Глава 11. Лиза

– Обычно в этом ресторане компания Альберта Шахова проводит благотворительный бал-маскарад, – лениво говорит Филипп, пока я внимательно изучаю спину своего сводного. «Брат» даже мысленно не могу добавить. Это кажется мне настолько противоестественным, что язык отвалится, если решусь сказать. – Это же хорошо? Я про благотворительность. Целую минуту мы общаемся нормально. Удивительно. Ни одного подкола, шутки и надменности в голосе. – Конечно, когда же еще потрясти своими долларовыми кошельками, как не в благотворительный вечер, – с легким пренебрежением отвечает. – В своем городе я помогала приюту для животных. Нечасто, к сожалению, по мере возможностей, и мне от этого грустно. Шахов останавливается перед дверью. Та какая-то золотая. Пантовая. – В тебе скопилась вся глупость этой планеты? Ты прям тошнотный образец доброты и порядочности, Лиззи. Улыбается. Хочется врезать по этой самой улыбке, пусть она и ничего такая. Манящая, я бы сказала. – Зато ты средоточие всего мерзкого и эгоистичного, да, Фил? – А у мышонка-то есть зубки… Опускаю глаза на свою обувь и чувствую, как его настырный взгляд скользит по моим плечам и ключице. Потом он многозначительно хмыкает и открывает передо мной это золотое недоразумение. Хотя, может, у меня нет вкуса, раз не смогла заценить это произведение искусства. Оно, уверена, привезено из Италии или Франции и стоит целое состояние. А на корм для выброшенной собаки из частного сектора нашего города мы собирали целых два дня. На мой электронный кошелек было переведено в сумме всего две тысячи рублей. Этого едва хватило на осмотр ветеринара и скромный пакет сухого корма. – Прошу, – Шахов отодвигает передо мной стул. Его галантность чуть-чуть, но обезоруживает. Пусть он и прикидывается сейчас хорошим, я не могу не улыбнуться. – Спасибо. Не думала, что ты решишься. – Решусь на что? – Фил сводит брови вместе. И правда, не понимает? Издаю звук что-то вроде хихиканья. – Поухаживать за мной! Ты открыл дверь, отодвинул стул. Еще немного и подаришь цветы. Говоря про цветы, я представляю какой-нибудь большой букет чего-то экзотического, редкого. Орхидеи, например. Они не в моем вкусе, но было бы приятно получить их в подарок. – Это точно мимо меня, Лиззи. Филипп сидит напротив и вяло листает меню. Оно и так состоит из трех страниц, а Шахов незаинтересованно скользит по строчкам. Я открывать боюсь, но мне любопытно. Здесь есть те небезызвестные крутоны? Парень сейчас привлекает взгляды доброй половины ресторана. Есть в нем что-то такое притягательное, мужское и властное. Наверное, это передается от успешного отца сыну. Даже если нарядить в бренды, которые носит Шахов-младший, одного из моих бывших одноклассников, все равно тот же Колька Шипилов не будет таким притягательным, как Фил. Это настораживает, пугает и чертовски притягивает. Я по-прежнему глупый мышонок, и этот подонок раздавит меня своим дорогущим ботинком от «TESTONI». И не спрашивайте, откуда я знаю эту марку мужской обуви. – Выбрала? – откинувшись на спинку стула, спрашивает. Цвет его глаз неразличим, но я знаю их темноту. Я загибаю уголки страниц папки меню, повторяю те же движения, что и Фил: просматриваю строчки. – «Цезарь» с курицей и сок, – прочистив горло неуклюжим кашлем, отставляю от себя тяжелую папку. Шахов смеется. Клянусь Богом, я хочу встать и вновь врезать ему по лицу. Мысленно я сделала это миллионы раз. Но вместо этого мои легкие как схлопываются, а так хочется вдохнуть. Щеки пылают, руки тянутся прикрыть позор. – Здесь нет «Цезаря», Лиззи. Или это единственное, что подавали в вашем городишке? У вас там вообще был хоть один ресторан? Сжимаю ладони в кулаки и поджимаю губы. Смотрю в упор в его наглое лицо. По-хорошему, я могу встать и уйти. Я ничего не должна ему, а Шахов мне. У нас как бы ноль-ноль. Учитывая кражу моего нижнего белья, все же один-ноль, но все же я не обязана терпеть его насмешки. Шахов продолжает оставаться подонком. – Мне нравится этот салат. Он вкусный, – зеркалю его позу. Между нами натягивается напряжение. Мы будто под толстым куполом. Вокруг искрит, парит. Опасно, как бы. Когда к нам подходит официант и Фил делает заказ за нас обоих, я слышу, как он просит принести мне «Цезарь». При этом смотрит на меня. Взгляд его глубокий, и кажется, что он каждую мою эмоцию и каждую мысль в состоянии прочесть. Первый раз сталкиваюсь с таким человеком. Классический «bad boy» из женского романа. Книги должны учить чему-то. Например, бежать от таких вот особей, а я, проглотив капельку своего страха, говорю: – Дам попробовать. Вот увидишь, салат и тебе понравится. По-моему, это громкое один-один. Мои манеры исчезли. Я не удосужилась поблагодарить этого хамоватого подонка. – Я не ем из чужой тарелки, Лиззи. Опускает мое настроение, которое успело подняться и пробить крышу этого пафосного места. Видать, отскочило от металлочерепицы. Кожа покрывается мурашками. Так глупо теперь себя чувствую. Прикрыв глаза, понимаю, что флиртовала со своим сводным, а он грубо опустил меня на землю. Не умею, наверное. Или это неправильно? Да, скорее всего. – Мне все равно будет не жалко. Даже для тебя, – равнодушно веду одним плечом. Обидно. Чертовски обидно. Не из-за его слов, а интонации и пренебрежительного взгляда. – Снова строишь из себя эдакую хорошую отличницу, от доброты и правильности которой всех тошнит? Шахов неожиданно для меня наклоняется над столом, упершись локтями. Его лицо останавливается в сантиметре от моего. А казалось, столы такие большие… Мы почти соприкасаемся кончиками носов. Я вспоминаю вечер в клубе. Его губы, запах, язык. В теле горячие сгустки энергии путешествуют. Они останавливаются в животе, между ног и в солнечном сплетении. Жарят. Свожу бедра вместе, почти всхлипываю. Как такой подонок может привлекать меня? – Тошнит только тебя, Пиппин. – Кто-кто? – смеется мне в лицо и проводит языком по нижней губе. Ему, видите ли, весело. Или заигрывает? Нет, точно нет. Невозможно и снова противоестественно. Мысли уходят не в то русло. Я силой возвращаю себя за этот стол и очередное столкновение между нами. Да что ж такое?! – Пиппин. Хоббит из «Властелина колец». Не знаешь? Он был вором, который таскал то овощи, то магический камень. Раздражающий персонаж. Оскал Шахова ускоряет пульс. – Мне нравятся твои зубки, Лиззи. Если мои слова и задели Шахова, то он не подал и вида. Я была бы очень довольна собой, если бы Фил хоть на крошечную долю секунды побыл в замешательстве. Но нет… Когда нам приносят заказанную еду, Филипп с неохотой и открытом возмущением возвращается на свое место. Стреляет глазами то на еду, то на меня. Цыкает. Передо мной большая тарелка, где маленькая порция моего любимого салата. Выглядит все-таки аппетитно, и я накалываю на вилку кусочек поджаренного филе и салатный лист с заправкой. Под пристальным взглядом Шахова выходит все как-то ломано и неуклюже. Почти не жуя, проглатываю. Кусок застревает в горле, и я тянусь к воде. После большого глотка курица все же падает в желудок. Вкуса я не почувствовала. – Я передумала. Делиться с тобой больше не хочу, – выкрикиваю, когда Филипп с вилкой в руке тянется к моему «Цезарю». – Жаль. Ведь я тоже передумал и захотел поесть из чужой тарелки. Первый раз, – Шахов вскидывает брови и будто ждет, что я возьму последние слова назад. Напрасно. Самоуверенный и самовлюбленный тип. Двигаю тарелку ближе к себе. Уж не знаю, позволительно ли такое вытворять по этикету или нет. Но Филипп тоже мало задумывается об этом. Вон через весь стол тянется, чтобы своей вилкой украсть мой салат. То трусы, то «Цезарь».