Глава 21

Алиса

С Матвеем мы познакомились на очередной байкерской сходке, куда я приезжала с Лукой. Зима в том году притворялась осенью — раздолье для тех, кто любит быстрый полет по городским улицам.

Обычно мы с Матвеем обходились приветствием, даже толком не говорили. А тем вечером неожиданно закружился снег, да так сильно, что Лука собирался отправить меня домой на такси. Но те были завалены заказами, брали втридорога, и приехать не обещали.

— Ждите, — говорят они один за другим, — ищем машину.

— Я ее подвезу, — вызывается Матвей и подмигивает мне. — Как чувствовал, что сегодня так повезет — пересел на Мазду.

Лука не очень доволен таким раскладом, хмуро посматривает на своего приятеля. Но я уже порядком замерзла, хотя и не признавалась, так что мне не терпится нырнуть в теплый салон, а ждать такси сильно не хочется.

Смирившись, Лука оттесняет Матвея в сторону, о чем-то серьезно с ним говорит. Тот смеется и поднимает вверх руки, будто сдается.

— Малая, сразу мне позвонишь, — ворчит Лука, провожая меня к машине.

Конечно, я ему обещаю.

— А с тебя шкуру спущу, если что, — напутствует он и приятеля.

Тот снова смеется.

С ним вообще оказывается очень легко — он веселый, милый, не хмурит постоянно брови, как некоторые. А еще не скрывает, что я ему нравлюсь. Более того, хочет, чтобы я это заметила.

Останавливается у точки с уличным кофе, приносит мне капучино, и едет медленно, чтобы я не разлила его на себя.

Изредка посматривая в сторону Матвея, я неожиданно отмечаю, что он симпатичный. Черты немного жесткие, что как-то слабо вяжется с его легким нравом, но ему даже идет. Ему двадцать три, работает юристом в какой-то крупной компании. Но об этом он говорит так, мимолетно.

Ему больше интересно узнать обо мне, чем рассказывать о себе.

А я…

Мне толком и нечего рассказать — школа, занятия, поэтому с этой темы мы тоже быстро уходим.

— Слушай, — говорит Матвей, когда мы уже въезжаем в поселок, — давно хотел спросить: а как тебя твой парень отпускает на эти сходки? Не ревнует, что вокруг так много ребят, которые о тебя ломают глаза?

— За мной присматривает Лука, — пожимаю плечами.

А потом натыкаюсь на понимающий взгляд Матвея, и тут же отворачиваюсь, потому что нехотя спалила себя. Он понял, конечно, понял, что нет у меня никакого парня. Мне хватает расспросов подружек, которые достают с тем же вопросом, и я не хочу услышать нечто подобное и сейчас.

Но Матвей опускает и эту тему.

Я уже даже думаю, что он об этом забыл, но…

— Спасибо, что подвез, — благодарю его и выхожу из машины.

Но он выходит следом за мной, ловит меня за руку уже в воротах, заставляя к себе обернуться и, улыбаясь, просит:

— Подожди… мы так быстро приехали…

— За что тебе большое спасибо, — не могу удержаться, улыбаюсь ему в ответ.

— Ну да, спасибо, — вздыхает он. — Дурак я, на самом деле нужно было возить тебя кругами подольше.

— Зачем?

— Чтобы ты подольше была со мной рядом, — просто говорит он.

И как-то его слова тоже принимаются просто, не вызывая во мне отторжения. Наоборот, снова вызывают во мне смущение, потому что мне ведь понравилось быть рядом с ним.

И я не решаюсь уйти.

Мы так и стоим, рассматривая друг друга.

А потом мне на ресницу падает крупная снежинка, я пытаюсь от нее отмахнуться, смеюсь, когда не выходит.

— Закрой глаза, — предлагает Матвей, поднимая вверх руку.

И когда я послушно закрываю глаза, он проводит по ним большим пальцем, заставляя снежинку растаять от этого горячего прикосновения, а меня…

А меня выдохнуть и замереть, когда его пальцы начинают очерчивать мое лицо, как будто оно тоже в снежинках.

Его движения осторожные, нежные, он явно боится меня обидеть, спугнуть. Это так непривычно, что я прислушиваюсь к своим ощущениям. Немного неловко, чуточку стыдно, потому что я понимаю, что все идет к поцелую, а сердце молчит.

Может, и хорошо, что оно не мешает, нет звона в ушах, головокружения, температура в порядке. Может, так и должно быть. Именно так — спокойно.

Открываю глаза, когда чувствую дыхание у своих губ. Не набрасывается, не пытается меня наказать, в глазах нет вызова на дуэль — Матвей молчаливо спрашивает моего разрешения.

А я, подумав, киваю.

Почему бы и нет?

Мне хочется узнать вкус поцелуя без ненависти, и я позволяю губам Матвея прикоснуться к моим.

Тепло.

Не таю, как снежинка, хотя и приятно.

Может быть, я реагирую так, потому что на улице холодно? И если сосредоточиться, если еще подождать…

Матвей, осмелев, видя, что я не против, углубляет свой поцелуй.

Теплее.

Просто теплее, и все. Да и то, потому что он очень близко ко мне, а его ладонь ложится на мою шею.

Но если ответить…

Только сейчас понимаю, что все это время была напряжена и принимала поцелуй, просто принимала, но в нем не участвовала, а я ведь могу, знаю как…

Но выполнить задуманное не удается. Неожиданно что-то с силой хватает меня за дубленку и буквально вырывает из объятий Матвея.

Не веря, в каком-то шоке смотрю на Кирилла — в одних домашних штанах на голое тело, на ногах какие-то тапки, которых я ни разу не видела, он предпочитает бродить босиком — заталкивает меня себе за спину и, не оборачиваясь, практически рявкает:

— В дом!

А я так и стою позади него, не в силах понять, почему он здесь. И даже не потому, что я привыкла к его отсутствию в доме. Я просто не понимаю, почему он выбежал и почему разозлился.

А он злится, это отчетливо видно даже по напряженным плечам, и по тому, как его пальцы сжимаются в кулаки.

— Кирилл… — окликаю его.

— Алиса, в дом! — снова хлесткий приказ.

— Кажется, я понял, — Матвей пытается улыбкой разрядить обстановку. — Малыш, тебя окружили со всех сторон. Еще один брат? Послушай, парень, ты сам видел — ничего такого не было, я просто поцеловал ее, причем с ее согласия, так что…

И это он зря.

Потому что Кирилл уже не просто злится — звереет.

Подскочив к Матвею, сгребает его за шкирку, как какого-то нашкодившего котенка, и выталкивает за ворота. Думаю, тот не сопротивляется, потому что, как и я, просто не ожидал такого исхода. И только поэтому очень быстро оказывается снова в машине, даже не сказав мне ничего на прощанье.

А Кирилл, между тем, с размаха закрывает ворота, как будто изгоняет злых духов, оборачивается ко мне и начинает стремительно приближаться.

— Ой… — выдыхаю я, поймав его взгляд на себе.

Становится даже чуточку жутко.

Ну и да, не хочется, чтобы меня тоже таскали за шкирку, поэтому я вспоминаю о его просьбе (просьбе, внушаю себе, чтобы пояснить свое бегство) и начинаю семенить к дому. Снег мешает — конечно, именно сейчас он решает падать не куда-нибудь, а под ноги мне. Скользко, а еще когда и спешишь…

— Алиса, — слышу вкрадчивый голос у себя за спиной.

— Не отвлекай меня, — отмахиваюсь, считая спасительные шаги до двери, — я делаю так, как ты и хотел.

— И как же? — звучит еще более вкрадчиво и намного ближе, чем раньше.

Но и дверь уже в шаге, поэтому я успеваю ответить:

— Держусь от тебя подальше.

Хватаюсь за ручку двери, дергаю ее на себя, а вот войти все-таки не успеваю.

Сзади меня обхватывают крепкие руки, и, несмотря на мое сопротивление, прижимают к своему хозяину.

Плотно.

Так плотно, что я чувствую его всего, несмотря на одежду.

— Нет, — раздается надо мной тихий, какой-то надломленный голос. — Ты не держишься подальше. Наоборот. Ты стремительно меня к себе приближаешь. Но знаешь ли ты… осознаешь ли ты, чего именно просишь?