вместе с гостями и на секунду замерла. Артур подошёл к нам спокойно и уверенно, казался абсолютно расслабленным. На нём был классический костюм, белая рубашка, которые ему невероятно шли.

– Добрый вечер, – он улыбнулся, кивнул Светлане Викторовне и Лизе, а потом по очереди протянул руку для приветствия мужчинам. Сначала отцу, потом сыну. – Очень рад знакомству. Максим Романович рассказывал о вас. “Кедр” – отличный выбор, перспективный.

Он выглядел и держался так, будто подобные мероприятия для него обычное дело. Пётр Андреевич просиял и с интересом посмотрел на Артура.

И не только он, у его дочери глаза аж сверкнули.

Кажется, сегодняшняя вечеринка обещала быть интересной.