Глава 29

– Не здесь, Мышка, – сглотнув, Артур отстранился. – Парни первый раз хотят своих любимых девушек тоже на постели.

Он так выделил это “любимых”, что я окончательно разомлела.

Вот мы и признались друг другу. Так больно было любить, как мне казалось, безответно, но как сладко, когда понимаешь, что всё взаимно. И выражение “душа поёт” обретает смысл, о глубине которого раньше и не подозревал.

Артур больше ничего не говорит.

Он выключил воду и открыл дверцу кабинки. Прохладный воздух ворвался внутрь и заставил поёжиться. Но Артур уже через пару секунд набросил на меня большое пушистое полотенце, а второе обернул вокруг своих бёдер.

Я даже сказать ничего не успела, как он забросил меня на плечо и унёс из ванной.

– Не передумала? – остановился у своей двери и поставил меня на пол. – Спешить незачем.

– Ждать тоже, – я встала на носочки и поцеловала его.

Артур прижал меня к себе и толкнул дверь в свою комнату. Через секунду ни на нём, ни на мне полотенец уже не было. Наши тела горели, поэтому когда моя спина коснулась простыней, они показались мне необычайно прохладными.

В поведении Артура что-то неуловимо изменилось. Он не стал менее нежным или осторожным, но теперь в его ласках угадывалась большая уверенность и напористость. Будто тогда в его доме и сегодня в душе он сознательно себя притормаживал, а теперь перестал.

Он целовал меня так, как не целовал ранее. Глубоко, напористо, сладко. Без осторожности, как тогда ночью, без горечи, как когда мы вернулись из клуба, без дразнящего флирта, как сегодня в душе.

А когда его губы спустились ниже, отпустив мои, я просто прикрыла глаза и позволила ему делать всё, что он посчитает нужным. Отдавалась по полной, доверяла по максимуму.

Я совсем не удивилась короткой вспышке боли, когда он оказался внутри. Было туго, тянуло и немного жгло поначалу, но я чувствовала себя бесконечно счастливой от того, что это происходило.

У меня пока не совсем получалось двигаться с ним в такт, поймать ритм было сложно да и дискомфорт мешал, поэтому я попыталась максимально расслабиться и позволить Артуру всё сделать самому, не мешать ему. Потом он обязательно научит меня.

Его движения становились интенсивнее, Артур прижал меня к себе крепче, резко подался вперёд, отчего саднящее ощущение усилилось и я ойкнула. Но потом он замер, и давление ослабло.

– Прости, Мышка, – прошептал, тяжело дыша и чуть приподнялся на локтях. – Увлёкся.

Он привстал и аккуратно выскользнул, придерживая презерватив. Зажал его в руке и развалился рядом на кровати, всё ещё тяжело дыша. Я повернулась к нему и подтянула коленки, оценивая свои ощущения внутри. Плоть ощущалась взбудораженной и болезненной, но ничего ужасного в первом разе я не испытала.

Меня больше смутила окровавленная рука Артура, в которой он зажал презерватив. И Артур, видимо, заметил это, потому что сразу встал, выбросил его в урну под столом, перед этим завернув в салфетку, а потом вытер руки влажными.

– Ты как? – лёг рядом и сгрёб меня под себя.

– Нормально вроде бы.

– Дальше будет проще, – нежно чмокнул в кончик носа и улыбнулся. – И приятнее.

– Жду, – я тоже улыбнулась в ответ.

Мы провалялись в кровати ещё минут двадцать. К Паше раньше двух не пустили бы нас, он всё ещё находился в интенсивной терапии. Поэтому мы не спешили, пытались осознать, что только что произошло, целовались, болтали. Несмотря на лёгкие отголоски боли, я чувствовала себя абсолютно счастливой. Меня переполняла какая-то воздушная лёгкость.

Я ушла в душ первой, в этот раз мне нужно было побыть там одной. Мы встретились в кухне через полчаса и были удивлены, что и родители уже успели вернуться.

– Поздний завтрак лучше, чем никакой, – сказала мама и стала доставать из холодильника продукты. – Ник, поможешь быстренько приготовить?

– Конечно.

Артур с отцом болтали, обсуждая вчерашнюю игру, а мы с мамой нарезали салат, сделали бутерброды и омлет. Сели есть, но я заметила, что отец выглядел каким-то напряжённым.

– Так, – сказал он через несколько минут. – У нас в доме теперь будут новые правила в свете новых обстоятельств.

Я напряглась и посмотрела на отца. Заметила, что Артур отреагировал спокойно, просто поднял глаза на папу.

– Ты, – ткнул в меня, – теперь спишь с закрытой на замок дверью. А ты, – он повернулся к Артуру, – наоборот – с приоткрытой. Ну вы поняли, да? Хотя бы пока живёте дома. Как уедете учиться, делайте что хотите.

Папе явно эта речь далась непросто, а я же почувствовала, как мои щёки неумолимо охватывает огонь.

– Максим, ну зачем же так грубо, – вклинилась мама, что делала очень редко, когда отец начинал воспитательные мероприятия. – Они уже оба совершеннолетние. Думаю, беседы о контрацепции будет достаточно.

Мне казалось, что я вот-вот стану кучкой пепла на стуле. У меня с родителями были хорошие, открытые отношения, но о сексе со мной беседы не велись. Подсовывались книжки, бросались намёки типа “дочь, ты всегда можешь прийти к нам с вопросом или проблемой, если вдруг что-то случится”, но вот так в лоб – никогда.

– Если стесняетесь спросить у нас, – мама повернулась к Артуру, который, в отличие от меня, выглядел совершенно спокойным и расслабленным, – то обратитесь к нашему семейному доктору – Петру Викторовичу.

– Нет, мам, – я всё же не выдержала. – Точно не к Петру Викторовичу.

– Ну короче, – подытожил папа, хлопнув Артура по плечу. – Аккуратнее там. А то… ну ты понял.

– Папа!

– Понял.

Как я завидовала сейчас его спокойствию и невозмутимости. Он ответил папе так, будто они обсудили план тренировок, и Артур всё принял ко вниманию и настроился выполнять. Мне же хотелось спрятать лицо в ладони и так просидеть до момента, пока все из кухни не выйдут.

Кофе допили как ни в чём не бывало, и родители снова уехали, оставив нас с Артуром одних. Мы с ним переглянулись и рассмеялись, не выдержав.

– Они волнуются, это нормально, – он привлёк меня к себе. – Хорошо, когда есть кому волноваться о тебе.

Мы замолчали, каждый понимая, о чём он говорил.

Артур давно лишился родительской заботы, и то что меня смущало и заставляло чувствовать себя неудобно, его радовало. Улыбка матери, похвала отца, пусть и неродных, но принявших его – были для Артура желанными и важными.

Он совсем не был наглым и заносчивым, как попервой мне показалось. Сейчас он обрёл семью, пусть ему уже и было восемнадцать, и я видела, как это его окрыляет. Потому что это важно.

С ним я действительно чувствовала себя очень счастливой. Наполненной, воодушевлённой, готовой к жизненным свершениям. Кто-то бы сказал, что в восемнадцать ещё рано говорить, что это выбор на всю жизнь, может так оно и есть, но Артур точно был моим человеком. Моим выбором. И понимание того, что я для него тоже этот самый выбор, и делало меня невероятно счастливой.

– Поехали к Паше? – спросила я, прильнув к нему.

– Поехали, – ответил он и нежно обнял.